Масштаб политического убийства верховного лидера Ирана Али Хаменеи со стороны Соединенных Штатов невозможно переоценить. Иран не совершал никакой агрессии против США, и тем не менее его высший руководитель и генералы были физически уничтожены. Он также не планировал никаких военных ударов ни по США, ни по Израилю, и, следовательно, последний не может оправдать «превентивный» удар. Что еще хуже, США и Иран вели серьезные и продуктивные дипломатические переговоры при посредничестве Омана. Министр иностранных дел Омана, стремясь предотвратить удар США, публично заявил в интервью американскому новостному каналу, что Иран выполнил все требования США в отношении своей ядерной программы, касающиеся обогащения урана, запасов, инспекций Международного агентства по атомной энергии (МАГАТЭ) и официального обязательства никогда не приобретать ядерное оружие. По его словам, Иран вышел за рамки того, что он уступил в своей ядерной сделке 2015 г. с президентом Б. Обамой. Сам глава МАГАТЭ участвовал в этих переговорах. Следующий раунд обсуждений на техническом уровне должен был состояться в Женеве.

Но, прежде чем эти переговоры могли состояться, президент Д. Трамп прервал дипломатические усилия и решил атаковать Иран. Это уже второй раз, когда Д. Трамп решает атаковать Иран в разгар переговоров. Первый раз это произошло, когда в июне 2025 г., во время переговоров, началась 12-дневная война. Уступки Ирана, двойные стандарты США и иранскую ядерную проблему следует рассматривать в контексте. Примечательно, что нынешний глава Белого дома взял на вооружение известную стратегию борьбы израильтян против создания палестинского государства и против палестинцев в целом. После громогласных договоренностей (в Мадриде и Осло) происходили их не менее громкие нарушения, которые приводили только к потере палестинцами своих территорий и снижали вероятность более-менее справедливого разрешения проблемы.

Иран является участником Договора о нераспространении ядерного оружия (ДНЯО), но в рамках этого договора он имеет право обогащать уран в мирных целях — право, от которого Иран не желает отказываться, хотя в последнем раунде переговоров с США он пошел на уступки в отношении ограничений на обогащение. Ранее он этого не делал. Независимо от всего этого, факт также заключается в том, что Вашингтон игнорируют ядерный статус Израиля, что является «секретом Полишинеля». США также смирились с отказом КНДР от Договора о нераспространении ядерного оружия и приобретением ею ядерного статуса. Они были соучастниками в становлении Пакистана как ядерной державой и не поднимали вопрос о продолжении ядерного сотрудничества между Пакистаном и Китаем. США вышли из всех договоров о разоружении, заключенных с Россией, и объявили о возобновлении ядерных испытаний.

На этом фоне внимание США к ядерной программе Ирана, которая находится под строгим контролем МАГАТЭ, похоже, продиктовано соображениями, связанными главным образом с безопасностью Израиля и его региональным превосходством. Д. Трамп заявил в июне 2025 г., что во время 12-дневной войны США уничтожили ядерную программу Ирана. Если это так, то почему же ядерная проблема Ирана становится поводом для войны? Где же, собственно, ядерное оружие? Утверждение о том, что Иран находится в нескольких месяцах или нескольких неделях от приобретения ядерного оружия, — это нарратив, который Израиль и США настойчиво продвигают уже долгое время.

Однако прошло много лет, а Иран так и не обрёл ядерное оружие. Обвинения в том, что Тегеран реализует тайную программу на секретных объектах, так и не были доказаны. Несомненно, Иран увеличил уровни обогащения урана, возможно, в качестве тактики ведения переговоров — поэтапного ответа, предположительно, на выход Д. Трампа из Совместного всеобъемлющего плана действий (СВПД) во время его первого срока. Возможно, Иран хотел использовать свои растущие мощности по обогащению урана в качестве козыря в переговорах о снятии санкций. Нельзя ожидать, что страна не будет защищать себя. США при Обаме также требовали ограничения ракетного потенциала Ирана и его региональной роли, что последний отверг. Таким образом, СВПД был строго ограничен ядерным вопросом. Но Д. Трамп возобновил эти требования на недавних переговорах, прежде всего, ввиду обозначенной Ираном способности наносить удары по Израилю — что было продемонстрировано во время 12-дневной войны — и его поддержки ХАМАС и «Хизбаллы».

Суть в том, что не существует международного режима, подобного Договору о нераспространении ядерного оружия (ДНЯО), который запрещал бы странам обладать ракетным потенциалом. Ожидать, что Иран откажется от своих средств сдерживания, было бы нереалистично. Здесь нет места для споров о правильности или неправильности действий. Если региональная роль Ирана является проблемой для США, то Иран также может рассматривать региональную роль США и Израиля как проблему, особенно израильский экспансионизм. В этих вопросах нельзя дать однозначную оценку правильности или неправильности действий, хотя можно сказать, что Иран совершил серьезную стратегическую ошибку, позиционируя себя как главного противника Израиля и главного «сторонника палестинского дела», намного превосходящего поддержку, которую оказывают палестинцам лидеры арабских стран.

Анализ вышесказанного позволяет сделать несколько непростых и даже спорных выводов: в решении мировых проблем вновь возобладает принцип силы, а роль международных организаций и прежде всего ООН сведена к минимуму; проведение переговоров по урегулированию тех или иных проблем не является приоритетом для США и ряда других стран, а лишь является отвлекающим маневром перед силовым решением. Более того, готовность к переговорам является для Д. Трампа и его команды признаком слабости и нужны лишь для того, чтобы прозондировать позицию другой стороны. Следует отметить, что на Западе такая стратегия, к сожалению, набирает все большую популярность.

Научно-аналитический портал "Восточная трибуна"