В начале февраля текущего года состоялись первые зарубежные поездки турецкого президента, которые, как принято считать в экспертной среде, демонстрируют приоритетность стоящих на внешнеполитической повестке Анкары вопросов. Международные обозреватели особо отметили тот факт, что пунктами назначения он выбрал Саудовскую Аравию и Египет, усмотрев в этом символизм новоформируемых альянсов в турбулентной динамике региона Ближнего Востока и Северной Африки.

Визит Р.Т. Эрдогана в КСА ознаменовал новый этап в отношениях между странами после нескольких лет напряженности, возникшей по причине убийства Джамаля Хашогги в 2018 г. В Эр-Рияде турецкий лидер и наследный принц Мухаммад бин Салман обсудили вопросы торговли, энергетики, обороны и региональные проблемы, а также приняли участие в инвестиционном форуме «Саудовская Аравия — Турция».

При этом можно констатировать, что экономика выступает одним из наиболее значимых драйверов сближения этих двух ближневосточных игроков. Анкара, зависящая от импорта энергоресурсов и нуждающаяся в притоке иностранного капитала, рассматривает Эр-Рияд как надежного и стабильного партнера. Кроме того, саудовский рынок предоставляет широкие возможности для турецкого бизнеса: за последние годы число таких фирм, работающих в Саудовской Аравии, выросло в полтора раза (на сегодняшний день их насчитывается порядка 5 600). Королевство, в свою очередь, заинтересовано в импорте продовольствия и передовых образцов продукции военного назначения.

По итогам переговоров стороны заявили о цели увеличить товарооборот до 10 млрд долл. в следующем году и до 30 млрд – в среднесрочной перспективе. Заключены договоры о сотрудничестве в нефтехимической и сельскохозяйственной отраслях, а также в области инновационного использования углеводородов.

Подписано крупное соглашение на сумму 2 млрд долл. о реализации масштабных проектов строительства солнечных электростанций в Турции. На первом этапе, как ожидается, саудовские компании построят два объекта мощностью 1000 МВт каждый в восточной провинции Сивас и в центральной провинции Караман. Министр энергетики Турции А. Байрактар заявил, что благодаря этим проектам цены на электроэнергию в стране станут самыми низкими за всю историю. Кроме того, он отметил, что соглашение предусматривает требование о 50-процентной локализации производства, направленное на развитие внутреннего рынка электрооборудования и услуг. Строительство планируется начать в 2027 г., полное же завершение программы намечено на 2029 г.

Сделка соответствует долгосрочной стратегии Анкары в области возобновляемых источников энергии, которая была подтверждена Р.Т. Эрдоганом на климатическом саммите COP29 в Баку, где Турция обязалась к 2035 г. довести общую установленную мощность солнечных и ветряных электростанций до 120 ГВт. Данный шаг также вписывается в логику Анкары по диверсификации энергетических потоков и снижению зависимости от нефти и газа (в первую очередь импортируемых из России).

Другим значимым измерением турецко-саудовского взаимодействия выступает военная сфера. Занимая пятую позицию в мировом рейтинге по объему затрат на продукцию ВПК, Саудовская Аравия стремится к постепенной локализации военного производства в рамках заявленной доктринальной программы «Видение 2030». И хотя в настоящее время 70% поступающего оружия и техники в страну – американского происхождения, Эр-Рияд рассматривает Анкару как перспективного незападного партнера, способного наладить надежное производство в соответствии со стандартами НАТО. Ранее уже были заключены договоренности с турецкими оборонными предприятиями Baykar, Fergani Space и ASELSAN о совместной разработке и передаче технологий. Действуют также соглашения об использовании турецких беспилотников Bayraktar Akıncı в военно-воздушных и военно-морских силах КСА, а также о производстве турецких БПЛА Vestel Karayel на базе саудовских заводов.

