После обретения арабскими странами полной независимости и формирования государств-наций в ХХ в. регион Ближнего Востока прошел сложный путь многоэтапной трансформации, в рамках которой он пытался ответить на те угрозы государственности, с которыми ему пришлось столкнуться в процессе эволюции. Однако в ХХI в. оказалось, что к старым вызовам, которые, к сожалению, не удалось преодолеть, добавились еще и новые. Постараюсь их систематизировать, хотя очевидно, что некоторые явления, одновременно подпадающие под разные категории, будут неизбежно накладываться друг на друга.

К вызовам государственности региональных образований относятся, во-первых, сотрясающие Ближний Восток войны – как межгосударственные, так и внутригосударственные, или гражданские. Зачастую последние были весьма кровопролитными. Особенно в этом отношении отличалась ирано-иракская война 1980–1988 гг., называвшаяся еще первой войной в Персидском заливе, в ходе которой более 1 млн человек было убито и немногим менее 1 млн ранено (точных данных нет). По числу жертв она значительно обогнала череду войн между Израилем и его арабскими соседями (1948–1949, 1956, 1967, 1973, 1982, 2006).

В Персидском заливе имели место еще несколько войн, в том числе вторая (в 1990–1991 гг.) – между многонациональными силами и Ираком Саддама Хусейна после его вторжения в Кувейт – и третья (в 2003 г.), когда в Ирак под надуманным предлогом вторглись США и Великобритания. По некоторым данным, за десятилетия, прошедшие с того времени, жертвами боевых действий стали не менее 500 тыс. человек. Война армий, сил безопасности и нерегулярных формирований, или ополчений, нескольких стран региона против запрещенных в России террористических организаций ИГИЛ (ДАИШ) и «Джабхат ан-Нусра» также унесла множество жизней. Все происходящие в регионе войны так или иначе были нацелены на изменение существующих границ. Вместе с тем они имели различные глубинные и непосредственные причины. Если посмотреть на войны между Израилем и его соседями, то это были лишь эпизоды самого затяжного и непримиримого конфликта. Причем одна война нередко порождала другую.

Вот пример одной из непосредственных причин. По некоторым данным, мотивом для вторжения Ирака в Кувейт был огромный долг, накопленный Саддамом Хусейном за время его войны с Тегераном. Саудовская Аравия, Кувейт и другие страны Персидского залива одолжили много денег Ираку для продолжения войны, но ни одна из стран не хотела прощать эти долги.

Если говорить о границах, то сегодня в целом ряде ближневосточных государств они становятся настолько проницаемыми, что их нарушение не представляется сколь-либо рискованным предприятием.

В сложившейся в мировом сообществе ситуации может быть продуктивным подход, базирующийся на концепте «абсолютного и ограниченного суверенитета». Он отражает новые реалии, одна из которых состоит в эрозии большинства существующих длительное время институтов и принципов международного права. Возьмем, к примеру, зафиксированный в Уставе ООН принцип недопустимости вмешательства во внутренние дела любого суверенного государства. Но эта норма постоянно нарушается, и сегодня некоторые акторы предпочитают трактовать неприменение силы как «воздержание от ее применения». Примеров ущемления суверенитета на Ближнем Востоке в ХХI в. не сосчитать.

Кроме того, к вызовам региональной государственности относятся революции, мятежи и перевороты с применением вооруженного насилия, в том числе связанные с подъемом национального самосознания. Если ярким примером революционной борьбы за национальное освобождение в ХХ в. был Алжир, то в наше время, через много лет после завершения деколонизации Северной Африки европейскими державами, Фронт ПОЛИСАРИО по-прежнему ведет политическую борьбу с целью завоевания независимости, в то время как Марокко считает его территорию своей. Вооруженные акции Рабочей партии Курдистана против турецких властей продолжают сотрясать регион и в настоящее время. Попыток переворотов, удачных и неудачных, в конце ХХ – первой четверти ХХI в. было немало. Ярким примером является череда кровавых событий в Йемене.

Бурные события в Сирии, в рамках которых в стране произошла смена политического режима, не привели, однако, к стабилизации ситуации, которая в целом остается неустойчивой. Тем не менее сохраняются надежды на то, что страна сумеет вновь занять достойное место среди ведущих региональных игроков.

К серьезным изменениям в системе государств-наций арабской части Ближнего Востока, глубокой трансформации арабских обществ, которая изменила геополитическую конфигурацию всего региона, привели известные события «арабской весны», о которых уже много написано. В целом надо признать, что массовые протестные движения того периода не способствовали достижению политической стабильности и экономического подъема. Многие явления, породившие протест, – такие как отсутствие социальных лифтов, коррупция, бедность, социальное неравенство, слабая эффективность управленческой политики – остались нерешенными.

Важным вызовом государственности в регионе остается дезинтеграционный процесс: распад сложившихся государств-наций, отпадение от них тех или иных частей. В Судане после десятилетий гражданской войны между мусульманским севером и христианским югом, в 2011 г., от государства отделился Южный Судан, где едва ли не сразу после обретения независимости, в 2013 г., разгорелся вооруженный конфликт между соперничающими этноплеменными группами. Вооруженные столкновения на почве трайбализма вписались в процесс многоуровневой фрагментации в стране. Она дискредитирует и подрывает систему государств-наций в регионе в целом.

Государственность стран Ближнего и Среднего Востока ограничивает усилие милиций и других нерегулярных формирований, образующих своего рода «государства в государствах», вроде ливанской «Хизбаллы», иракских отрядов «Хашд аш-Шааби», вооруженных группировок в Сирии и формирований движения «Ансар Алла» (хуситов) в Йемене.

Серьезным вызовом является традиционно высокая степень вовлеченности армии в политику, вплоть до военных переворотов, результатом чего нередко становилось свержение легитимных правящих режимов и установление власти военных. Примеров этому очень много, и в регионе до сих пор есть правительства, состоящие едва ли не полностью из бывших офицеров (все тот же Ирак).

Местную государственность подрывает внешнее вмешательство, в том числе с использованием военной силы, приводящее к смене режимов, свержению лидеров и правительств. Ирак и Ливия – наиболее яркие примеры подобных операций, проведенных Западом, в первую очередь США. До сих пор в регионе сохраняется большое число военных баз, в основном американских.

Негативное влияние имеет гетерогенность этнического и конфессионального состава населения и существование родоплеменных и патрон-клиентских отношений, препятствующих складыванию общегражданской идентичности, национальной консолидации и мобилизации.

Неоколониалистские проекты не только подрывают уже существующую государственность, но и мешают самоопределению формирующихся наций. Это в первую очередь относится к палестинским арабам, которым до сих пор не удается обрести свое государство, несмотря на стоящее на их стороне международное право.

Нельзя игнорировать и так называемый исламский вызов, уводящий нации-государства от модернизации во имя возвращения к псевдоисконным религиозным ценностям.

Удастся ли государствам-нациям в конечном счете выстоять перед лицом всех перечисленных угроз, вызовов и испытаний, будет зависеть от степени их прочности. Страны уже показали как свою уязвимость, так и относительную устойчивость. Смогут ли они сохраниться и остановить процесс многоуровневой фрагментации, покажет время.

 Наумкин Виталий Вячеславович – научный руководитель Института востоковедения РАН, президент Научно-аналитического портала «Восточная трибуна», академик РАН, д. и. н., профессор.