То, что Осман Хади (умер 18.12.2025 г.), лидер откровенно исламистской и правой партии, известной своими экстремистскими взглядами на религию и государственное управление, был погребен рядом с национальным поэтом Бангладеш Кази Назрулом Исламом, стало необычайным и тревожным событием в истории страны.

Назрул, выдающийся культурный деятель, глубоко приверженный либеральным и светским традициям, прославлял как ислам, так и синкретический, плюралистический дух своей родины, Индийского субконтинента.

Эти две фигуры, оказавшиеся бок о бок на священной земле, не просто символизируют противоречия, стоящие перед Бангладеш, но и служат предупреждением для светского мира.

Подобное сопоставление обнажает разрыв, который давно существовал в бангладешском обществе. По одну сторону находятся силы, стремящиеся превратить страну в исламистское, радикально правое государство, подобное тем, которые мы видели и можем наблюдать в Азии: от опустошенного войной Ирака и талибанского Афганистана до новой Сирии.

В другом лагере оказались те, кто стремится сохранить Бангладеш как культурно плюралистическую и в целом либеральную нацию, выступавшую в 1950-х годах за сохранение бенгальского языка и против стремления Пакистана навязать урду, – нацию, которая в 1971 году при поддержке Индии и СССР десять месяцев мужественно сражалась за независимость от Западного Пакистана. Война и предшествовавшее ей политическое движение наложили отпечаток на культуру Бангладеш, ее язык и литературу, выковали светские идеалы борьбы за независимость.

Новый виток радикализма

С тех пор радикальные силы пытаются вернуть себе утраченные позиции. В 1990-х годах подготовленные в Бангладеш террористы совершали нападения не только внутри республики, но и экспортировались в Афганистан и другие страны Западной Азии, где присоединялись к рядам джихадистов и совершали террористические акты.

Режим Шейх Хасины с 2009 года тщательно подавлял радикальных исламистов, проводя полицейские операции и заключая в тюрьму тех, кто пропагандировал или сам совершал террористические акты. Однако ситуация изменилась, когда в августе 2024 года к власти пришло новое невыборное правительство, в значительной степени поддерживаемое исламистами.

То, что в 90-е годы было идеологическим противостоянием, за последний год переросло в открытую внутреннюю конфронтацию. Различие во взглядах предстало со всей очевидностью, и их сосуществование представляется все менее возможным.

Ситуация в Бангладеш достигла точки, когда борьба между основанным на вере национализмом и культурно-лингвистическим плюрализмом перестала быть вопросом личных убеждений или постепенного смещения ценностных ориентиров общества. Конфликт теперь, несомненно, вышел на открытую арену, и будущее страны будет определяться тем, чье видение в конечном итоге возобладает.

Эта борьба отражается не только в символах и знаковых похоронах, но и в переосмыслении государством обстоятельств своего рождения.

Виджай Дивас или День Победы жители Южной Азии отмечают в память о 16 декабря 1971 года, когда пакистанские войска вместе с печально известными ополченцами, разакарами, прежде входившими в исламистские группировки, такие как «Джамаат-и ислами», сдались объединенным вооруженным силам Индии и бангладешским отрядам «мукти бахини» (бойцам за освобождение).

Вдали от поля боя Советский Союз совершил важный геополитический шаг и решительно поддержал борьбу за свободу бенгальцев Восточного Пакистана, во-первых, подписав военный договор с Индией, а во-вторых, наложив вето на резолюции ООН о прекращении огня в пользу Пакистана. Вслед за тем СССР направил подводные лодки для сдерживания 7-го флота США, который появился в Индийском океане, когда боевые действия в Восточном Пакистане обострились. Это было сделано на случай, если Вашингтон решит повлиять на исход освободительной войны.

В этом году Индия отметила День Победы традиционными военными торжествами. Бангладеш, напротив, второй год подряд решил не проводить парады в честь освобождения. В стране, родившейся после свержения колониального ига в ходе одной из самых кровопролитных войн XX века, подобный шаг – не просто административная мелочь. Он свидетельствует о переосмыслении исторической памяти.

