Первые шаги по закреплению мирных договоренностей между США и Ираном были ожидаемо позитивно встречены турецкой правящей элитой. Предупреждая о потенциально подрывной роли Израиля в процессе будущего урегулирования, турецкое руководство устами разных политиков продолжает лоббировать свои услуги посредника.

Военные действия не отвечают интересам Анкары, которая стремится дистанцироваться от прямого вовлечения, накладывающего на ее экономику бремя тяжелых обязательств. Война также повысила ставки в турецком мирном процессе с курдами, поскольку планы США и Израиля по вооружению курдских группировок поставили под угрозу хрупкое внутреннее урегулирование, которое Анкара все больше воспринимает как неотъемлемую часть своей способности справляться с беспорядками в регионе.

Американо-израильско-иранское противостояние вскрыло и ограниченность возможностей турецкого военного ответа. Отдавая должное декларируемым успехам национального ВПК, стоит все же отметить: когда иранские баллистические ракеты вторглись в воздушное пространство Турции, их перехватили натовские системы, тем самым напомнив, что стратегическая автономия республики на данном этапе все еще скорее стремление, чем реальность.

Возможности для подключения Турции к мирному процессу, казалось бы, есть. Второй срок Д. Трампа открыл новую страницу потепления турецко-американских отношений после «темных лет» президентства Дж. Байдена. Нынешняя администрация стала относиться к Турции все больше как к партнеру, пусть непредсказуемому и не всегда угодному, а не как к проблеме. Д. Трамп неоднократно высказывался о Р.Т. Эрдогане в комплиментарном ключе и публично признал его роль в принятии решения об отмене санкций в отношении Сирии. Благодаря наметившейся конструктивной линии между двумя лидерами возобновились переговоры о торговле оборонной продукцией и возможном возвращении Турции к участию в западных программах по производству оружия, таких как истребитель-бомбардировщик F-35, что было немыслимо еще несколько лет назад.

Омрачает этот фон непостоянство американской дипломатии. Тот же президент, который превозносит Р.Т. Эрдогана как «человека, свергнувшего Б. Асада», может в течение нескольких дней призвать курдские группировки поднять оружие против Ирана, понимая, какой это породит вызов для турецкой национальной безопасности. Вашингтон словно до сих пор не определился с тем, какое место Турция занимает в его более широкой стратегии, продолжая поочередно прислушиваться к мнению разных лоббистских групп. Кроме того, в понимании команды лидера США есть и другие опорные союзники на Ближнем Востоке, к числу которых относятся страны Персидского залива и Израиль. Это означает, что, когда интересы Турции вступают в противоречие с их интересами – как это происходит, например, в Сирии и Восточном Средиземноморье, – Анкара не может рассчитывать на то, что Белый дом встанет однозначно на ее сторону.

Примечательно, что, по оценкам американского аналитического центра «Брукингский институт», США воспринимают Турцию лишь как одного из немногих игроков, у которых есть возможность и желание воздействовать на ситуацию на Ближнем Востоке. По мнению экспертов Института, подготовивших в июне многостраничный доклад о Турции, для Вашингтона эта страна – влиятельная держава среднего уровня, чьи интересы частично совпадают с приоритетами США в тех регионах, где Америка стремится сократить свое присутствие, и, если Соединенные Штаты хотят избежать долгосрочных обязательств на Ближнем Востоке, им непременно придется сотрудничать с Анкарой.

Любопытны рекомендации американских специалистов по вопросам внешней политики. Так, по их мнению, Вашингтону следует прочно удерживать Турцию в орбите НАТО. Начиная с предстоящего в июле саммита альянса, более серьезная повестка дня в отношениях между блоком и Турцией должна быть сосредоточена на противовоздушной обороне, военно-техническом сотрудничестве и безопасности на Черном море. При этом подчеркивается, что не следует игнорировать источники напряженности (в частности, вопрос о поставках С-400 и стремление Турции к стабильности в отношениях с Ираном и Россией), но нужно руководствоваться тем, что уход Турции из НАТО усложнит Вашингтону управление ситуацией на Ближнем Востоке и в Черноморском регионе.

В аналитических выкладках также фигурирует тезис о том, что США следует уделять гораздо больше внимания соперничеству между Турцией и Израилем. Если не предпринимать никаких мер, то словесные перепалки лидеров двух стран на политической сцене и кулуарные баталии лоббистских групп в Вашингтоне могут перерасти в реальное противостояние со всеми сопутствующими рисками на местах, особенно в Сирии и Восточном Средиземноморье. Белому дому рекомендуется поощрять более широкий стратегический диалог между Анкарой и Тель-Авивом, когда позволят политические условия после выборов в Израиле, и не допускать, чтобы это соперничество стало структурным препятствием на пути к стабилизации ситуации в Сирии. Любопытно, что похожие оценки фигурируют и у отдельных турецких исследователей, не склонных к прозападным симпатиям, но отмечающих, что США на сегодняшний день единственная сила, которая может снизить существующее региональное напряжение и сбалансировать отягощенные внушительным числом претензий турецко-израильские отношения.

По мнению экспертов Брукингского института, по большому счету Турция не способна изменить ход событий на Ближнем Востоке, «даже готовясь к эпохе, когда американское участие в регионе будет сокращаться». Но в краткосрочной перспективе она может и должна создать вокруг себя очаги стабильности: способствовать послевоенному восстановлению Сирии, развивать торговлю и инвестиции на своих границах, укреплять оборонно-промышленное партнерство со странами Персидского залива, а также расширять торговые отношения с Европейским союзом. Это непосредственная периферия влияния Турции. Кроме того, она может стать связующим звеном между Европой, Ближним Востоком и Евразией. Если Турция с этим справится, цинично рассуждают американцы, тогда она может превратиться в ключевого регионального игрока на постамериканском Ближнем Востоке. В противном случае страна рискует потонуть в перманентной региональной эскалации и игре в «упрочивающееся влияние», которое выглядит впечатляюще, но не приводит к установлению нового регионального порядка.

В таких выводах видится определенное лукавство. Ведь фактически сам Вашингтон и создает эти «очаги нестабильности» по периметру турецких границ, формируя тем самым источники вызовов для республики, которая вынуждена в меру своих возможностей удерживать баланс в непростой региональной центрифуге. Стремление же Анкары к автономии во внешних делах тоже мало похоже на игру, а являет собой весьма осязаемую цель, которую, впрочем, крайне сложно достичь ввиду высокой зависимости от евроатлантического блока, что, очевидно, прекрасно понимают по обеим сторонам Атлантического океана. В остальном же согласимся, что задача по выстраиванию вдоль национальных границ «пояса безопасности» для Турции сейчас является приоритетной, но достигать ее она планирует, как представляется, комбинируя «зонтик» НАТО с форматами альтернативных альянсов, к числу которых относится и сближение с аравийскими монархиями.

Научно-аналитический портал "Восточная трибуна"