В условиях войны вокруг Ирана и Ормузского пролива Шанхайская организация сотрудничества становится площадкой для дипломатического урегулирования международных вопросов, хотя в этом аспекте ее прежде почти не рассматривали.

Это не военный альянс наподобие НАТО и не экономический блок по образцу Европейского союза, но тем не менее ШОС играет важную роль, поскольку объединяет многие державы, от которых в значительной мере зависит будущее Евразии, а теперь все сильнее и будущее мировой экономики.

Это дает ШОС возможности, которые в противном случае могли бы остаться незамеченными из-за слабости ее институтов. Присутствие за одним столом глав «большой тройки» – председателя КНР Си Цзиньпина, премьер-министра Индии Нарендры Моди и президента России Владимира Путина – превращает организацию в площадку для обсуждения двух неразрывно связанных вопросов: мирного урегулирования и движения торговых потоков, энергоресурсов и товаров в условиях фрагментированной глобальной системы.

Однако для Индии, как и для двух других держав, ценность ШОС заключается не только в создании нового блока, но и в сохранении стратегического пространства для маневра в условиях все более рискованной и быстро меняющейся геополитической обстановки.

Встреча Моди с Путиным уже предоставила Нью-Дели возможность публично поддержать усилия по прекращению войны на Украине. Москва, в свою очередь, может рассматривать Индию и Китай как потенциальные каналы связи с западными столицами в тот момент, когда прямое общение России с европейскими и американскими лидерами с целью прекращения «бесконечной войны» затруднено.

ШОС также занимается налаживанием взаимоотношений. На прошлогодней встрече в Тяньцзине Си Цзиньпин заявил Моди, что Пекин и Нью-Дели должны быть партнерами, а не соперниками. Это высказывание привлекло внимание, поскольку даже умеренное потепление отношений между двумя самыми густонаселенными странами мира может иметь последствия, выходящие далеко за рамки двусторонних отношений. Устойчивое ослабление напряженности повлияет на безопасность в Азии, глобальные цепочки поставок и распределение власти в международной системе.

Тем не менее отношения остаются и, вероятно, останутся крайне нестабильными. Напряженность вдоль линии Мак-Магона и в Ладакхе не исчезла, даже несмотря на то, что объем торговли между Индией и Китаем вырос примерно до 151 миллиарда долларов. Недавние переговоры по границе почти не принесли ощутимого прогресса, но, по крайней мере, позволили сохранить канал для диалога.

Пекин, что примечательно, намекнул: отношения с Индией – это не просто двусторонний вопрос, а дело, имеющее более широкие стратегические последствия.

Однако следует понимать, что возможности ШОС сильно ограничены. Организация представляет собой объединение государств с резко расходящимися интересами – например, Индия и Пакистан остаются стратегическими соперниками. И в то же время, торгуя друг с другом, Индия и Китай продолжают оспаривать свои границы. Россия также остается втянутой в противостояние с Западом, из которого обе стороны не могут выйти, несмотря на обещания, данные после окончания «холодной войны».

Иран также вовлечен в конфликт с Вашингтоном и его региональными партнерами. Поскольку решения в ШОС принимаются на основе консенсуса, найти простое решение проблем трудно.

Но организации не обязательно вести себя как НАТО или Европейский союз, чтобы иметь вес: она уже обладает им, сажая за один стол Китай, Индию и Россию, четыре центральноазиатских государства, образовавшихся после распада Советского Союза, а также Иран и Пакистан. На эти страны в совокупности приходится огромная доля населения Евразии, они обладают энергетическими ресурсами и торговыми путями, занимают стратегически важное географическое положение.

Таким образом, дискуссии об энергетике, торговле, цепочках поставок, инфраструктуре и взаимосвязи не сводятся к решению технических вопросов. Принимаемые этими государствами решения также могут указывать на то, как будет меняться мировой порядок.

Кризис вокруг Ормузского пролива и Ирана дает всем повод задуматься над этим вопросом. Для развивающихся держав, таких как Индия, которые сильно зависят от импорта энергоносителей и международной торговли, безопасность морских узловых пунктов не является абстрактной геополитической проблемой. Нарушение судоходства в Ормузском проливе может быстро привести к повышению цен на нефть, удорожанию грузоперевозок, сбоям в цепочках поставок и усилению инфляционного давления, которое угрожает свести на нет многолетний экономический рост.

