Ночью 29 июля с.г. ВВС США и Саудовской Аравии нанесли совместный удар по позициям «Хашд аш-Шааби» (Силы народной мобилизации, СНМ) в Ираке. Объединенное центральное командование ВС США сообщило о поражении складов вооружения и пунктов тылового обеспечения, назвав операцию ответом на более чем 30 атак беспилотников за предшествующие 72 часа. Минобороны Саудовской Аравии подтвердило участие своих вооруженных сил и сослалось на перехват дронов, запущенных с иракской территории по нефтяной инфраструктуре Восточной провинции и столичного региона.

Данные о потерях ополчения уточнялись в течение суток. Первоначально руководство «Хашд аш-Шааби» заявило о восьми погибших и четырех раненых. Затем источники сообщили AFP не менее чем о 10 убитых, указав, что тяжелее всего пострадали объекты организации в Найнаве. В развернутом заявлении СНМ пересмотрели собственную оценку – 20 погибших и 32 раненых. По утверждению иракцев, удары пришлись по военным объектам в семи провинциях: Багдаде, Васите, Найнаве, Басре, Киркуке, Кербеле и Дияле. Однако ОЦК ВС США в своем брифинге ограничилось объектами на востоке Ирака, то есть в иранском приграничье.

Новизна данного эпизода не в ударе как таковом. Американская авиация атакует позиции «Хашд аш-Шааби» с конца февраля: к 7 апреля с.г. иракское правительство насчитало 138 авиаударов и около 73 погибших. Изменилось другое: Королевство впервые публично взяло на себя ответственность за удар по иракской территории.

До 29 июля с.г. саудовское участие в региональной кампании оставалось предметом догадок и утечек. Публично Эр-Рияд призывал к деэскалации и отрицал причастность к ударам по Ирану и связанным с ним силам в регионе. Заявление военного ведомства снимает эту неопределенность – пусть речь и идет об эпизодическом вовлечении.

Значение саудовского шага не сводится к военным результатам. Саудовско-иракская нормализация, которую обе столицы выстраивали с 2023 г., держалась на разделении политики и экономики: Багдад не вмешивался в отношения Королевства с Тегераном, Эр-Рияд не затрагивал внутреннюю расстановку сил в Ираке, а общая повестка сводилась к энергетике, инвестициям и транспортным коридорам. Теперь КСА само поставило эту конструкцию под сомнение – за сутки до запланированного визита иракского премьера в саудовскую столицу.

Пойти на такие издержки Эр-Рияд мог только ради выигрыша на другом направлении. Его мотив лежит за пределами иракского контекста: нефтяная инфраструктура Королевства остается под ударами пятый месяц, а гарантий безопасности, сопоставимых с израильскими, Вашингтон так и не предоставил. Демонстративное участие в операции закрывает этот дефицит дешевле, чем самостоятельная кампания против Ирана: саудовцы обозначают готовность к силовому ответу, но выбирают мишенью иракские военизированные формирования, а не иранскую территорию. Ирак в такой схеме служит управляемым полигоном, где Эр-Рияд устанавливает порог допустимого, не рискуя прямым столкновением с Тегераном.

Программа разоружения под собственными обломками

Премьер-министр Ирака А. аз-Зайди возглавил правительство с программой, ядром которой стало разоружение ополчения и восстановление государственной монополии на насилие. Удары 29 июля с.г. ломают эту логику сразу с двух сторон. Несогласные получили наглядный аргумент: разоружившиеся подразделения оказались под теми же бомбами, что и сохранившие арсеналы, а государство не защитило ни тех, ни других. Одновременно исчезла политическая возможность продолжать процесс: ни один шиитский политик не станет требовать сдачи оружия, когда иностранная авиация безнаказанно бомбит территорию страны.

Это, в свою очередь, имеет и более широкие региональные последствия. Схема «оружие в обмен на нормализацию» лежит в основе переговорных треков на нескольких направлениях – от ливанского до йеменского, – и иракский случай дает ее противникам сильный довод: внешние игроки не придерживаются своих обязательств.

Стоит отметить, что эпизод с авиаударами дополняют два фактора. Первый – политический: торг о разоружении ополчения строился вокруг вывода сил международной коалиции из Иракского Курдистана к сентябрю текущего года. Теперь же ополчение просто теряет силы. Второй – экономический: в середине июля Багдад оценил ущерб от войны в 45 млрд долл., а привязанный к нефтяному экспорту бюджет истощается быстрее, чем политический ресурс правительства.

Под вопросом и посредническая функция Ирака. 23 июля с.г. аз-Зайди доставил в Тегеран американское предложение о прекращении огня, которое иранская сторона отвергла. Роль «курьера» между Вашингтоном и Тегераном давала Багдаду политический вес, компенсировавший военную уязвимость. После американо-саудовского удара она теряет убедительность: площадка, по территории которой бьет один из участников конфликта, перестает быть нейтральной.

Что будет дальше? Саудовская логика строилась на контролируемой эскалации: обозначить красные линии, не переходя к прямой войне. Эр-Рияд рассчитывал на однократность: удар вместе с американцами не требовал обязательств самостоятельной кампании, а иракские цели удерживали ситуацию ниже уровня межгосударственного конфликта.

Однако такая ставка работает лишь тогда, когда ее принимает противоположная сторона. Одна из самых воинственных проиранских группировок, «Катаиб Хизбалла», уже выдвинула иракскому правительству ультиматум: принять меры по защите суверенитета до 6 августа с.г., иначе она нанесет удары по американским объектам на саудовской территории.

Основную цену за произошедшее заплатил Багдад. Визит аз-Зайди в Королевство отложен на неопределенный срок, а двусторонние отношения лишились прежней опоры – разделения политики и экономики. При этом ни одна из сторон не стремится к открытому конфликту. Наиболее вероятный сценарий – быстрая попытка вернуть ситуацию в дипломатическую плоскость через посредников и негласный отказ от повторения подобных операций. Исход зависит уже не от Эр-Рияда: решение остается за иракскими группировками, чьи интересы совпадают с тегеранскими лишь частично.

Научно-аналитический портал "Восточная трибуна"