К началу второй четверти XXI века так называемые глобальные рейтинги университетов превратились из вспомогательного инструмента в один из ключевых механизмов конкурентной борьбы за человеческий капитал. Позиции в «турнирных таблицах» ARWU, THE, QS (часто их объединяют под названием «Большая тройка» глобальных рейтингов университетов) все чаще воспринимаются как универсальный показатель качества высшего образования, статуса национальных университетов и перспектив научно-технического развития. Для стран Азии и Африки участие в этой гонке не только вопрос академического престижа, но и элемент внешнеполитического позиционирования, а также символ включенности в мировой рынок знаний.

Все это делает актуальным вопрос: что именно измеряют глобальные рейтинги, какую реальность они фиксируют и в какой мере отражают вклад университетов Азии и Африки в развитие науки и технологий, а где, напротив, создают эффект «невидимого» или заниженного присутствия?

Что именно измеряют глобальные рейтинги

Современные глобальные рейтинги строятся на основе сложносоставных индексов, объединяющих разнородные показатели – от числа нобелевских лауреатов до репутационных опросов. На первый взгляд это создает впечатление целостной картины мирового пространства высшего образования, однако «глобальность» на деле сводится к применению одной и той же схемы измерения к очень разным национальным контекстам. Выбор индикаторов и их весов, таким образом, задает вполне определенный ракурс.

В ARWU («Шанхайском рейтинге») ключевыми являются четыре блокa: качество обучения, кадровый состав, результаты исследований и «производительность», причем около трети итогового балла связано с нобелевскими и филдсовскими лауреатами и публикациями в узком круге англоязычных журналов. THE (Times Higher Education) опирается на пять групп показателей: преподавание, исследования, цитируемость, международную активность и доходы от сотрудничества со сферой промышленного производства, придавая большой вес репутационным опросам и библиометрии, фактически измеряющим положение в глобальном англоязычном научном поле. QS (Quacquarelli Symonds) использует шесть индикаторов, среди которых преобладают академическая репутация и мнения работодателей, а также цитируемость в расчете на одного научного сотрудника; до половины итоговой суммы баллов формируется за счет опросов с не вполне прозрачными процедурами отбора респондентов.

В результате «видимость» университета в этих системах определяется не столько реальным вкладом в национальное развитие, сколько наличием нобелевских лауреатов и «звездных» школ, мерой включенности в англоязычное академическое пространство, узнаваемостью бренда и умением подстроить публикационную стратегию под требования ведущих баз данных. Для университетов Азии и Африки, чья работа часто сосредоточена на решении локальных задач и выражается в формах, малозаметных для международной библиометрии, такая конфигурация методик оборачивается устойчивыми ограничениями их «видимости» на фоне других участников.

При этом картина, вырисовывающаяся на основе рейтингов «Большой тройки», заметно расходится с реальностью. Все три методики измерения, по существу, ориентированы на англо-американский формат исследовательского университета, и чем ближе реальные практики вуза к этой модели, тем проще ему добиться успеха в «турнирных таблицах». При этом почти игнорируются другие измерения деятельности университетов: служение обществу, просветительская и воспитательная функция, роль университетов как центров образования и, шире, культуры.

Азия и Африка: ускорение научно-технического развития и медленное признание

В азиатских странах последние десятилетия стали периодом стремительного роста затрат на исследования и разработки, расширения университетских сетей, формирования новых научно-технологических кластеров. Ускоренно развиваются цифровые платформы, высокотехнологичные отрасли, создаются инструменты государственной поддержки инноваций. По ряду индикаторов публикационной активности и участия в международных исследованиях Азия уже сопоставима с традиционными центрами мировой науки. По относительным показателям прироста общих расходов на НИОКР (в постоянных ценах) страны Азии и Африки в 2010-х – 2020-х гг. уверенно занимали большую часть топ-10 мирового рейтинга (в том числе первые пять мест). Такими же впечатляющими являются показатели прироста численности специалистов-исследователей в афро-азиатском регионе и относительные показатели роста числа патентных заявок на изобретения и усовершенствования, поданных во Всемирную организацию интеллектуальной собственности.