Боевые действия на Ближнем Востоке уже продемонстрировали уязвимость одного из важнейших энергетических коридоров мира. Усилия по защите коммерческого судоходства не смогли устранить риски, с которыми сталкиваются суда, работающие в регионе или вблизи него.

Для Нью-Дели вывод очевиден: Индии необходимо, чтобы Ормузский пролив оставался открытым, коммерческое судоходство – безопасным, а поставки энергоносителей – бесперебойными. В то же время она мало заинтересована в том, чтобы превращаться в участника стратегического противостояния между Тегераном и Вашингтоном.

Это объясняет важность встречи Моди с президентом Ирана Масудом Пезешкианом на полях саммита ШОС. Два лидера обсудили войну в Западной Азии, энергетическую безопасность и необходимость сохранения безопасного судоходства.

Эта встреча важна именно потому, что отражает ограничения, с которыми вынуждена сталкиваться индийская дипломатия. Вашингтон, возможно, не испытывает особого энтузиазма по поводу расширения экономического сотрудничества Индии с Тегераном, но Индия не может позволить себе рассматривать отношения с Ираном исключительно через призму американо-иранского соперничества.

Соседям необходимо общаться друг с другом, и для Индии переговоры с Ираном – это не просто дружеский жест в адрес древней цивилизации, а еще и вопрос доступа к энергоресурсам, сохранения торговых путей и связей с Центральной Азией.

Аналогичные соображения лежат в основе интереса Нью-Дели к порту Чабахар и международному транспортному коридору «Север – Юг», через которые проходит потенциальный маршрут, связывающий Индию с Ираном, Центральной Азией, Россией и в конечном счете с европейскими рынками, что может снизить зависимость от уязвимых морских коридоров.

А потому так называемый Мекканский пакт с участием Саудовской Аравии, Турции и Пакистана будут внимательно изучать в Нью-Дели, а также Китае и России. Хотя формально он направлен против Израиля, любое формирующееся соглашение в сфере безопасности между крупными мусульманскими державами может повлиять на баланс сил в Западной Азии и, следовательно, на интересы трех крупных держав в области энергетики, торговли и транспортной инфраструктуры. Не говоря уже о региональной и внутренней безопасности.

Танго Моди – Путина

Встреча Моди и Путина также демонстрирует, как Индия и Россия используют многосторонние встречи в двусторонних целях. Правительства двух стран связаны давними стратегическими отношениями в сфере обороны, энергетики, торговли, космоса и технологий. В Бишкеке главной целью, вероятно, будут не громкие политические заявления, а достижение практических результатов, прежде всего в области энергетики и обороны.

Индия может добиваться большей определенности в вопросах поставок российской нефти, ценообразования, транспортировки и страхования. Не менее важны и поставки удобрений, от которых напрямую зависят сельское хозяйство и продовольственная безопасность. В обоих случаях цель состоит не в идеологическом сближении с Москвой, а в защите индийской экономики от геополитических потрясений.

В сфере оборонного сотрудничества расчеты схожи. Индия по-прежнему зависит от военной техники российского производства, что делает своевременную поставку запасных частей, боеприпасов, необходимых систем и техническое обслуживание особенно важными. Однако более существенным изменением может стать переход от традиционных отношений «покупатель – продавец» к внутреннему техническому обслуживанию, ремонту, капитальному ремонту и совместному производству – возможно, с использованием рупийно-рублевой кредитной линии.

Россия, со своей стороны, давно рассматривает Индию как крупный и относительно стабильный рынок оборонной продукции, на который можно положиться в расширении и даже финансировании новых оборонных инициатив. В то же время западные санкции осложнили торговые расчеты и выявили ограничения существующей финансовой инфраструктуры. Поэтому у Индии и России есть стимул сделать расчеты в рупиях более функциональными и развивать банковские механизмы, способные поддерживать законную торговлю, не подвергая участников дополнительным внешним рискам.

ШОС предоставляет удобную политическую площадку для этих инициатив. Москва и Нью-Дели могут представлять их как усилия по укреплению евразийской торговой инфраструктуры, а не как попытку построить альтернативную финансовую систему, позволяющую обходить санкции Соединенных Штатов.

