Положение «Хизбаллы» в ливанской политической системе десятилетиями описывалось через одну и ту же двойственность: движение одновременно было частью государства с партийной фракцией в парламенте, министрами в кабинете, представительством в муниципалитетах и структурой, стоящей над ним, поскольку располагало собственными вооруженными формированиями, внешним финансированием и отдельной внешнеполитической линией. На протяжении долгого периода это сочетание работало на нее: участие в институтах давало легитимность, автономия от них – свободу маневра, а вместе они делали движение незаменимым партнером для любой коалиции.

К середине текущего года такая конструкция утратила устойчивость. Вступление «Хизбаллы» в иранский конфликт стоило Ливану, по данным министерства здравоохранения на 21 июня с.г., около 3,8 тыс. погибших и более 11,6 тыс. раненых; УВКБ ООН сообщало о 1,2 млн внутренне перемещенных лиц. Израильские войска заняли значительную часть юга страны. Впервые за долгое время в публичном поле ответственность за произошедшее возлагается не только на Израиль, но и на саму организацию – в том числе теми, кто прежде ее поддерживал.

Формальные позиции движения при этом почти не пострадали. Парламентская фракция «Хизбаллы» «ал-Вафа ли-л-мукавама» («Верность сопротивлению») обладает 15 мандатами из 128. Столько же мест у партии «ат-Танмия ва-т-Тахрир» («Развитие и освобождение») союзного движения «Амаль». Вместе они удерживают все 27 шиитских мандатов и три места, занятые представителями других общин. Лидер «Амаль» Набих Берри с 1992 г. бессменно занимает пост спикера парламента – должность, закрепленную конфессиональной формулой за шиитами и дающую контроль над повесткой палаты.

Изменилось не представительство, а политическая конфигурация. По итогам выборов 15 мая 2022 г. «Хизбалла» и силы, выступавшие за сохранение ее вооруженного крыла, контролировали около 62 мандатов (против 71 в созыве 2018 г.). Помимо шиитского тандема в это число входили «Свободное патриотическое движение» (СПД, «ат-Тайяр ал-Ватани ал-Хурр» – 18 мест), маронитская «Марада», Сирийская социальная националистическая партия (ССНП), армянская «Дашнакцутюн», ливанское отделение «Баас» и несколько независимых депутатов. Совокупно этот блок обозначают как «Коалицию 8 марта[1]». Однако к 2024 г. она фактически распалась. 22 октября 2024 г. лидер СПД Джебран Басиль публично заявил, что его партия «не находится в состоянии союза» с «Хизбаллой», возложив на последнюю ответственность за вступление Ливана в войну 8 октября 2023 г. В январе 2025 г. от прежней линии отошла и партия «Марада»: ее лидер Сулейман Франжье накануне решающего тура снял собственную кандидатуру и призвал голосовать за командующего армией Жозефа Ауна, избранного президентом 9 января 2025 г. Показательно, что этот шаг был согласован в том числе с «Хизбаллой», признавшей необходимость компромисса. Избрание Ж. Ауна и последовавшее назначение Н. Салама премьером наблюдатели трактуют как индикатор дальнейшего ослабления движения.

Несмотря на все эти перемены, состав парламента остался прежним. 9 марта с.г. депутаты 76 голосами против 41 при четырех воздержавшихся продлили собственные полномочия на два года (до 2028 г.), отложив выборы, назначенные на 10 мая с.г. Формально решение мотивировано условиями войны; фактически оно законсервировало расстановку сил, сложившуюся до гибели Хасана Насраллы и падения режима Башара Асада.

В итоге от широкой межконфессиональной коалиции у «Хизбаллы» сохранилось шиитское ядро: тандем с «Амаль» и остаточный периметр из ССНП, ливанского крыла «Баас» и отдельных независимых депутатов, чье голосование по вопросу об оружии предсказуемо, но ничем не гарантировано. Главная потеря – утрата христианской поддержки, которая позволяла представлять сохранение арсенала движения не как позицию одной общины, а как элемент национального согласия. Инструменты влияния у организации тем не менее остались: спикерство Н. Берри, контроль над несколькими важными парламентскими комитетами. Однако с 2022 г. политическая опора последовательно сужается, и восстановить ее в прежнем виде без возвращения христианских партнеров вряд ли удастся.

Разрушенный юг: опора, ставшая уязвимостью

В то же время парламентское представительство никогда не было главным ресурсом «Хизбаллы». Основанием ее влияния служила способность брать на себя на юге, в Бекаа и южных пригородах Бейрута те функции, с которыми не справлялось государство: выплаты пострадавшим, восстановление жилья, медицину, образование, содержание семей погибших. После войны 2006 г. движение выплачивало компенсации быстрее и щедрее правительства, и этот контраст на годы закрепил за ним репутацию единственной работающей инстанции.