Новым же моментом, активно обсуждаемым в экспертном сообществе, стала идея трехстороннего оборонного пакта с включением пункта о коллективной обороне между Турцией, Саудовской Аравией и Пакистаном, в рамках которого турецкие системы ПВО должны стать «технологическим костяком» структуры. При этом стоит подчеркнуть, что официальная Анкара никак не подтвердила данную задумку, ограничившись комментарием о том, что вопрос возможного присоединения к пакту между Эр-Риядом и Исламабадом находится лишь на этапе консультаций.

С одной стороны, потенциальный альянс Пакистана, Саудовской Аравии и Турции можно назвать перспективным. Анкара и Исламабад обладают развитой современной военной промышленностью, специализирующейся на разных отраслях, и в последние годы их сотрудничество становится все более тесным, особенно в области судостроения. Здесь, как считают эксперты, Саудовские инвестиции вполне могли бы стать значимым финансовым подспорьем турецкой и пакистанской экономик.

В то же время некоторые западные политологи справедливо утверждают, что презентация подобного альянса как «исламского НАТО» вводит в заблуждение. Во-первых, указанное объединение, если оно будет реализовано, не ставит своей целью привлечь большинство мусульманских государств, а во-вторых, религия не сыграет существенную роль в рамках данной структуры.

В контексте турецких интересов представляется разумной точка зрения тех обозревателей, которые полагают, что Турция мало что выиграет от такого соглашения. Союз с Саудовской Аравией и Пакистаном не предлагает ей ничего принципиально нового, чего нельзя было бы добиться в рамках параллельных двусторонних контактов. Скорее всего, Анкара может рассматривать его как способ укрепить свое влияние в регионе и проявление более широкой региональной тенденции «подстраховки»: в случае очередных флуктуаций в отношениях с НАТО Турция получит некоторое «пространство для маневра» в ходе политических переговоров и торга благодаря новому отдельному соглашению об обороне.

К развитию более тесных турецко-саудовских отношений подталкивает и политическая обстановка на Ближнем Востоке. В частности, если ранее Сирия была, скорее, ареной борьбы за региональное влияние, то теперь Анкара видит возможности для партнерства с Эр-Риядом по сирийскому досье, особенно в том, что касается финансирования инфраструктурных проектов в рамках восстановления страны. На состоявшихся переговорах официальные лица также обсудили возможность расширения сотрудничества в Газе. При этом ряд экспертов указывает на своеобразное «лицемерие» Анкары и Эр-Рияда в вопросе отстаивания прав палестинского народа. Отдельные обозреватели полагают, что Саудовская Аравия проявляет подобный активизм для того, чтобы затвердить свои лидерские амбиции и продемонстрировать западным партнерам (в первую очередь США) свою силу в объединении исламских стран «против общего врага». Анкара же, по приводимым специалистами косвенным аргументам, и вовсе продолжает вести торговлю с Израилем через Палестину при посредничестве М. Аббаса, о чем свидетельствуют цифры статистики, подтверждающие стремительный взлет товарооборота.

И все же очевидно стремление обеих столиц к цементированию солидарности стран мусульманского мира по палестино-израильскому вопросу. При этом и Анкара, и Эр-Рияд намерены играть в данном процессе роль первой скрипки, демонстрируя, впрочем, готовность выступить дуэтом не только по упомянутым досье, но и по другим звучавшим на переговорах темам: обстановка в Сомали, Судане, Иране и др.

В целом на данном этапе, как представляется, Турция и Саудовская Аравия склонны придерживаться тактики извлечения выгоды из общих опасений в отношении региона и сосредотачиваться на углублении партнерских связей в области политики, экономики и безопасности, решая свои задачи на разных направлениях. При этом визит Р.Т. Эрдогана в КСА отражает не только наращивание двустороннего взаимодействия, но и имеет более широкий региональный контекст признания необходимости более тесного сплочения перед лицом новых угроз.

Научно-аналитический портал "Восточная трибуна"

К итогам первого зарубежного турне Р.Т. Эрдогана в новом году. Часть II