Танкер «Шивалик» не стал объявлять о своем прибытии. Он незаметно, почти украдкой, вошел в порт Мундра в Гуджарате, словно понимая, что его «путешествие» было не столько обычным коммерческим рейсом, сколько, без преувеличения, геополитическим событием. Для индийских чиновников, следивших за его продвижением через Ормузский пролив, прибытие газовоза в конечную точку маршрута стало не просто логистическим успехом – это был моментальный вздох облегчения. В другую эпоху нефтяным танкерам не требовалась дипломатия для перемещения. Сегодня же она необходима.

Узкий водный путь, держащий Азию в заложниках

Война между Ираном и Соединенными Штатами превратила тесный морской коридор в важнейшую линию разлома мировой экономики. Через пролив, ширина которого в самом узком месте едва достигает 20 миль, транспортируется почти пятая часть мирового объема нефти – это жизненно важная артерия, любое «сужение» которой вызывает потрясения на рынках, расположенных за тысячи километров от него. Для Азии эти «подземные толчки» не являются абстрактными явлениями.

Одна только Индия ежедневно переправляет через этот коридор до 3 млн баррелей сырой нефти. Её зависимость ещё более остра в отношении сжиженного природного газа, большая часть которого поступает из Катара и почти полностью транспортируется через Ормузский пролив. То, что происходит в этом узком коридоре, определяет, будут ли работать заводы в Гуджарате, будут ли функционировать транспортные сети и будет ли инфляция расти контролируемым образом.

Прибытие «Шивалик», за которым последуют «Нандадеви» и «Джаг Лаадки», – это, скорее, не обновление информации о судоходстве, а хрупкое заверение: система пока еще работает. Но работает неравномерно и не у всех.

Непростой расчет Азии

Если война что-то и прояснила, так это то, что экономические гиганты Азии глубоко вовлечены в конфликт, который они не инициировали и не контролируют.

Когда Дональд Трамп призвал такие страны, как Китай, Япония и Южная Корея, помочь в патрулировании пролива, эта просьба подразумевала неявное предположение: что нужда приведет к сближению.

Но нет. Япония, сильно зависящая от энергоресурсов Персидского залива, уже дала понять о своем нежелании идти на уступки. Другие страны занимают выжидательную позицию. Причины не ограничиваются юридическими или процедурными аспектами. Они носят структурный характер. В странах Азии экономика зависит от беспрепятственного потока нефти через Ормузский пролив, и их главы не разделяют стремление Вашингтона к военной эскалации.

Это расхождение знаменует собой тонкий, но важный сдвиг. Соединенные Штаты по-прежнему являются опорой глобальной архитектуры безопасности, но их способность мобилизовать союзников – особенно в Азии – для конфликтов, которые воспринимаются как необязательные, начинает вызывать сомнения.

Индийский канатоходец

Для Индии этот кризис обнажил пределы стратегической автономии в ее наиболее практической форме. С одной стороны, Нью-Дели находится в постоянном контакте с Тегераном. С. Джайшанкар признал, что эти переговоры принесли «некоторые результаты» – временные договоренности по обеспечению безопасного прохода индийских судов.

С другой стороны, всеобъемлющих гарантий нет. Каждый танкер, пересекающий Ормузский пролив, делает это не в рамках установленного режима безопасности, а на основе совокупности договоренностей, доброй воли и продуманной сдержанности.

Скрытое сотрудничество Индии с Ираном, проявляющееся во взаимодействии военно-морских сил и работе гуманитарных каналов, раскрывает еще один аспект этой истории. Даже углубляя связи с Вашингтоном, Нью-Дели не может позволить себе оттолкнуть Тегеран. Географическое положение, как и прежде, определяет дипломатический курс.

Усилия по диверсификации импорта энергоносителей – прежде всего за счет увеличения закупок у России – обеспечили некоторую защиту. Но в корне изменить ситуацию они не смогли. Страны Персидского залива остаются незаменимыми.

Поиск посредника

Поскольку война затягивается без решающей победы, в политических кругах начал подниматься другой вопрос: не как победить, а как закончить? Всё чаще, хотя и с некоторой неуверенностью, обсуждается роль азиатских держав как потенциальных посредников. Такие фигуры, как Си Цзиньпин и Н. Моди, представляются обладающими уникальными возможностями: они способны вести диалог и с Вашингтоном, и с Тегераном, не имея при этом исторического багажа, ограничивающего действия европейских игроков.

Эта идея не совсем фантастична. Президент Финляндии Александр Стубб публично предположил, что Индия могла бы сыграть свою роль в деэскалации. Другие, в том числе бывшие американские чиновники, выдвигали аналогичные инициативы.

Однако посредником становится не тот, кто может, а тот, кто хочет. Как отметил бывший дипломат Раджив Догра, ни одна страна не возьмет на себя эту роль, если оба участника конфликта не готовы к переговорам.

И здесь кроется парадокс: те самые державы, которые лучше всего подходят для посредничества, – Индия и Китай – одновременно являются и теми, кто больше всего ограничен геополитическими последствиями такого шага. Успешное посредничество могло бы повысить глобальный авторитет Пекина, чему Вашингтон может сопротивляться. Неудача же подвергнет Нью-Дели рискам, которых он предпочитает избегать.

Скрытый рычаг торговли

Даже не являясь официальным посредником, страны Азии все же исподволь влияет на ситуацию. Роль Индии как поставщика продовольствия и фармацевтической продукции в Иран – возможно, через Центральную Азию – предоставляет своего рода экономический рычаг, менее заметный, но не менее важный. В военное время цепочки поставок становятся инструментами дипломатии.

Китай также позиционирует себя как сторонника деэскалации и даже позволяет себе критику военных действий США и Израиля. Остается неясным, принесет ли это ощутимые дипломатические выгоды.

Однако совершенно очевидно, что отныне Азия не просто реагирует на кризисы на Ближнем Востоке – она постепенно, и зачастую незаметно, формирует их траекторию.

Война без союзников

Пожалуй, наиболее показательным аспектом конфликта являются не сами боевые действия, а отсутствие энтузиазма по отношению к ним. От Германии до Австралии ключевые союзники США выражали нежелание участвовать в военно-морском патрулировании в Ормузском проливе. В качестве причин назывались юридические ограничения, отсутствие консультаций и политическая осторожность. Но за этими объяснениями скрывается более глубокая причина: это война, которую мало кто считает своей.

Для Соединенных Штатов это стратегическая дилемма. Обеспечение безопасности пролива без широкого международного участия обходится дорого и сопряжено с политическими трудностями. Однако альтернативы – эскалация или отступление – несут свои риски.

Иллюзия расстояния

В Азии возникает соблазн рассматривать ирано-американскую войну как отдаленный конфликт с локальными последствиями. Безопасное прибытие нескольких танкеров может лишь укрепить эту иллюзию. Но правда не внушает особого утешения.

Теперь каждое судно, проходящее через Ормузский пролив, делает это в условиях постоянной неопределенности. Каждая задержка, каждое нарушение отражаются на ценах на энергоносители, на инфляции, на повседневной жизни и экономике стран, далеких от Персидского залива.

Война не просто милитаризировала водный путь. Она обнажила хрупкость системы, от которой зависит Азия, но которую она не контролирует.

И поэтому танкеры продолжают прибывать в сопровождении не только военно-морских судов или дипломатических заверений, но и на основе общего понимания странами того, что цена закрытия слишком высока, чтобы ее понести.

Д-р Сайфул Хок – бывший посол Бангладеш в Российской Федерации (2009-2019 гг.)

 Джаянта Рой Чоудхури – журналист (Индия)