На фоне того, что Турция заявила о готовности войти в состав Международных сил стабилизации (МСС), созданных для контроля за безопасностью в секторе Газа, и приступила к реализации программ подготовки соответствующего контингента, в израильском политологическом сообществе активизировались дискуссии относительно стратегии реагирования на возрастающие амбиции Анкары в регионе. Признавая значимость роли Турции в НАТО, ее прогресс в развитии национального ВПК и расширение деятельности на международной арене, многие исследователи старательно подчеркивают, что покровительство, которое США оказывает Анкаре, едва ли отвечает интересам Тель-Авива. Д.Трамп неоднократно отзывался о Р.Т.Эрдогане в комплиментарном ключе, заявляя, в частности, что считает его способным решать региональные проблемы и прекращать войны. На саммите в Шарм-эш-Шейхе президент США, говоря о турецком лидере, подчеркнул: «Он всегда рядом, когда мне нужен». Хотя мотивация таких высказываний лежит в плоскости прагматизма, израильские исследователи не без неудовольствия отмечают, что Д.Трамп выстраивает взаимодействие с Анкарой по принципу торговой сделки, пренебрегая идеологическими аспектами, которые, по их мнению, играют важную роль при оценке внешнеполитической стратегии стран мусульманского мира, к числу которых относится и Турция.

Израильские «мозговые центры» активно распространяют материалы, в которых продвигаются идеи о том, что Турция видит в МСС платформу для возвращения своих войск в зону израильско-палестинского противостояния и стремится использовать военное присутствие, чтобы усилить влияние в регионе, опираясь на поддержку давнего союзника – ХАМАС. По мнению некоторых экспертов, разместив армейский контингент не только на севере, в Сирии, но и на юге, в Газе, Анкара получит шанс «взять Израиль в клещи». Подобная перегруппировка сил, как они полагают, может создать дополнительную угрозу национальным интересам Тель-Авива и сузить пространство для геополитических маневров.

Значительная часть материалов освещает критическое отношение израильской стороны к участию Турции в соглашениях по безопасности в секторе Газа. Их авторы считают, что последовательная антиизраильская деятельность Турции является частью более масштабной, «агрессивной и экспансивной региональной стратегии», воплощающейся в таких шагах, как военное вторжение в Ирак и Сирию, использование беспилотников и наёмников в Азербайджане и Ливии «для поддержки войн союзников», попытках усилить влияние в Ливане и на Западном берегу реки Иордан, а так же действия в Восточном Средиземноморье, направленные на расширение своих экономических преференций. Во всём этом отдельные израильские эксперты видят проявление неоосманского реваншизма, нашедшего выражение в популистской фразе Р.Т.Эрдогана о том, что «духовная география» Турции простирается «от Сирии до Газы, от Алеппо до Тебриза, от Мосула до Иерусалима». Настораживает Тель-Авив и то, что Анкара оказывает активную гуманитарную помощь Газе, под прикрытием которой может происходить аффилиация действующих в нем турецких НПО с «Братьями-мусульманами».

Согласно другому распространенному мнению, Турция стремится заполнить вакуум, образовавшийся «после крушения иранской оси», и в контексте внешних угроз может стать для Израиля новым Тегераном. Однако в одиночку Анкаре это едва ли под силу, и, как считают израильские специалисты, ее действия следует рассматривать в рамках альянса с Катаром, который играет роль своеобразного «банкомата», компенсирующего ограниченные экономические возможности союзника. Не обладая значительной военной мощью, Доха готова вкладываться в развитие турецкого ВПК, тем самым формируя ресурс, который можно задействовать для проецирования силы в зонах геополитических интересов. В 2017 г. она взяла на себя обязательство закупать у Турции широкий спектр образцов современной военной техники, включая боевые бронированные машины, артиллерийские системы, в том числе самоходные гаубицы, а также беспилотные комплексы. Катар также неоднократно предоставлял кредиты турецким оборонным предприятиям, испытывающим финансовые трудности, а в 2018 г. инвестировал 100 млн долл. в поддерживаемую правительством компанию BMC Otomotiv Sanayi ve Ticaret, приобретя 49,9% ее акций. Помогая Анкаре в ее стремлении модернизировать национальный ВПК и участвовать в решении более широкого круга региональных вопросов, катарцы взамен получают возможность влиять на ход событий на театрах военных действий.

Крепнущий альянс двух государств быстро перемещается на верхние строки в матрице угроз Израиля. Представители разведки называют его «стратегическим вызовом», отмечая, что в обеих странах находятся представители ХАМАС, для поддержки которых и Анкара, и Доха, наращивающие свои региональные и глобальные амбиции, располагают достаточными ресурсами. Кроме того, они стремятся проявить себя и на миротворческой арене, активно вмешиваясь в различные конфликты и предлагая посреднические услуги. Немалую роль в упрочении их позиций играет поддержка Белого дома, который не просто благосклонно относится к региональному союзу двух локомотивов, движущих политический ислам суннитского толка, но и, по мнению ряда обозревателей, прагматично «взращивает» этот альянс как детище своей дипломатии. Большинство аналитиков полагает, что причина, по которой Турции «позволено слишком многое», кроется в планах Д.Трампа превратить ее, наряду с Катаром, в эффективный рычаг воздействия на ХАМАС – задача, которую Р.Т.Эрдоган «с рвением выполняет».

В целом подобные критические пассажи в адрес Турции на фоне жесткой антиизраильской риторики Р.Т.Эрдогана больше напоминают перекрестную геополитическую игру в демонизацию, поскольку она никак не влияет на турецко-израильский торговый поток, который продолжается, несмотря на введенное Анкарой эмбарго. Очевидно, что на данном этапе экономические соображения продолжают превалировать над политическими, а, следовательно, вероятность сопряжения интересов Турции и Израиля по приоритетным спорным вопросам, к которым относится и ситуация в секторе Газа, более высока, чем переход к «горячей» фазе противостояния.

Научно-аналитический портал "Восточная трибуна"