Научно-аналитический портал, открывающий доступ к уникальным историческим и религиозно-философским материалам, а также посвященный политическим, экономическим, научным и культурным аспектам жизни государств Азии, Ближнего Востока и Африки
19 ноября 2026
Источник изображения: rutraveller // А. Морозов
Тема:
Страна:
Что общего между рекламной акцией по схеме «нарисуй свою дизайнерскую пляжную сумку» и поджогом у входа в мечеть? То, что первое событие имело место в главном торговом центре Сингапура – «Раффлз-сити», а второе – на площади Раффлз-плейс неподалеку (новости взяты из одного и того же недавнего выпуска главной газеты страны The Straits Times).
И это только две точки в городе, носящие имя Томаса Стэмфорда Раффлза, человека, который основал Сингапур 28 января 1819 г. Еще есть Институт Раффлза, школа для девочек, медцентр и медицинский фонд имени Раффлза, и так без конца. Но это не все: почти столько же мест и заведений с гордостью носит имя Стэмфорд. Не забудем два памятника этому человеку в историческом центре – на главной эспланаде и в месте высадки британца на берег. Или «Раффлз-отель», без сомнения, самый престижный в стране (и занимающий 17-е место в мире в рейтингах этого года). То есть имя основателя города означает в Сингапуре высшую степень престижа, гламура и прочего великолепия. Это было так в годы британского колониального правления на этой территории (1819–1963), но не изменилось и сегодня.
2026 г. – год двухсотлетия с даты смерти Раффлза. Нельзя сказать, что это событие как-то особо в стране отмечается – в том нет необходимости. В Республике Сингапур и без того, как уже сказано, наличествует настоящий культ основателя города, не сравнимый даже с культом создателя сингапурского чуда – премьер-министра Ли Куан Ю (годы у власти, начавшейся для него еще при англичанах, – 1959–1990-й).
Культ Раффлза – достойный внимания феномен сегодня, в разгар смены эпох мирового развития. Мало кто сейчас оспаривает тот факт, что бурно завершается пятисотлетняя эра мирового доминирования Запада, то есть в том числе колонизации Западом большей части планеты. Этот слом означает среди многого прочего и возможный новый вердикт мирового сообщества на тему того, что же это было, каким образом одна цивилизация подчинила себе прочие цивилизации – в том числе более древние и иногда по различным параметрам более развитые. И как этот Запад-монополист управлял завоеванным, и почему не смог удержать власть и престиж.
Сегодня мы, конечно, наблюдаем гнев народов, ощущающих свою новую силу и уверенность так, как этого не было даже в эпоху бурной деколонизации начиная с 1940-х гг. Индия, например, стала независимой в 1947 г., но и сегодня, через почти 80 лет, вы сильно рискуете, заводя с индийцами разговор о том, что колонизаторы, например, покрыли страну сетью железных дорог. Куда более бурные страсти кипят в Африке, откуда сейчас вытесняют остатки колониализма французского. Тема компенсации за колониальный грабеж или, допустим, возвращения из музеев вывезенных ценностей, возможно, будет звучать только громче в обозримый период.
Но в эту неспадающую волну гнева очень плохо вливается феномен «хорошего колонизатора» – то есть как раз Томаса Стэмфорда Раффлза. Давайте присмотримся к некоторым эпизодам его очень подробно документированной биографии и увидим, что в ней нет практически ничего достойного осуждения сегодня. Колонизаторы бывали разные – от откровенного разбойника Гарри Прендергаста (человека, окончательно раздавившего бирманское королевство в 1885 г., после чего в столице, Мандалае, начался долгий грабеж с убийствами) до вице-короля Индии лорда Керзона (который среди многих прочих дел спас Тадж-Махал, распорядившись огородить его каменной стеной, а дальше по возможности реставрировать). Но ни один из них и близко не дотягивает до Раффлза.
Для начала, он не захватывал чужой территории: до его появления остров Сингапур был необитаемым. Для продолжения, он выкупил эту территорию у султана нынешнего штата Джохор за очень неплохие деньги. И наконец – и это главное, что заставляет нас присмотреться к Раффлзу как к феномену, – он выбрал именно этот пустынный остров, условно говоря, не выходя из кабинета, благодаря своему долгому изучению географии, истории и культуры всего архипелага. То есть перед нами человек науки и потому стратег.
Практически для всех колонизаторов считалось хорошим тоном проявлять интерес к наукам, то есть к изучению покоряемого мира, но Раффлз на протяжении всей своей биографии был больше ученым, чем администратором. Это притом, что он работал в британской администрации Пенанга (ныне Малайзия), далее был губернатором Явы и резидентом в Бенкулене (ныне Индонезия). Но человек, который выучил малайский язык еще на корабле по пути к месту первой службы, достоин как минимум любопытства.
