Военная операция США и Израиля против Ирана, пошатнувшая баланс сил на Ближнем Востоке, привела к гибели Верховного лидера – рахбара Исламской Республики Али Хаменеи, что трансформировало региональный конфликт в качественно иную фазу, придав ему экзистенциальный характер. В этих условиях Ирак оказался в состоянии повышенной уязвимости, обусловленной его географической близостью к зоне боевых действий, особенностями сложившегося политического ландшафта, а также высокой степенью политической и экономической зависимости как от Вашингтона, так и от Тегерана.

Реакция Багдада носила подчеркнуто сдержанный характер. Правительство Ирака ограничилось формальным осуждением действий США и призывом к немедленному прекращению огня и деэскалации, избегая жестких формулировок, способных нанести ущерб двусторонним отношениям с Вашингтоном. Одновременно в стране был объявлен трехдневный траур в связи со смертью аятоллы Али Хаменеи, что имело выраженное символическое и внутриполитическое значение, поскольку существенная часть шиитского населения Ирака воспринимает фигуру погибшего рахбара сквозь призму религиозной и идеологической идентичности.

Вместе с тем министерство иностранных дел Ирака публично осудило удары по американским военным объектам, расположенным на территории Иракского Курдистана и в арабских монархиях Персидского залива. В официальном заявлении МИД подчеркивалось: «Мы рассматриваем такие действия как угрозу национальной безопасности и стабильности… Мы также выражаем солидарность с нашими братьями…».

Подобная двойственность официальных дискурсов не является для Ирака феноменом текущего кризиса. Она встроена в саму логику функционирования постсаддамовской внешней политики, которая подразумевает стратегическое балансирование между Вашингтоном и Тегераном. Нынешняя эскалация не исключение. Географическое положение страны и сложившаяся внутренняя обстановка объективно сужают пространство для импульсивных решений и действий. С одной стороны, значительная часть шиитского населения и военно-политического истеблишмента Ирака рассматривают Тегеран как идеологического союзника; c другой – в государстве сохраняется существенное военное присутствие американцев и значительная экономическая зависимость от Вашингтона. Эта дихотомия усиливает уязвимость внутреннего баланса в стране от внешних факторов: любое обострение в отношениях между США и Ираном автоматически проецируется на внутриполитическую плоскость, повышая вероятность фрагментации элит и роста конфликтного потенциала внутри иракского государства. 

Одним из наиболее чувствительных аспектов текущей ситуации остается проблема шиитских военизированных формирований. Многие из таких милиций, объединенных под брендом «Исламского сопротивления в Ираке», не остались в стороне от конфликта, несмотря на усилия правительства сохранить нейтралитет и не позволить Ираку стать ареной противостояния. Как сообщали местные СМИ, эти группы взяли на себя ответственность за десятки ударов с применением БПЛА и ракет по объектам американского военного присутствия в Эрбиле и его окрестностях, включая авиабазу «Харир», тем самым косвенно вовлекая Ирак в конфликт на стороне Ирана.

При этом важно учитывать, что «Исламское сопротивление в Ираке» не представляет собой единую организационную структуру в классическом понимании военизированного формирования. Речь идет о собирательном образе, используемом различными проиранскими шиитскими милициями для координации публичной риторики и заявлений об ответственности за атаки на американские объекты. Использование вымышленного бренда позволяет данным группировкам дистанцировать свои действия от официальной политики властей и тем самым снижать потенциальные издержки для Багдада.

За последнее десятилетие шиитские вооруженные формирования прошли трансформацию от структур, воспринимавшихся преимущественно как иранские прокси, к влиятельным акторам с устойчивым парламентским представительством и прямым участием в принятии государственных решений. Это обстоятельство накладывает теперь на их руководство определенные обязательства. При этом характер данных групп сохранил некую двойственность: с одной стороны, они представлены в законодательном органе, с другой – по-прежнему тесно связаны с вооруженными формированиями.

Бóльшая часть шиитских милиций Ирака, включая «Организацию Бадр», «Асаиб ахл ал-хакк», «Катаиб Хизбалла», признают аятоллу Али Хаменеи в качестве марджаа ат-таклид[1] (араб. «образец для подражания»), что предопределяет их идеологические, религиозные и политические связи с Тегераном и формирует устойчивую транснациональную лояльность. В этих условиях ключевой вопрос связан не столько с самим фактом вовлеченности данных групп в текущий кризис, сколько с масштабом и интенсивностью их действий. Останется ли активность этих формирований ограниченной символическими ударами по объектам американского военного присутствия на территории Ирака и демонстративной мобилизацией сторонников, включая протестные акции в «зеленой зоне» Багдада, или же ситуация может перерасти в более стремительную эскалацию, способную спровоцировать Вашингтон на ответные военные действия на территории страны?

Иракское правительство во главе с временно исполняющим обязанности премьер-министра Мухаммадом Шиа ас-Судани прилагает все усилия, чтобы предотвратить втягивание страны в расширяющийся региональный конфликт. Однако активность отдельных шиитских вооруженных группировок, действующих автономно, существенно осложняет реализацию этой линии и подрывает попытки Багдада сохранить нейтралитет.

В последние годы Багдаду удалось в определенной степени усилить контроль над частью военизированных формирований. Этому способствовали их видимая институционализация в рамках сектора безопасности, а также развитие каналов политического диалога между правительством и лидерами ополчений. Тем не менее государство по-прежнему не обладает полной монополией на применение силы, и многие шиитские милиции сохраняют высокую степень автономии, не координируя свои действия с иракским правительством.

В ближайшее время в Ираке ожидается избрание нового премьер-министра и формирование правительства. Ключевой вопрос заключается в том, сохранится ли нынешняя прагматичная линия «эквилибристики», характерная для курса М. Ш. ас-Судани, или же к власти придет более идеологически ориентированная фигура, что может существенно изменить степень вовлеченности Багдада в региональное противостояние. Иными словами, речь идет о том, сможет ли шиитский политический истеблишмент Ирака совместить религиозно-идеологическую связь и ориентацию на Тегеран с национальными интересами и прагматизмом.

Научно-аналитический портал "Восточная трибуна"

[1] В шиитской концепции «вилайат ал-факих» это – признание в качестве «марджаа ат-таклид», предполагает не только религиозное подчинение, но и нормативное признание его политико-правовой юрисдикции, что объективно усиливает идеологическую и стратегическую связанность соответствующих акторов с Тегераном.