В Женеве завершен третий в текущем году раунд непрямых переговоров между делегациями Исламской Республики Иран и Соединенных Штатов, который многие считали последним шансом для Тегерана достичь соглашения с президентом Д. Трампом. Посредничество осуществлял глава МИД Омана Б. ал-Бусаиди, в отдельных эпизодах к обмену сообщениями подключался гендиректор Международного агентства по атомной энергии (МАГАТЭ) Р. Гросси. Несмотря на то, что Тегеран пошел на некоторые уступки, вопрос о военном пути дальнейшего развития событий с повестки дня не снят.

Как и ожидалось, иранцы предложили временную заморозку обогащения урана, а в последующем – снизить уровень обогащения с нынешних 60% до 1,5%. Данные работы предполагается производить под контролем МАГАТЭ. Кроме того, стороны договорились, что технические группы двух государств начнут консультации 2 марта с.г. в Вене под эгидой Агентства.

При этом министр иностранных дел ИРИ А. Аракчи вновь подчеркнул, что Иран не намерен разрабатывать ядерное оружие, но при этом ясно дал понять, что не откажется от «права пользоваться преимуществами мирных ядерных технологий для собственного народа». Тегеран в очередной раз отказался вступать в переговоры о национальном ракетном потенциале, что является еще одним требованием Д. Трампа. Главная цель иранцев – убедить американскую сторону в готовности и дальше идти на компромисс, «сохранив свое лицо».

Такая позиция, по мнению большинства политологов, вряд ли устроит Д. Трампа, который не понимает важность для ИРИ отдельных технических деталей: он требует публичных и широких уступок, практически ничего конкретного не предлагая взамен.

В этих условиях возрастает вероятность ограниченного военного удара по Ирану, чтобы заставить его принять условия Соединенных Штатов. Подобный сценарий полностью соответствует модели поведения Д. Трампа, который считает себя историческим миротворцем. Американский президент дает понять, что хочет либо заключить «соглашение о капитуляции», либо начать резонансную военную кампанию, которая подтвердит его претензии на «миротворчество» на Ближнем Востоке.

Со стратегической точки зрения у Д. Трампа нет веских причин атаковать Иран. Тегеран, несомненно, представляет вызов интересам Вашингтона на Ближнем Востоке, но это не непосредственная угроза для территории США. После массовых иранских протестов и последующих жестких репрессий продолжительное экономическое и дипломатическое давление может еще больше ослабить режим аятолл без риска открытого конфликта. Однако Д. Трамп, как считают аналитики, будет вынужден выбрать один из двух путей, которые сам же и озвучил – либо иранское правительство согласится на всеобъемлющую ядерную сделку, по которой оно откажется от всех ядерных обогащений и ракетной программы, либо Вашингтон нападет.

Тегеран, со своей стороны, уверены эксперты, скорее всего, не отступит от крупных требований только из-за возможных бомбардировок. Точно так же Иран не будет подписывать соглашения, которые, по его мнению, фундаментально подрывают существование ИРИ, – особенно без одновременного предоставления гарантий. Например, настойчивость на демонтаже иранской ракетной программы почти наверняка неприемлема, поскольку режим считает ее опорой власти. Д. Трамп наверняка не учитывает, что как бы ни был слаб Иран и сколько бы силы ни применяли США, верховный лидер А. Хаменеи никогда добровольно не будет вести переговоры о прекращении «проекта» Исламской Республики. Он, скорее всего, предпочтет умереть мучеником.

В совокупности нынешняя ситуация означает, что атака США может привести к неожиданной ответной реакции, погрузив Вашингтон в более длительный и потенциально более дорогостоящий региональный конфликт. При таком варианте развития событий Д. Трамп неизбежно столкнется с крайне нежелательными для него внутренними проблемами со стороны оппозиции.

Что касается Ирана, то там хорошо понимают, что выиграть полномасштабную войну ни с Соединенными Штатами, ни с Израилем не удастся. Теоретически, если Д. Трамп нападет, лучшим вариантом для Тегерана будет попытка быстрой деэскалации – как это было в июне 2025 г.

Но сейчас Иран сталкивается с совершенно иной ситуацией. Сегодня и Израиль, и США считают его «бумажным тигром». Региональные шиитские группировки, которые годами использовались для сдерживания Израиля и запугивания Ближнего Востока, в значительной степени нейтрализованы. Ядерная программа ИРИ находится в руинах. Ее система ПВО была серьезно повреждена: июньские атаки уничтожили большинство зенитных ракетных систем и создали значительные пробелы в радиолокационной сети раннего предупреждения. А в декабре прошлого года Б. Нетаньяху, вероятнее всего, получил у Д. Трампа предварительное разрешение атаковать позиции иранских баллистических ракет – единственного оставшегося инструмента Ирана для угрозы Израилю.

С точки зрения Тегерана, и Тель-Авив, и Вашингтон ощущают право совершать атаки без прямой провокации, руководствуясь исключительно внутриполитическими мотивами. В результате власти ИРИ приходят к выводу: если уж война неизбежна, то она должна проходить с максимальными потерями для противника. Основным козырем, как полагают в Иране, может стать нацеленность Тегерана на глобальный поток нефти и международные перевозки, что приведет к росту цен на энергоносители и станет значительной политической уязвимостью для Д. Трампа. Если конфликт углубится, Исламская Республика, по оценке экспертов, серьезно рассмотрит возможность прямого удара по энергетической инфраструктуре арабских государств Персидского залива.

В то же время в Тегеране рассчитывают, что «благоразумие» перевесит и военный вариант как минимум отложится. Власти ИРИ надеются на то, что лидеры арабских стран Персидского залива имеют реальное влияние на Д. Трампа и им удастся убедить его «отступить».

Остается ждать реакции президента США, который из-за своей непредсказуемости может принять любое решение.

Научно-аналитический портал "Восточная трибуна"