Повторить этот сценарий сейчас движение не может по двум причинам: из-за масштаба разрушений и условий послевоенного урегулирования.

По оценке министра экономики Ливана А. Бисата, общий экономический ущерб от войны достигает 20 млрд долл., а на первый этап восстановления разрушенных районов потребуется не менее 7 млрд долл. – сумма, недоступная ни ливанскому государству, ни движению. Для сравнения: реконструкцию после предыдущей кампании Всемирный банк оценивал в 11 млрд долл. по стране в целом. При этом международные доноры прямо увязывают финансирование с разоружением негосударственных формирований (прежде всего «Хизбаллы»), демонтажем их инфраструктуры и передачей соответствующих зон под контроль ливанской армии.

Разрушенные южные районы превращаются в источник давления на «Хизбаллу»: чем дольше движение отказывается от разоружения, тем дольше его собственная община живет без восстановления. Прежняя логика, при которой арсенал защищал общину, оборачивается противоположной: военная деятельность блокирует возвращение к нормальной жизни.

Признаки того, что общинный консенсус здесь не монолитен, уже заметны. Материалы французского издания Le Monde о настроениях на юге, опубликованные в июле, показывают разброс позиций: наряду с сохраняющейся поддержкой звучат претензии к масштабу разрушений, к задержкам восстановления и к отсутствию компенсаций, а также вопросы о цене принятых движением решений и о его зависимости от Тегерана. Характерно, однако, что преобладающей в этих материалах остается позиция, возлагающая ответственность на Израиль и отвергающая разоружение, пока сохраняется израильская угроза. Другими словами, социальная опора организации в шиитской среде сохраняется, но уже не в прежнем объеме.

Продление полномочий парламента до 2028 г. дало «Хизбалле» отсрочку, но не решение. Отложенные выборы остаются единственным механизмом, способным конвертировать нынешний сдвиг в общинных настроениях в перераспределение мандатов, и потому именно они станут той точкой, в которой зафиксируется дальнейшее положение движения.

Содержание этого сдвига, судя по всему, определит авторство восстановления шиитского юга. Если разрушенные районы вернет к жизни государство при внешнем финансировании, «Хизбалла» впервые за десятилетия столкнется с конкурентом там, где была монополистом. Однако сроки здесь задает не Бейрут. Рамочное соглашение, принятое Израилем, Ливаном и США 26 июня с.г., предусматривает создание на юге «пилотных зон» с поэтапным развертыванием ливанской армии, разоружением формирований и постепенным отводом израильских войск. К июлю армия заняла позиции в первых из них. Вместе с тем Израиль увязывает окончательный уход с полным разоружением «Хизбаллы», и, пока его войска удерживают приграничную полосу, часть поселений остается недоступной, а их жители – перемещенными лицами: работы там не начнутся вне зависимости от того, кто готов их финансировать. Продолжающаяся оккупация тем самым откладывает восстановление, а вместе с ним и проверку государства на состоятельность – и одновременно поддерживает главный довод движения против разоружения, поскольку внешняя угроза остается не гипотетической, а наблюдаемой из окна.

При этом ослабление «Хизбаллы» не следует приравнивать к усилению государства. Организованной альтернативы внутри шиитской общины не сложилось, и наиболее вероятным выражением разочарования становится не переход поддержки к оппонентам движения, а уход в своего рода аполитичность. Внешнее давление достаточно эффективно демонтирует военный потенциал «Хизбаллы», но не отменяет ее поддержки шиитским населением. Если государству не удастся заполнить образующийся вакуум в отпущенный до 2028 г. срок, движение сохранит нынешние позиции в шиитской среде, а вопрос о его «закате» останется отложенным. 

Научно-аналитический портал "Восточная трибуна"

[1] «Коалиция 8 марта» – объединение ливанских партий и независимых депутатов, изначально ориентировавшееся на Дамаск. Название закрепилось по дате выступления – 8 марта 2005 г., когда сторонники входивших в него сил вышли на улицы центра Бейрута в ответ на антисирийские выступления, начавшиеся после убийства Рафика Харири 14 февраля 2005 г. и получившие название «кедровой революции». Участники акции выражали признательность Сирии за содействие в прекращении гражданской войны, стабилизацию внутриполитической обстановки и поддержку сопротивления израильской оккупации. После падения режима Б. Асада коалиция лишилась своего исходного внешнего ориентира.