На протяжении десятилетий трагедия 1971 года: массовые убийства, преследования интеллигенции и сотрудничество исламистских ополченцев с пакистанской армией – была основой национальной памяти народа Бангладеш. Сегодня ее духовно-нравственное содержание начинает переосмысляться.

В то время как представители гражданского общества продолжают требовать официальных извинений от Пакистана, как условия для начала нормализации отношений, временные правители Дакки, похоже, движутся в противоположном направлении: углубляют взаимодействие с Исламабадом, одновременно сближаясь с Вашингтоном, Пекином и Анкарой – теми, кто выступал против независимости Бангладеш в 1971 году.

Это не просто дипломатическая уловка. Пакистанские военные и разведывательные делегации неоднократно посещали Дакку и Читтагонг. Ведутся переговоры о совместном производстве вооружений. Китай и Турция активизировали сотрудничество в области безопасности.

Взятые вместе, эти шаги свидетельствуют о целенаправленном стремлении ослабить те опоры, на которых Бангладеш держался после 1971 года – особенно его тесные отношения с Индией, – и возродить идеологические течения, решительно отвергнутые в момент обретения независимости.

Эти течения действительно были маргинализированы. После 1971 года исламистские и пропакистанские партии почти исчезли. Даже когда некоторые из них позже были реинтегрированы в избирательную политику, их взгляды оставались крайне непопулярными. Сейчас ситуация изменилась. Исламистские нарративы – некогда табуированные – сегодня вновь возвращаются в основное русло общественного дискурса, вызывая тревогу женских объединений, ученых, меньшинств и образованное городское население.

Ответ не заставил себя ждать. Недавно студенты Университета Дакки воздвигли протестный мемориал, осуждающий наследие разакаров, как напоминание о том, что значительная часть общества по-прежнему отвергает идеологических наследников коллаборационистов 1971 года. Но на каждый такой акт сопротивления приходится множество свидетельств ускоряющейся исламизации: публичная поддержка религиозных норм в отношении одежды, рост клерикального влияния во власти и даже открытое сомнение в том, было ли оправдано само освобождение Бангладеш.

Хаос на улицах

Переосмысление ценностей сопровождается политическим распадом. История Бангладеш после обретения независимости шла рывками, то принося надежду на перемены, то возвращаясь к авторитаризму: от светского видения, заложенного шейхом Муджибуром Рахманом, через эпоху военного правления при Зиауре Рахмане и Хуссейне Мухаммаде Эршаде к неуверенному восстановлению демократии в 1990-х.

Возвращение Шейх Хасины к власти в 2009 году положило начало самому долгому периоду в истории страны, когда политический курс оставался неизменным: шел быстрый экономический рост, улучшались социальные показатели и применялись жесткие меры по борьбе с экстремистскими группами.

Эта эпоха резко закончилась в 2024 году. Экономические трудности, безработица среди молодежи и инфляция подпитывали студенческие протесты, которые переросли в массовое восстание. Шейх Хасина бежала из страны в августе 2024 года, и ее место заняла временная администрация во главе с лауреатом Нобелевской премии Мухаммадом Юнусом. Спустя четырнадцать месяцев временное правительство по-прежнему остается у власти, не помогая стабилизировать обстановку в стране, а еще больше раскалывая общество.

Власти не способны управлять страной. Многие районы фактически контролируются отрядами самообороны. Исламистские лидеры, ранее заключенные в тюрьму по обвинению в терроризме, освобождены и приобретают все больше влияния. Светские культурные учреждения, такие как «Чхаянаут», сожжены, редакции газет разграблены и превращены в пепелище, а журналисты находятся за решеткой или вынуждено бежали из страны.

Выборы официально запланированы на февраль 2026 года, но смогут ли они состояться – большой вопрос. «Авами лиг», которая, возможно, до сих пор является крупнейшей политической партией, лишена права участвовать в выборах. Ее лидеров бросили в тюрьму, выслали из страны или заставили замолчать. Националистическая партия Бангладеш, изначально находившаяся на подъеме, потеряла свои позиции из-за обвинений в вымогательстве и принуждении со стороны ее членов.