Главный, если не единственный аргумент «против» Раффлза может состоять в том, что все, что он делал, включая основание Сингапура, служило созданию глобальной Британской империи, а вовсе не местным жителям. Но по случайному везению он боролся на протяжении карьеры не против местных правителей или народов, а против конкурентов – голландцев и французов (в том числе с оружием в руках в 1811 г., когда в ходе наполеоновских войн французы попытались установить контроль над Явой). Собственно, именно создание фактории на острове Сингапур – и ее контроль над Малаккским проливом, который до того считался не имевшим значения, – положило конец географическо-политическому хаосу, когда голландцы и англичане наперебой открывали колонии по всему архипелагу. Сингапур сделал разумной идею обмена территориями: с небольшими исключениями все, что было южнее этого города и пролива, отошло голландцам, севернее – англичанам. Но это было уже после отставки и незадолго до смерти Раффлза в Англии, хотя и благодаря его провидческой акции.
В плюс этому человеку можно также занести его двухтомную «Историю Явы», как и тот факт, что он сделал для гордости индонезийского народа – храмов Боробудура – то же, что Керзон сделал для Тадж-Махала, но не забудем его общий вклад в британское востоковедение и открытие Лондонского зоопарка. В целом вырисовывается образ просвещенного колонизатора-ученого, и многочисленные британские (и прочие) биографии этого человека такую картину и рисуют.
Репутации Раффлза сильно помогла специфика Сингапура. Заметим, что память об этом человеке с трудом выявляется на Яве или в малайзийском Пенанге. Но Сингапур, на три четверти населенный выходцами из Китая, – особый случай. Тамошние люди весьма способны понять дух освоения далеких от родины территорий, пусть и с поправкой, что те, кто их осваивал, доказали свое уважение к местным обитателям и их культуре.
Здесь заметим, что и в других странах есть исторические личности, имена которых связаны именно с научными изысканиями на колонизованных территориях. Это, например, Рене Дюссо во Франции: выходец из семьи, строившей Суэцкий канал, стал виднейшим востоковедом, хранителем древних рукописей Лувра и т.д. Не забудем британскую моду на археологические раскопки на том же Ближнем Востоке или бесконечную череду экспедиций частных энтузиастов в Африку и многое другое.
В итоге мы имеем противоречивую и морально конфликтную ситуацию. С одной стороны, вряд ли можно ожидать, что в обозримый период совсем уйдет острейшая обида жителей таких держав, как Китай или Индия, не только на зверства колонизаторов, но на их расистскую склонность считать наследников этих древних культур неграмотными варварами. Еще более острыми будут оставаться чувства других народов и цивилизаций, в том числе гнев за втискивание их в произвольно проведенные границы, что вело и ведет к войнам и бедствиям.
Но с другой стороны, можно дерзко предсказать, что с нынешней сменой эпох выработается и какой-то новый и, возможно, общепринятый в мире взгляд на то, чем же было колониальное время. Здесь сыграет свою роль и угасание обид индийцев и китайцев, видящих, что их державы преодолели века унижения и оказались на вершине мирового могущества. Возможно, прекратятся истерики западников, которых перманентно шатает между стремлением «платить и каяться» за грехи предков и злобными попытками вернуть хотя бы фантом морального доминирования над всем миром.
И тогда исследования биографий людей колониального века перестанут быть неполиткорректными, если не впрямую политически опасными в той или иной точке планеты.
Рискну предположить, к какой формуле сведутся и эти биографии, и сама пятисотлетняя колониальная эпоха. Примерно так: глобализация, то есть переплетение экономик, смешение культур и стилей поведения, шла всегда и необязательно мирно. Но в ней был уникальный и в принципе случайный эпизод, когда целая (европейская) цивилизация фатально запуталась в собственных социальных проблемах и попыталась найти выход агрессивности вне европейских пределов. Однако внутри этой цивилизации параллельно набрали силу идеи Просвещения, то есть культ гуманизма и наук. На протяжении как минимум столетия персонажи колониального освоения мира представляли собой очень противоречивую смесь: там сосуществовали (и конфликтовали) как «чистые» захватчики, так и светлые личности, открывавшие для Запада весь огромный и прекрасный мир – по сути, просветители. Западная мечта построить для себя великую эпоху пересекалась и сливалась с маниакальной иллюзией того, что в процессе можно еще и подстроить под свои нормы цивилизации «туземцев». В итоге эта дикая смесь идей взорвалась от собственной противоречивости.
Но в любом случае светлые личности типа Томаса Стэмфорда Раффлза зачтутся в плюс той уходящей эпохе и в плюс сингапурцам, сумевшим сохранить память о нем.
Косырев Дмитрий Евгеньевич – писатель, эксперт «Восточной трибуны»
Феномен «хорошего колонизатора»: двести лет памяти человека, основавшего Сингапур
Преступность и законность в ЮВА: борьба за технологическое превосходство
Афрофобия по-южноафрикански: история одной репатриации
Новые и старые вызовы государственности региональных образований на Ближнем Востоке