Выборы в кнессет 27 октября заметно ослабили позиции Б. Нетаньяху. 8 ноября президент И. Герцог поручил сформировать правительство лидеру оппозиции Г. Айзенкоту. Его кандидатуру поддержали фракции, располагающие 67 мандатами, тогда как Нетаньяху – лишь 46. На создание коалиции у Айзенкота есть 28 дней с возможностью продления еще на 14.

Однако для Западного берега реки Иордан (ЗБРИ) смена кабинета, если она состоится, значит меньше, чем может показаться. Даже уход Нетаньяху вряд ли перечеркнет главное наследие его правительства – беспрецедентное расширение поселений и вытеснение палестинского населения.

Еще 23 октября с.г., за четыре дня до выборов, Нетаньяху дал интервью телеканалу Channel 10 и произнес вслух то, о чем раньше не говорил. По его словам, стране следует «готовиться к усилению международных санкций и использовать технологии блокчейн для их обхода». В тот же день двое палестинских боевиков открыли огонь по временному блокпосту ЦАХАЛ к северу от Хеврона и убили двух военнослужащих. Нетаньяху пообещал провести на Западном берегу операцию, «подобной которой не было со времен Шестидневной войны». Уже на следующий день, по признанию самого Каца, около 2 тыс. палестинцев были вынуждены покинуть свои дома.

На первый взгляд, эти эпизоды никак не связаны. Но вместе они наглядно раскрывают замысел израильского руководства. Страна уже несколько лет последовательно движется к аннексии Западного берега, и издержки этого курса стали столь ощутимы, что глава правительства открыто рассуждает о том, как обходить санкции.

С юридической точки зрения Западный берег по-прежнему остается оккупированной территорией: Израиль официально распространил свой суверенитет лишь на Восточный Иерусалим. Однако решения последних месяцев показывают, что грань между оккупацией и аннексией размывается.

Ключевым стал пакет решений, одобренный кабинетом безопасности 8 февраля по инициативе министра обороны И. Каца и министра финансов Б. Смотрича. Во-первых, рынок земли на ЗБРИ переведен на израильские правила: реестры открыты, израильтяне могут покупать землю напрямую, без посредников и специальных лицензий, а запрет на продажу недвижимости немусульманам отменен. Министры прямо заявили, что евреи должны покупать землю в Иудее и Самарии так же, как в Тель-Авиве или Иерусалиме. Во-вторых, израильский надзор в сфере водопользования, археологии и экологии распространен на зоны A и B, где по соглашениям Осло у Израиля не было полномочий. В-третьих, строительство в еврейском квартале Хеврона, включая комплекс Пещеры Патриархов, больше не требует согласования с палестинским муниципалитетом. Параллельно продолжалось расширение поселений. Партия «Религиозный сионизм» отчиталась о легализации 104 новых поселенческих общин. В районе E1 между Иерусалимом и Маале-Адумимом, строительство в котором разрывает территориальную связность между Рамаллой и Вифлеемом, утвержден и выставлен на тендер проект на 3401 жилую единицу.

Суть сдвига в следующем. По международному праву оккупация – временное управление, при котором военная администрация выступает попечителем территории и не вправе распоряжаться ею как своей. Когда ее функции переходят к гражданским министерствам, а земля – к израильским покупателям и государственному реестру, граница между временным и постоянным стирается. Поэтому февральские решения значат больше любой декларации: декларацию можно отозвать, а зарегистрированное право собственности отменить куда сложнее.

Дилемма официального признания

Парламентская поддержка аннексии ЗБРИ существует давно. В июле 2025 г. 71 депутат из 120 проголосовал за декларативную резолюцию о распространении израильского суверенитета на Иудею, Самарию и Иорданскую долину. Юридических последствий она не имела, но впервые официально зафиксировала позицию большинства кнессета.

В октябре 2025 г. дело дошло до законопроектов. Инициатива депутата А. Маоза о распространении израильского суверенитета на Западный берег прошла предварительное чтение с перевесом в один голос (25 против 24) – и как раз в те дни, когда в Израиле находился вице-президент США Дж. Д. Вэнс. Показательно, что Нетаньяху и большинство «Ликуда» голосование не поддержали, а канцелярия премьера назвала его провокацией оппозиции.

Главная причина сдержанности правительства – позиция Вашингтона. В сентябре 2025 г. Д. Трамп заявил, что не позволит Израилю аннексировать ЗБРИ, а месяц спустя пояснил, что в противном случае Израиль лишится всей поддержки США, а в феврале с.г., после решений кабинета безопасности, Белый дом вновь подтвердил несогласие с любыми шагами к аннексии.

Арабские партнеры обозначили свои позиции еще жестче. ОАЭ назвали аннексию «красной линией», которая подорвет дух Авраамовых соглашений. Саудовская Аравия дала понять, что такой шаг окончательно закроет переговоры о нормализации.

