На завершившемся 19 апреля с.г. Анталийском дипломатическом форуме министр иностранных дел Турции Х. Фидан выразил обеспокоенность «растущей глобальной проблемой» – экспансионизмом Израиля, подчеркнув, что «название этой страны во всех уголках региона ассоциируется с угрозой». Такая риторика стала закономерным продолжением острой словесной перепалки между лидерами Турции и Израиля, о чем подробнее мы писали ранее. Напряженность росла, как «снежный ком», что привело к будированию алармистских настроений в экспертной среде на предмет возможного вооруженного противостояния между Анкарой и Тель-Авивом, тем более что геополитические противоречия между странами копились уже давно, а израильская сторона во время войны с Ираном неоднократно распространяла «вбросы» о том, что Турция станет следующей целью.

На этом фоне стали появляться аналитические обзоры, презентующие сравнение военных потенциалов двух стран. В них, в частности, отмечается, что, согласно международным рейтингам, по «индексу огневой мощи» Израиль занимает 15-е место в мире, а Турция – 9-е в мире и первое на Ближнем Востоке, что отражает ее преимущества прежде всего в количественном отношении. Турция обладает гораздо более многочисленными вооруженными силами. В их составе около 480 тыс. военнослужащих, в то время как в армии Израиля около 170 тыс. Однако благодаря системе «гражданин-солдат» израильтяне могут быстро мобилизовать до 500 тыс. резервистов.

Турция располагает одним из крупнейших танковых парков в Европе: по разным оценкам, от 2200 до 2600 единиц. Военными аналитиками отмечается, что турецкая армия, получив опыт проведения трансграничных операций в Сирии и Ираке, готова к крупномасштабным действиям. Турция обладает большим флотом: надводные корабли (фрегаты и корветы) и подводные лодки. Страна наращивает возможности по высадке морского десанта, развивает национальное судостроение. ВМС Израиля гораздо меньше по численности и составу. Его основные задачи – охрана береговой линии и защита морских газовых месторождений.

С другой стороны, подчеркивается, что израильские сухопутные войска, получив богатый опыт ведения боевых действий в городских условиях, располагают эффективной системой боевого управления и разведки, а также передовыми системами вооружения, включая высокоточное оружие. Израиль обладает и качественным преимуществом в воздухе, имея в составе национальных ВВС большое количество современных истребителей, в том числе малозаметные самолеты F-35I Adir. С оперативной точки зрения Израиль накопил колоссальный опыт ведения сложных боевых кампаний, включая нанесение высокоточных ударов большой дальности по целям, прикрытым передовыми системами ПВО, что было продемонстрировано в ходе двух последних операций против Ирана. Не стоит забывать и о негласном ядерном факторе, наличием которого на данном этапе не может похвастаться Турция.

В контексте дискуссий о турецко-израильском противостоянии отдельные «ястребы» стали всерьез обсуждать вероятность выхода США из НАТО для того, чтобы в потенциальном конфликте с Турцией свободно поддержать Израиль. С таким резонансным заявлением выступил, в частности, бывший офицер ЦРУ, экс-директор Национального контртеррористического центра США Дж. Кент. Его размышления были подхвачены некоторыми турецкими комментаторами, которые, в свою очередь, отметили, что ослабление Турции обрадовало бы множество явных и скрытых соперников республики в регионе и что в случае реальной вооруженной эскалации атака на Турцию, скорее всего, начнется с Кипра. Иные турецкие обозреватели видят в инициировании подобных дискуссий намеренное введение в публичное пространство конспирологической теории: «Нас упорно пытаются усадить в центр любого военного сценария». Однако синхронное тиражирование подобных идей именно сейчас, «когда мир отмечает миролюбивую сбалансированную политику Эрдогана», по их мнению, вызывает серьезные вопросы. С этим отчасти согласимся и мы, поскольку сценарий трансфигурации системы НАТО в контексте отношений США, Турции и Израиля не выдерживает критики на фоне известий о том, что с 2028 г. командование Объединенными силами быстрого реагирования (ОСБР) Североатлантического альянса, созданными вскоре после начала СВО на Украине, на два года перейдет к Турции.

ОСБР – это единственный в военном блоке полностью укомплектованный корпус быстрого реагирования, способный в течение четырех-пяти дней передислоцироваться в любую зону угрозы. В его состав входят сухопутные, военно-воздушные, военно-морские компоненты, подразделения специального назначения, а также структуры, отвечающие за кибер- и космическую безопасность. Общая численность сил повышенной готовности составляет 10–15 тыс. человек, что делает их самым крупным объединением в составе ОВС НАТО. С одобрения всех членов блока ОСБР могут быть задействованы не только в Европе, но и в «кризисных зонах за пределами географических границ Альянса». При этом, по замечаниям отдельных высокопоставленных турецких военных, основная задача корпуса – быстро вступить в бой с противником, а не обеспечивать постоянную защиту границ Турции и прилежащих территорий.

Примечательно, что в самой Турции заявления Б. Нетаньяху и И. Каца в адрес Р.Т. Эрдогана вызвали почти мгновенную и показательно широкую реакцию. Общий тон сводился к следующему: израильские чиновники, которых в Турции напрямую называют повинными в войне в Газе, не имеют права обвинять Анкару и читать ей мораль. С резкой критикой Израиля выступили не только представители власти, что закономерно, но и оппозиция. Мэр Стамбула Э. Имамоглу прямо обратился к израильскому министру обороны, заявив, что не собирается слушать уроки о праве и демократии от людей, на руках которых кровь тысяч мирных жителей. Мэр Анкары М. Яваш пошел еще дальше и сказал, что Израиль должен сначала ответить за военные преступления, а уже потом указывать Турции, как ей себя вести. Глава Народно-республиканской партии О. Озель тоже высказался в духе официальной позиции руководства страны. Такой расклад фактически свидетельствует о том, что конфликт между Анкарой и Тель-Авивом перестает быть спором только между двумя правительствами и превращается в своеобразную точку сборки внутриполитического единства Турции.

В целом, как представляется, враждебные перекрёстные заявления политиков двух стран выгодны для действующих элит в целях сохранения и укрепления власти. Для Р.Т. Эрдогана игра на сильных антиизраильских настроениях способствует упрочению его стратегических позиций на фоне расширяющегося регионального хаоса. Для Б. Нетаньяху кристаллизация облика нового врага служит фактором консолидации внутригосударственных сил, составляющих гарант его профессионального долгожительства. Даже израильские аналитики признают, что цель Израиля не в том, чтобы воевать с Турцией, а в том, чтобы занять определенную позицию в регионе, где напряженность сохраняется постоянно. Показательно, что и посол США в Турции Т. Баррак назвал турецко-израильскую эскалацию «риторикой», отметив, что «по сути, это геостратегическая игра». Можно предположить, что обе страны будут стремиться к минимизации рисков во избежание роста и без того острой региональной напряженности, если только неосторожные действия военного или провокативно-политического характера на территории третьих стран (например, в Сирии или в Восточном Средиземноморье) не повлекут необходимость жёсткого ответа.

Научно-аналитический портал "Восточная трибуна"

Израильско-турецкое противостояние: война слов и заявлений