Утром 10 сентября с.г. несколько беспилотников атаковали насосные станции саудовского нефтепровода «Восток – Запад» в районах Эр-Рияда и Медины. Удары вызвали пожары, есть пострадавшие. На следующий день власти Королевства объявили, что в качестве меры предосторожности останавливают прокачку. Позднее Багдад подтвердил, что дроны были запущены с иракской территории – из южной провинции Майсан.

Последствия этой атаки выходят далеко за рамки отдельного инцидента. С весны, когда на фоне войны США и Израиля против Ирана движение танкеров через Ормузский пролив почти прекратилось, трубопровод из Абкайка в Янбу-эль-Бахр на Красном море оставался для Эр-Рияда главным каналом вывоза нефти в обход Персидского залива. С его остановкой этот путь закрылся: по данным Vortexa, с 11 сентября с.г. из Янбу-эль-Бахра не ушло ни одного танкера с саудовской нефтью. Часть объемов Королевство при военной поддержке США начало возвращать на ормузское направление, однако полноценной заменой это не является.

Остановка трубопровода совпала с вовлечением Саудовской Аравии в новый фронт ближневосточного конфликта – в Йемене. Хуситы быстро продвигаются вдоль побережья, тесня поддерживаемое Эр-Риядом правительство и его армию, и наносят систематические удары по нефтяным объектам Королевства. Тем самым под угрозой оказывается и красноморское направление, на которое Эр-Рияд сделал ставку после блокировки Ормуза. Даже когда прокачку удастся возобновить в полном объеме, вывоз нефти через Янбу-эль-Бахр будет зависеть от обстановки у Баб-эль-Мандеба, где хуситы наращивают присутствие. В результате саудовский экспорт оказывается под ударом сразу с трех сторон: с иракского направления, из Йемена и через заблокированный Ормуз; и надежных маршрутов у Королевства практически не остается.

Главная альтернатива Ормузу

Пропускная способность трубопровода составляет 7 млн баррелей в сутки, и в начале года, когда танкерное движение в проливе почти остановилось, Эр-Рияд вывел его на полную мощность. По данным Reuters, в последние месяцы по нему шло непосредственно 4–5 млн баррелей в сутки на экспорт (то есть 4–5% мирового предложения нефти) и 2 млн баррелей на нефтеперерабатывающие заводы на западном побережье Саудовской Аравии.

Сроки восстановления пока расходятся. По данным Reuters, атака повредила две насосные станции. Источники Bloomberg сообщили, что Aramco рассчитывает обойти поврежденный участок и вернуть около половины мощности в ближайшие дни, а полную загрузку – примерно через шесть недель. В Вашингтоне настроены оптимистичнее: министр энергетики США Крис Райт назвал остановку кратким и временным перерывом, который будет измеряться днями. Независимые аналитики осторожнее: глава Lipow Oil Associates Энди Липоу, судя по спутниковым снимкам насосной станции, допускал, что ремонт займет месяцы.

По оценкам международных аналитических компаний, остановка затрагивает около 4 млн баррелей в сутки экспортных отгрузок из Янбу-эль-Бахра. По расчетам аналитической компании Kpler, при месячном простое и исчерпании запасов в Янбу-эль-Бахре рынок может недосчитаться 120 млн баррелей. Capital Economics оценивает потенциальные потери в объеме до 4% от мирового предложения. Иными словами, речь идет не о локальном сбое, а о выпадении единственного крупного обходного канала, который полгода позволял Королевству компенсировать закрытие Ормуза. Равноценной замены ему нет, поэтому масштаб ущерба для рынка определяется не столько самим ударом, сколько продолжительностью простоя.

Это подтвердила и динамика цен. В понедельник, 14 сентября с.г., когда рынки впервые отыграли новость, Brent в ходе торгов поднималась почти до 110 долл. за баррель, а на следующий день закрылась на 108,35 долл. Однако, как только появились сигналы о скором частичном перезапуске, цены пошли вниз: к 18 сентября с.г. Brent опустилась до 102,41 долл., WTI – до 100,04 долл.

Физические последствия оказались более осязаемыми, чем биржевые. Aramco отменила или перенесла поставки конца сентября ряду европейских НПЗ, а затем предупредила европейских переработчиков, что в следующем месяце саудовской нефти они не получат.