В результате израильское руководство выработало оптимальную для себя модель: расширение фактического контроля без формального закрепления. Аннексия де-юре сопряжена со значительными дипломатическими издержками. Аннексия де-факто, напротив, позволяет планомерно поглощать палестинскую территорию и откладывать решение главной проблемы – вопроса о статусе более 3 млн палестинцев, проживающих на этих землях.

Вопрос о людях точнее других сформулировал израильский публицист С. Гринберг. В колонке для The Times of Israel он пишет, что при любом способе полная аннексия Западного берега будет означать конец Израиля в нынешнем виде, и рассматривает три варианта развития событий.

Аннексия с гражданством. Израиль поступает так, как в свое время поступила Иордания, присоединившая Западный берег в 1950 г., и предоставляет его жителям полные права. По подсчету автора, это около 3,3 млн новых граждан, что подрывает еврейский характер государства. Разделительный барьер мгновенно теряет смысл, поскольку жители территорий получают свободу передвижения по всей стране.

Аннексия без гражданства. Неравенство прав становится юридически оформленным, а вместе с ним – и обвинения в апартеиде. Но Гринберг подчеркивает прежде всего практическую сторону: армии не хватит людей. Резервисты выгорают, эмиграция растет, а харедим добиваются бессрочного освобождения от службы. Автор напоминает, что за несколько дней до 7 октября 2023 г. две роты, охранявшие границу с Газой, были переброшены к Наблусу. Охрана еврейских кварталов внутри раздробленных зон A и B потребовала бы уже десятков тысяч военных, а новая интифада сделала бы эту задачу невыполнимой.

Принудительное выселение. Этот вариант, по словам автора, обсуждается на крайнем фланге израильской политики. Однако Иордания и Египет отказываются принимать беженцев, а чтобы вывезти 3,3 млн человек по воздуху в другие страны, потребовалось бы около 8 тыс. рейсов Boeing 787 – по восемь рейсов в день на протяжении тысячи дней.

Аргументация Гринберга в целом убедительна, однако в ней упущено ключевое обстоятельство: аннексия уже происходит, причем в такой форме, которая позволяет не выбирать открыто ни один из трех сценариев. Требование немедленно распространить израильский суверенитет на весь Западный берег остается уделом радикальных партий – «Религиозного сионизма» и «Оцма Йехудит». Мейнстримный правый проект скромнее по форме, но не по существу: он предполагает суверенитет над зоной C, где сосредоточено большинство поселенцев, при сохранении палестинских анклавов в зонах A и B. Так Израиль обходит демографическую ловушку, о которой пишет Гринберг: забирает землю, но не людей.

Логика такого подхода – постепенное вытеснение палестинского населения за счет систематического ухудшения условий жизни, которое должно побудить людей к «добровольной» эмиграции. Хевронская операция показывает, как это работает на практике: «временное» выселение, сроки которого определяются расплывчатыми требованиями безопасности, легко становится постоянным. Запасной сценарий – палестинское квазигосударство, лишенное ресурсов и обреченное на нарастающую социально-экономическую деградацию. По соотношению результата и издержек эта стратегия для Израиля оптимальна.

Способен ли приход Айзенкота остановить этот процесс? Скорее лишь замедлить его.

Во-первых, сам Айзенкот – противник не поселений, а формальной аннексии. Он называет присоединение палестинского населения серьезной угрозой сионистскому проекту, а план Смотрича – безумием, но одновременно заявляет, что «очень верит в поселенчество в Иудее и Самарии», а решение о двух государствах после 7 октября считает иллюзией.

Во-вторых, его потенциальные партнеры – Н. Беннет, отвергающий палестинское государство «при любой конфигурации», и А. Либерман – стоят на тех же или более правых позициях. Ядро будущей коалиции насчитывает лишь 48 мандатов, и для большинства Айзенкоту понадобятся либо ультраортодоксальные партии, либо внешняя поддержка арабских фракций, против которой выступает Либерман. Правительство, собранное из столь разнородных сил, вряд ли станет тратить скудный политический капитал на отмену февральских решений: такой шаг расколет коалицию и не принесет внутриполитических дивидендов.

В-третьих, наиболее вероятные перемены будут административными. Айзенкот обещал вернуть гражданскую администрацию и правоохранительную деятельность на ЗБРИ под координацию армии и восстановить меры против насилия поселенцев. Он прямо критиковал передачу Смотричу полномочий в этой сфере, из-за которой, по его словам, армия утратила контроль на местах. Не исключено и замораживание отдельных проектов: строительство в E1 Айзенкот называл ошибкой. Парадоксальным образом это означает возвращение оккупации к ее «классической» военной форме.

Для Вашингтона и арабских столиц Айзенкот станет более удобным партнером, чем Нетаньяху, и именно поэтому внешнее давление на Израиль по вопросу ЗБРИ может ослабнуть: сменится риторика, но не практика. Аннексия в рассрочку, по всей видимости, продолжится – медленнее, тише, но в прежнем направлении.

Научно-аналитический портал "Восточная трибуна"