В первой половине марта текущего года в Стамбуле состоялось неформальное заседание Совета министров иностранных дел Организации тюркских государств (ОТГ), в котором, наряду со страной-хозяйкой мероприятия, приняли участие представители Азербайджана, Казахстана, Кыргызстана и Узбекистана.

Настроение и повестку встречи ожидаемо определили события на Ближнем Востоке. По итогам консультаций министры выразили глубокую обеспокоенность растущей напряженностью вокруг Ирана, эскалацией насилия в регионе и ее разрушительными последствиями. Они осудили любые действия, которые ставят под угрозу жизни мирных граждан и подрывают стабильность. Принято совместное заявление, в котором, в частности, нашел отражение тезис о «недопустимости применения силы и необходимости соблюдения универсальных принципов суверенитета и территориальной целостности». Этот новый пассаж породил в экспертной среде дискуссии о том, что ОТГ таким образом планомерно движется в сторону формата военного альянса и все более открыто сигнализирует о готовности внедрить принцип коллективной безопасности.

Стоит напомнить, что перспективы создания военной компоненты внутри ОТГ являются объектом пристального внимания как в политических, так и в общественных кругах не первый год. Вопрос создания «тюркских сил реагирования» неоднократно поднимался в том числе турецкой стороной, однако дальше создания многостороннего механизма гражданской обороны продвинуться пока не удалось.

Представляется возможным выделить три основных трека в контексте обсуждения потенциального появления «пятой статьи по натовскому образцу» в тюркском интеграционном объединении.

С одной стороны, упоминание «коллективной обеспокоенности» в связи с угрозами в адрес одной из стран-членов ОТГ свидетельствует о том, что Турция намерена подстраховаться на тот случай, если США решат пересмотреть свою позицию ввиду нежелания быть втянутыми в те или иные конфликты, в результате чего Турция останется без «зонтика безопасности». Предпринимая попытки укрепить альтернативные альянсы в разных регионах мира и формируя таким образом «пояс добрососедства», Анкара, очевидно, желает продемонстрировать инициативное начало своей дипломатии. Это соответствует избранному ей курсу на многовекторность и диверсификацию внешних контактов, а также стремлению усилить собственный контур опоры, не полагаясь только на глобальные институты.

Примечательно, что заседание ОТГ состоялось на фоне перехвата в воздушном пространстве Турции иранской баллистической ракеты, а также сообщений азербайджанской стороны о прилете четырех иранских беспилотников в район Нахичевани. И хотя Тегеран опроверг заявление Баку, а инцидент в Турции был довольно быстро исчерпан пониманием того, что целью ракетного удара был совершенно другой объект за пределами турецкой территории, совокупный эффект очевиден. Как отмечают эксперты, с этого момента ОТГ перестала быть «просто сторонним наблюдателем в ближневосточном конфликте», который ранее не входил в сферу ее интересов, и превратилась в его косвенного участника.

Другая грань анализа потенциальной системы «коллективной безопасности» в рамках ОТГ отражает более осторожные оценки, согласно которым обтекаемость итогового заявления министров свидетельствует о том, что согласия по данному вопросу пока достичь не удается. «Выражение обеспокоенности» в связи с угрозами – формулировка в высшей степени расплывчатая и, видимо, является в некотором роде консенсусной на фоне неготовности стран-членов ОТГ связывать себя конкретными обязательствами. Кроме того, в том же заявлении нашли отражение такие тезисы, как «исключительная важность дипломатии и конструктивного диалога как единственно возможного пути к немедленной деэскалации, прекращению боевых действий и мирному урегулированию». Такой акцент на мирных средствах едва ли отвечает тенденции на закрепление военной компоненты внутри ОТГ, о которой пишут многие комментаторы.

К тому же стремление Турции к созданию альтернативных платформ безопасности на практике наталкивается на многочисленные экономические ограничители, не позволяющие Анкаре выступать лидером в потенциальных военных форматах. В частности, турецкий военно-промышленный комплекс, несмотря на динамичные темпы развития, по-прежнему значительно зависит от европейских поставок комплектующих и технологий. К тому же специфика турецкой экономической модели на текущем этапе такова, что она во многом опирается на внешнее финансирование, что также накладывает определенные ограничения на маневры в области политики безопасности.

Наконец, третий трек подразумевает, что включение пассажа с намеком на коллективную солидарность перед лицом внешних угроз направлено на попытки «приструнить» Азербайджан, который все активнее развивает отношения с Израилем. Еще в 2023 г. израильское издание Haaretz сообщало о том, что грузовые самолеты азербайджанской авиакомпании Silk Way доставляли оружие, в том числе баллистические ракеты, из Израиля в Баку. Тогда же были обнародованы результаты журналистского расследования, согласно которым Азербайджан в обмен на израильскую военную поддержку фактически предоставил Тель-Авиву возможность вести со своей территории разведку Ирана и даже «подготовил аэродром, предназначенный для оказания помощи Израилю в случае, если он решит атаковать иранские ядерные объекты».

Такое сотрудничество не всегда по нраву Турции, которая, впрочем, и сама замечена в контактах с Тель-Авивом. Показательным является инцидент последних дней, когда в Стамбуле у стен офиса турецкой оборонной компании Repkon была организована акция протеста мусульманских активистов на фоне обнародования доказательств того, что данный концерн поставляет Израилю бомбы, которые он затем сбрасывает на Газу и Иран.

В любом случае, вне зависимости от трактовок, сам факт появления фразы о том, что нападение на одно государство-члена ОТГ является предметом общей тревоги для всех, свидетельствует не столько о предпосылках к приданию интеграционному объединению военных контуров, сколько о том, что в настоящее время мы становимся свидетелями все большей конвергенции регионов. Ближневосточные дела перестают быть приоритетом исключительно внутренних игроков и тех внешних акторов, которые закрепили свое присутствие исторически. Они уже непосредственно влияют на стабильность других региональных систем, в частности Центральной Азии и Южного Кавказа, которые в совокупности, очевидно, воспринимаются Турцией как единое стратегическое пространство, где Анкара видит себя политико-идейным центром.

Научно-аналитический портал "Восточная трибуна"