От случившегося коллапса больше всех выиграла «Джамаат-и ислами». Прежде партия долгое время подвергалась гонениям за поддержку Пакистана в освободительной войне – теперь же она во многом избавилась от статуса изгоя. Запрет на её деятельность был отменен в середине 2025 года. Сейчас «Джамаат-и ислами» готовится бороться за большинство мест в парламенте, что является невероятным достижением для партии, которая никогда не занимала даже второе место на выборах в целом по стране.

Тем временем происходит распад общества. Толпы безнаказанно разгуливают по улицам, громя офисы СМИ, культурные учреждения, кварталы проживания меньшинств и исторические места. Редакции ведущих газет сожжены за публикацию предвыборных опросов. Разграблены музеи и достопримечательности, связанные с освободительной борьбой. Журналистов запугивают, меньшинства намеренно подвергаются насилию. Дипломатические миссии сократили свою деятельность. Все это не похоже на спонтанную вспышку беспорядков и указывает на очевидный крах государственной власти.

Силы безопасности, официально заявляющие о своем нейтралитете, на самом деле просто остаются в стороне, пока вооруженные радикальные исламисты нападают на своих противников. Когда государство не предпринимает действий для защиты граждан, общественных основ или истории, его нейтралитет превращается в соучастие и говорит о подспудной симпатии к одной из сторон.

В решении временной администрации освободить экстремистских деятелей и допустить самосуд, позволивший радикальным силам заполнить вакуум власти, многие наблюдатели видят осознанный государственный шаг, направленный на поощрение радикального ислама, что является отчаянной попыткой режима Мухаммада Юнуса удержаться у власти.

Однако последствия такой политики, нацеленной на достижение сиюминутных целей, могут быть катастрофическими для Бангладеш и всего мира. Некоторые из них уже можно наблюдать.

Во-первых, в стране вместо умеренного ислама распространяется радикальная исламистская идеология. Политических оппонентов, ученых, мыслителей, писателей и журналистов, выступающих против радикализации, устраняют, отправляют в тюрьму или просят уйти в отставку.

Во-вторых, участились нападения на святыни, школы и дома тех, кто придерживается либеральных исламских течений, например суфиев, а также индуистов, христиан и буддистов, которых называют неверными. Уже эти два обстоятельства грозят появлением волны беженцев, которые хлынут не только в Индию, но и во все страны, где проживает бангладешская община.

В-третьих, Бангладеш, одна из самых густонаселенных стран мусульманского мира, постепенно вновь превращается в рассадник исламистского террора. Достоверные источники сообщают, что лагеря, которые ранее использовались для подготовки бойцов джихада в Афганистане в 1990-х годах, готовятся возобновить работу. Их руководители получают финансирование через банки и учреждения, связанные с радикальными группировками. То, что сегодня является головной болью Бангладеш и Южной Азии, со временем станет главной проблемой всего мира, если не пресечь ее на корню.

Перспектива глобальных потрясений

Когда-то Бангладеш считался примером успешного развития и опровергал печально известное определение «несчастного случая», данное ему Генри Киссинджером. В XXI веке экономика страны обогнала пакистанскую, социальные показатели достигли самых высоких значений в регионе, а экстремизм, казалось, удалось обуздать. Сегодня от этой картины не осталось и следа. Торговые потрясения, снижение инвестиций и политическое насилие свели на нет достигнутые успехи. Еще опаснее то, что переписываются идеологические основы самого государства.

Спустя пятьдесят четыре года после обретения независимости Бангладеш вновь оказался на важном перепутье. Вопрос уже не в том, начнется ли отход от либерализма, а сможет ли вообще выжить плюралистическая, культурно-языковая, светская идея Бангладеш. Похороны, на которых исламистский радикал был погребен рядом с национальным поэтом, обладавшим самым широким мировоззрением, не случайность. Это предупреждение, которое мир может игнорировать лишь на свой страх и риск.

Райан Хоккар – эксперт «Восточной трибуны»