За тот же период – с середины 2010-х гг. по 2025 г. – азиатские и африканские страны более высокими, чем остальные регионы планеты, темпами наращивали выпуск высокотехнологичной продукции. И хотя в ряде случаев беспрецедентно высокие показатели прироста могут объясняться низким уровнем старта, существенный прогресс государств Азии и Африки в сфере НТР не вызывает сомнений.

Тем не менее в верхних сегментах рейтингов «Большой тройки» эта динамика почти не отражается. В топ-100 и топ-200 по-прежнему доминируют университеты США, Великобритании и нескольких западноевропейских стран, - только ограниченное число азиатских вузов закрепилось в этом кругу. Причем среди них значительную долю составляют университеты Японии, Южной Кореи, Гонконга, Тайваня и Сингапура, которые формировались и на протяжении многих десятилетий развивались, ориентируясь на англосаксонскую модель исследовательского университета.

Особенно отчетливо разрыв между реальным вкладом и «видимостью» в рейтингах проявляется там, где университеты ориентированы на решение региональных задач: энергетическая и водная безопасность, аграрная модернизация, урбанизационные и демографические вызовы. Значительная часть таких исследований ведется на национальных языках, оформляется в виде отчетов для органов власти и бизнеса, публикуется в региональных изданиях и почти не попадает в международные базы данных, - такая работа остается вне поля зрения рейтингов, хотя именно она определяет роль университетов как ключевых акторов процесса научно-технической модернизации.

Для Африки схожая проблема видимости сочетается с особыми масштабами вызовов. На континенте формируется собственная повестка научно-технического развития – от здравоохранения и продовольственной безопасности до устойчивого сельского хозяйства и адаптации к климатическим изменениям; однако в рейтингах представлена лишь узкая группа университетов, сконцентрированных в нескольких странах и выступающих своеобразной «витриной» африканской науки. Большинство вузов, вовлеченных в решение конкретных задач – борьбу с эпидемиями, обеспечение доступа к воде и энергии, развитие инфраструктуры, остается за рамками рейтинговых таблиц.

Национальные языки, прикладная наука и «невидимые» университеты

Общее для многих стран Азии и Африки – значительная доля научных и аналитических материалов, создаваемых на национальных языках и адресованных внутренней аудитории. Это учебники и монографии, аналитические записки, законопроекты и стратегические документы, прикладные исследования для министерств, региональных администраций и бизнес-сообществ. Подобная продукция редко попадает в международные библиометрические базы и практически не участвует в формировании рейтинговых индикаторов.

Недооценены и те области знания, которые сложнее всего перевести на язык количественных метрик: гуманитарные науки, значительная часть социальных исследований, культурологические и лингвистические работы, а также исследования в области права и истории, ориентированные на конкретный национальный и региональный контекст. Между тем именно они во многом определяют, как университеты связывают национальное общество с глобальными процессами.

Таким образом, складывается «двойная невидимость». С одной стороны, научная продукция, не попадающая в узкий канал ведущих англоязычных журналов, оказывается исключенной из подсчета публикаций и цитируемости. С другой – социальная, культурная и образовательная миссии университетов почти не отражаются в индикаторах, ориентированных на исследовательскую активность и формальные признаки международной вовлеченности. В совокупности это приводит к тому, что вклад многих азиатских и африканских университетов в развитие науки и технологий на мировом уровне систематически недооценивается.

Миссии университетов и новые подходы к сопоставлению

В обсуждениях глобальных рейтингов все заметнее проявляется ощущение несоответствия между единой шкалой «лучших» университетов и реальным многообразием миссий и контекстов, в которых действуют вузы разных стран. На этом фоне возникают проекты альтернативных систем оценивания, в том числе ориентированных на страны Глобального Юга и такие объединения, как БРИКС, где акцент смещается с ранговых позиций на учет различий в миссиях университетов – исследовательской, образовательной, социально-культурной и региональной.

В этих подходах предпосылкой становится не отказ от существующих рейтингов, а стремление дополнить их инструментами, более чувствительными к тому, как конкретные университеты встроены в национальные и региональные системы научно-технического развития. Вопрос о том, какой именно формат сопоставлений позволит одновременно учитывать разнообразие миссий и обеспечивать международную сопоставимость, остается открытым, но именно вокруг него сегодня концентрируется значительная часть экспертных дискуссий о будущем «карты» мирового университетского пространства.

Научно-аналитический портал "Восточная трибуна"