Выборы в Бангладеш – это не только проявление демократической воли южноазиатского государства, но и индикатор того, в каком направлении станет развиваться весь регион. Гражданам страны предстоит определиться не просто с предпочтениями в отношении двух политических сил — правоцентристской Националистической партии Бангладеш (BNP) и исламистской партии «Джамаат-и-Ислами», а избрать идеологический вектор развития, призванный обусловить институциональную устойчивость страны и способность ее руководства действовать в условиях углубляющегося хаоса.

Для Нью-Дели ставки исключительно высоки. Бангладеш занимает особое место во внешнеполитической архитектуре Индии, однако спектр доступных для выбора вариантов неудобно узок.

После драматического падения правительства Шейх Хасины в августе 2024 г. Бангладеш существует в режиме, который лишь условно можно назвать управлением. Власть вынуждена лавировать между уличной мобилизацией, кадровыми перестановками в бюрократическом аппарате и нарастающей идеологической конфронтацией. Насилие, забастовки, запугивание перестали быть эпизодическими сбоями — они стали естественным фоном политической жизни.

В этом нестабильном вакууме индийские официальные лица, по неофициальным данным, пришли к жёсткому, но трезвому выводу: почти любое избранное в Бангладеш правительство предпочтительнее затяжного переходного периода, чья легитимность размыта, власть оспаривается, а институты уязвимы для захвата враждебными силами.

Мандат, который будет получен по итогам выборов, — с большой долей вероятности дефектный. Одна из крупнейших партий отстранена от участия. Избиратели сталкиваются с запугиванием и предвыборным насилием, что неизбежно скажется на итогах. Вдобавок, само государство фактически агитирует за ответ «Да» на референдуме по пакету реформ, проводимом параллельно с выборами, — несмотря на возражения конституционалистов, это, как ожидается, серьёзно укрепит позиции исламистов.

Однако и для Бангладеш, и для Индии такой ущербный мандат может оказаться меньшим из зол. Хуже — отсутствие такового в принципе, когда страной правит не избранная власть, а хаос, грозящий перехлестнуть через общие границы.

В отсутствие партии «Авами лиг» (Народная лига) — которая, по данным западных аналитических центров, сохраняет поддержку 27–35% избирателей — выбор для Бангладеш сужается до трёх сценариев: правительство под эгидой BNP, коалиция BNP и «Джамаат-и-Ислами», либо режим с доминированием исламистов.

BNP, основанная бывшим борцом за свободу, впоследствии авторитарным правителем и президентом Зиауром Рахманом, вобрала в себя остатки старой Мусульманской лиги пакистанского периода и тех, кто разорвал отношения с «Авами лиг». Её политика традиционно антииндийская, проамериканская, но при этом прагматичная и экономически правоцентристская.

Согласно данным опросов Innovision Consulting, BNP опережает «Джамаат-и-Ислами» почти на 22%, имея поддержку 52,8% избирателей. Однако другое исследование показывает разрыв всего в 1,1%. Все понимают: исход решит то, на чью сторону перейдут бывшие избиратели «Авами лиг». Если 40 млн человек, голосовавших за неё, перетекут к BNP, её лидер Тарик Рахман, вернувшийся после 17 лет самоизгнания, получит триумфальный мандат. Если же выбор будет сделан в пользу «Джамаат-и-Ислами» — ликовать будут в лагере Шафикура Рахмана.

В МИД Индии считают, что с новым князьком BNP Тариком Рахманом можно вести дела — несмотря на то, что в годы правления его матери Халеды Зиа, где он выступал в роли «внеконституционного авторитета», Бангладеш взял курс на сближение с происламистскими кругами и Пакистаном.

Представители «Джамаат-и-Ислами» встречались с индийскими дипломатами как в Нью-Дели, так и в Дакке, пытаясь убедить в своей благонадёжности. Они демонстративно воздерживались от привычной предвыборной антииндийской риторики. Однако прежний опыт взаимодействия с этой партией трудно назвать удачным.

Важно понимать: в течение 18 месяцев невыборного правления «Джамаат-и-Ислами» последовательно укрепляла свои позиции в госаппарате. Одним из первых шагов после свержения Шейх Хасины стала масштабная ротация низового административного звена, особенно в сфере образования. В стране, где выборы зачастую проводят школьные учителя и преподаватели колледжей, такой институциональный ресурс легко конвертируется в голоса.

Связи многих лидеров «Джамаат-и-Ислами» с пакистанской разведкой, их курс на сближение с Китаем, разговоры о передаче Пекину доступа к аэропортам в районе города Силхет и другим объектам — всё это не может не тревожить индийских стратегов. Однако, как признают в Нью-Дели, если выбор окажется жёстким, Индия готова работать и с «Джамаат-и-Ислами» — при условии, что та будет соблюдать правила игры.

Как ёмко сформулировал один из сотрудников индийского МИДа: «Для Индии этот выбор порой напоминает не дилемму между приемлемым и менее приемлемым, а выбор между дьяволом и пучиной моря».

Память о 1990-х и 2000-х годах — когда правительства BNP позволяли пакистанским спецслужбам разжигать сепаратизм на северо-востоке Индии, а «Джамаат-и-Ислами» и связанные с ней сети обеспечивали подготовку и финансирование боевиков, совершавших теракты против Индии, — всё ещё свежа. Не меньше тревожит и то, что боевики, арестованные при Шейх Хасине, были освобождены после событий 2024 г. Индийские спецслужбы полагают, что значительная их часть реорганизовалась и сохраняет оперативную готовность.

Стратегический инстинкт Индии всегда был прагматичен, а не идеологичен. Нью-Дели работал с правительствами в Дакке любого спектра, исходя из того, что дипломатия с соседями требует взаимодействия с теми, кто у власти. Но у прагматизма есть пределы. И терпение, столь щедро проявлявшееся последние 18 месяцев, может быть исчерпано.

Научно-аналитический портал "Восточная трибуна"