В конце сентября в Вашингтоне состоялась очередная встреча президента США Дональда Трампа и председателя КНР Си Цзиньпина, одной из неафишируемых тем которой являлась ситуация на Ближнем Востоке, в том числе связи Китая с Исламской Республикой Иран (ИРИ). Поддерживая Тегеран, Пекин, по мнению экспертов, стремится подорвать дипломатические позиции Вашингтона и истощить его военные ресурсы. В то же время Китай действует осторожно: он дорожит экономическими контактами с США, а как крупнейший мировой импортер энергоносителей, крайне уязвим перед нефтяными шоками.

Китай десятилетиями оказывал Ирану экономическую и военную поддержку, однако отношения вышли на новый уровень после 2018 года, когда администрация Д. Трампа запустила кампанию «максимального давления», стремясь обнулить иранский нефтяной экспорт. В ответ на это Пекин и Тегеран в 2021 г. подписали 25-летнее стратегическое соглашение.

Китай стал ключевым поставщиком иранского военно-промышленного комплекса, организовав «воздушный мост» в Тегеран. По данным ряда экспертов, только за первое полугодие 2025 г. из КНР в адрес министерства обороны Ирана было отправлено более 1300 партий товаров двойного назначения. Среди грузов, прибывавших в аэропорт имени Имама Хомейни, – электронные компоненты для беспилотников, системы наведения ракет, электромоторы и авиационные двигатели. По сведениям из западной прессы, Китай также поставляет химические прекурсоры для баллистических ракет.

После начала войны между США и ИРИ, сопровождавшейся введением в апреле морской блокады иранских портов, Тегеран активизировал авиасообщение с Пекином через авиакомпанию Mahan Air (контролируется Корпусом стражей исламской революции). Согласно сервису Flightradar24, количество рейсов Mahan Air из Пекина, Шанхая и Гуанчжоу в Тегеран выросло с четырех в неделю в начале марта до 27 к концу апреля. Аналитики, отслеживающие иранский импорт, отмечают, что поставки осуществляются преимущественно малоизвестными китайскими компаниями в связке с иранскими посредниками. Подчеркивается, что львиную долю товаров составляли компоненты для производства ударных беспилотников «Шахед», которые уже нанесли значительный ущерб американским военным базам. Не исключено, что китайские спутниковые данные использовались при подготовке атаки, приведшей к гибели американских военнослужащих.

При этом Пекин отвергает обвинения в причастности к конфликту, настаивая на соблюдении международного права. Китай подчеркивает, что выступает за мир на Ближнем Востоке, а на фоне временной деэскалации между США и Ираном в июне – июле текущего года Пекин подчеркнул свою роль посредника. В МИД КНР заявили о десятках дипломатических контактов, а Си Цзиньпин лично участвовал в обсуждении путей урегулирования.

В июле же санкционное давление Вашингтона усилилось: под ограничения попали физические лица и компании, сотрудничающие с Mahan Air. В частности, была выявлена китайская фирма, выступавшая торговым представителем перевозчика и координировавшая поставки электронного оборудования. Всего за июль США ввели более 100 новых санкционных мер.

В конце августа президент Д. Трамп объявил о запуске кампании «Операция экономического исключения» (Operation Economic Outcast). Ее цель – «перерезать все экономические артерии», питающие иранское правительство. В рамках этой инициативы под санкции попал китайский танкер, перевозивший иранскую нефть, а также сеть компаний и частных лиц, помогавших Тегерану закупать критически важное оборудование.

Несмотря на давление Вашингтона, Китай остается приоритетным торговым партнером ИРИ. Несомненно, американская блокада существенно затруднила экспорт иранской нефти, однако ее поставки в Китай продолжаются. По подсчетам специалистов, только за первую неделю сентября в КНР было доставлено около четырех миллионов баррелей нефти. По некоторым данным, Китай на текущий момент закупает более 80% иранской нефти. Используя внутреннюю финансовую инфраструктуру КНР и расчеты в юанях, китайские банки проводят транзакции по каналам, позволяющим обходить американский финансовый контроль. Параллельно с этим растет интенсивность авиасообщения: в первую неделю сентября Mahan Air выполнила 39 рейсов из Китая в Иран, что вдвое превышает показатели до начала санкционного давления. И хотя на прошлой неделе проправительственные иранские СМИ сообщили о приостановке полетов Mahan Air в Оман и Турцию, рейсы в Китай продолжают выполняться в прежнем режиме.

Описанные действия Китая свидетельствуют о масштабах поддержки Ирана. Эта помощь, по оценке экспертов, способствует затягиванию конфликта, что ведет к росту мировых цен на энергоносители, истощению американских арсеналов и усилению политического давления на Д. Трампа в преддверии промежуточных выборов. Ситуация осложняется тем, что Пекин рассматривает поддержку Тегерана не только как экономическую выгоду, но и как стратегический инструмент сдерживания США. Для Китая Иран является ключевым звеном в проекте «Один пояс, один путь», обеспечивающим доступ к энергетическим ресурсам в обход морских путей, контролируемых американским флотом. В свою очередь, для Ирана китайский рынок – это «спасательный круг», позволяющий режиму сохранять стабильность в условиях жесткой международной изоляции.

Что же касается отношения к ирано-китайским связям со стороны Соединенных Штатов, то Белый дом, по убеждению политологов, на текущий момент не готов к открытому конфликту с Пекином из-за иранского фактора, даже несмотря на то, что Тегеран продолжает атаки на американские объекты и нефтяную инфраструктуру на Ближнем Востоке. После прошлогодней «тарифной войны» Д. Трамп сделал приоритетом нормализацию отношений с Китаем. Конфликт показал, что Пекин обладает мощными рычагами давления на экономику США – например, возможностью ограничить экспорт редкоземельных металлов.

Аналитики отмечают, что Вашингтон оказался в ловушке «двойного сдерживания». С одной стороны, администрация Д. Трампа стремится минимизировать влияние Ирана на Ближнем Востоке, чтобы обезопасить союзников и стабилизировать нефтяной рынок. С другой – попытка применить к Китаю те же методы давления, что и к Ирану, грозит глобальным экономическим коллапсом. Зависимость американских высокотехнологичных производств от китайских поставок редкоземельных металлов и компонентов делает полномасштабную санкционную войну против Пекина «выстрелом в собственную ногу». Это подтверждается и тем, что крупные китайские корпорации пока избежали прямого санкционного удара.

Таким образом, иранский вопрос превращается в лакмусовую бумажку для всей внешней политики США. Если Вашингтон не сможет найти рычаги воздействия на Пекин, это будет означать конец эпохи американской гегемонии, где санкции были универсальным инструментом принуждения. В новой реальности, где Китай выступает гарантом выживания «государств-изгоев», США вынуждены будут либо идти на болезненные компромиссы, либо готовиться к затяжному противостоянию на два фронта, где экономическая мощь Пекина будет играть решающую роль в исходе любого регионального конфликта.

Таким образом, Китай, уверены политологи, фактически стал «секретным оружием» Ирана, которое Вашингтону крайне сложно нейтрализовать. Дальнейшее развитие ситуации во многом зависит от позиции Пекина, который, используя Иран как инструмент для отвлечения ресурсов Вашингтона, может перехватить инициативу в формировании правил игры на Ближнем Востоке.

Научно-аналитический портал "Восточная трибуна"