Возможно, наиболее наглядным примером того, что укрепление инфраструктуры может означать для региона, является транспортная доступность. Международный транспортный коридор «Север – Юг» в сочетании с инвестициями Индии в иранский порт Чабахар может обеспечить стратегический сухопутно-морской маршрут, связывающий Индию с Центральной Азией и Россией. Для Нью-Дели это не только торговля. Речь идет о снижении зависимости от маршрутов, контролируемых геополитическими конкурентами, и обеспечении Индии множества путей выхода на евразийские рынки.

Как мы уже говорили ранее, Нью-Дели хочет сотрудничать с Россией в вопросах обороны, углеводородов и удобрений; с Китаем – в вопросах снижения военной напряженности и создания пространства для двустороннего взаимодействия; с центральноазиатскими государствами – в вопросах полезных ископаемых, рынков и транспортной инфраструктуры; и с Ираном – в вопросах доступа к Центральной Азии и России.

В то же время необходимо продолжать сотрудничество с Соединенными Штатами, Европой и Японией в области технологий, инвестиций, рынков, морской безопасности и установления большей свободы и стабильности в Индо-Тихоокеанском регионе. Со стороны это может выглядеть противоречиво. Однако в районе Райсина-Хилл в Нью-Дели это называется стратегическим хеджированием.

Индия фактически пытается вести дипломатическую политику по нескольким направлениям одновременно, поскольку ее интересы не вписываются в какой-либо один геополитический лагерь. Она может сотрудничать с Вашингтоном, не становясь союзником США, работать с Москвой, не принимая полностью российскую идеологию, взаимодействовать с Пекином, не признавая китайского превосходства, и углублять связи с Тегераном, не присоединяясь к антиамериканской коалиции.

Однако поддерживать этот баланс в условиях обостряющихся противостояний по всему миру становится все сложнее, и что ждет средние державы, такие как Индия, покажет время.

Индия может соглашаться с западными странами в том, что демократия, открытые морские пути и более свободная торговля важны, и при этом сопротивляться попыткам превратить такие институты, как Четырехсторонний диалог по безопасности (QUAD), в явно милитаризированный азиатский аналог НАТО. Точно так же более тесные отношения с Россией, Китаем и Ираном не требуют идеологической ориентации на ось Китай – Россия – Иран, что, напротив, могло бы только навредить.

Поэтому различие между сотрудничеством и согласованными действиями, безусловно, останется критически важным для всех этих держав, позволяя маневрировать и пытаться извлечь максимальную выгоду из заключаемых сделок.

Нью-Дели может выступать за сдержанность, диалог, суверенитет и соблюдение международного права, не одобряя при этом ни прозападный, ни антизападный геополитический проект. Индия также может обсуждать положение в Афганистане, борьбу с терроризмом, энергетическую безопасность и торговлю с евразийскими державами, продолжая при этом поддерживать тесные стратегические связи с Соединенными Штатами и их партнерами.

Индия давно утверждает, что конфликты следует разрешать путем диалога, а не военной конфронтации. В некоторых отношениях дипломатическая ситуация изменилась неожиданно. Лишь недавно Вашингтон попытался позиционировать себя как гаранта мира между Индией и Пакистаном, что Нью-Дели оспаривает. Сегодня Индия все чаще выступает за сдержанность и примирение в конфликтах далеко за пределами соседних государств.

Однако Нью-Дели вряд ли будет стремиться выступить в роли главного посредника между Вашингтоном и Тегераном или конкурировать с такими странами, как Катар и Пакистан, за роль регионального миротворца.

Цель Индии скромнее: продолжать диалог и сотрудничество со все большим количеством глобальных игроков.

В конечном счете это может оказаться самой ценной функцией ШОС. Она может предоставить площадку, на которой страны, имеющие глубокие разногласия по вопросам безопасности, тем не менее могут вести переговоры по вопросам энергетики, торговли, инфраструктуры и региональной стабильности.

Д-р Сайфул Хок – бывший посол Бангладеш в Российской Федерации (2009-2019 гг.)

Джаянта Рой Чоудхури – журналист (Индия)