След ведет в Майсан

На следующий день после атаки саудовские власти официально заявили, что беспилотники были запущены с территории Ирака. МИД Королевства осудил удар, но исполнителей прямо не назвал. Главным в заявлении стало другое: по просьбе премьер-министра Ирака Али аз-Зайди Эр-Рияд решил «на данном этапе» воздержаться от ответных действий и дать Багдаду возможность самому пресечь атаки со своей территории. При этом КСА оговорило, что оставляет за собой право принять все необходимые меры для защиты своего суверенитета и безопасности.

Эта оговорка не носит декларативного характера. В конце июля, после атак шиитских вооруженных формирований на саудовские энергообъекты, Эр-Рияд уже наносил по ним авиаудары совместно с Объединенным центральным командованием ВС США. Поэтому нынешнюю сдержанность Королевства следует понимать как условный кредит доверия иракскому правительству, а не как отказ от силового ответа.

Багдад поспешил этот кредит оправдать. Правительство осудило атаку, а официальный представитель главнокомандующего ВС страны Сабах ан-Нуман заверил, что Ирак не приемлет никакой агрессии против Королевства.

Уже 12 сентября с.г. канцелярия премьера сообщила, что расследование подтвердило запуск дронов из провинции Майсан. Аз-Зайди отстранил командующего операциями в провинции и начальника полиции, а также создал комиссию для проверки оперативного командования Майсана.

Параллельно Багдад пошел на демонстративные меры на границе. Были временно закрыты три пункта пропуска в Иран: Шаламче в Басре, Эш-Шиб в Майсане и Мандали в Дияле. Иракский источник в силовых структурах объяснил решение тем, что нельзя дать исполнителям скрыться и необходимо перекрыть каналы контрабанды беспилотников. В приграничном районе Эт-Тиб, недалеко от перехода Эш-Шиб, силовики обнаружили пусковые установки. В ночь на 13 сентября с.г. высокопоставленный представитель МВД Ирака генерал-лейтенант Саад Маан заявил, что разведывательно-оперативная группа нашла и изъяла пусковую платформу, а поиск исполнителей продолжается. По его словам, Багдад напрямую обменивается разведданными с саудовской стороной.

При этом расследование с самого начала получило двусмысленный характер. Аз-Зайди одобрил просьбу Тегерана присоединиться к нему и ознакомиться с результатами – притом что подозрения падают именно на союзные Ирану структуры.

Реакция Багдада показательна своей асимметрией. На уровне административных решений государство действует быстро: отставки, комиссия, закрытие переходов, изъятие пусковой платформы. Но ни одна из этих мер не затрагивает главного – самих вооруженных формирований. Исполнители не названы спустя неделю после удара, а отстранение провинциального командования фактически переводит вопрос из политической плоскости в дисциплинарную: виновным оказывается не тот, кто запускал дроны, а тот, кто не уследил.

Такая асимметрия объясняется положением, в котором находится правительство аз-Зайди. Вступив в должность 14 мая с.г., он под давлением Вашингтона обязался поставить все оружие под контроль государства и связал этот процесс с датой 30 сентября с.г. – завершением миссии международной коалиции. Однако по мере приближения срока его статус начал размываться самими же иракскими чиновниками. Еще в конце августа советник премьера Касем аль-Араджи заявил, что 30 сентября относится к выводу коалиции, а не к сдаче оружия; 19 сентября с.г. он повторил, что у комитета по передаче оружия государству нет конкретного срока, назвав сообщения об обратном полностью неверными. По словам иракского чиновника, близкого к премьеру, проиранские формирования не демонстрируют готовности разоружаться. Наиболее влиятельные из них – «Катаиб Хизбалла», «Харакат Хизбалла ан-Нуджаба», «Катаиб Сайид аш-Шухада» – либо отвергли разоружение, либо выдвинули условия, которые правительство выполнить не в состоянии. Отсюда и логика саудовского решения. Эр-Рияд воздержался от ответного удара не потому, что верит в скорое раскрытие дела, а потому что альтернатива (удары по иракской территории) ослабила бы то самое правительство, на продуктивное сотрудничество с которым он рассчитывает в будущем.

Удар из Майсана показал, во что мировой экономике обходится неспособность Багдада контролировать вооруженные формирования на собственной территории. Вопрос о том, кому в действительности принадлежит монополия на применение силы и контроль над ситуацией на земле, больше нельзя откладывать. Но способен ли Багдад сейчас дать на него ответ? Покажет только ближайшее время.

Научно-аналитический портал "Восточная трибуна"