6-7 октября с.г. в азербайджанской Габале прошел XII саммит Организации тюркских государств (ОТГ). Насыщенная повестка подсветила ряд новых направлений, которые призваны обогатить нарастающее многовекторное сотрудничество между странами-членами объединения. В их числе вопросы кибербезопасности и цифровизации единого экономического пространства, запуск спутника, политическое расширение платформы до формата ОТГ+. Наряду с этим саммит выявил и отдельные тенденции, которые, как представляется, еще не один год будут определять специфику данной интеграционной структуры.

В первую очередь необходимо выделить неравномерность наращивания связей Турции с ее партнерами. Как отмечают многие исследователи, фактически только Азербайджан является наиболее предсказуемым визави для Анкары среди тюркских государств. Со странами Центральной Азии отношения развиваются весьма зигзагообразно и не отличаются той степенью политической сплоченности и доверия, которые по многим параметрам характеризуют ось Анкара–Баку. Именно Азербайджан наиболее последовательно поддерживает турецкие инициативы на региональном и глобальном уровнях. Остальные участники тюркского формата предпочитают лавировать между различными крупными игроками, в числе которых Россия, Китай, США, ЕС, что ожидаемо затрудняет турецкий курс на укрепление внутриорганизационной солидарности. Наиболее ярко это проявляется, в частности, в вопросе признания Турецкой Республики Северного Кипра (ТРСК). На полях прошедшего саммита была фактически закреплена новая формула – «одна нация, три государства» – выдвинутая словно в продолжение братских турецко-азербайджанских связей и включающая теперь турок-киприотов. При этом остальные члены ОТГ по-прежнему стараются держаться дистанцированно от данного сюжета. Напомним, что в апреле текущего года по итогам саммита Европейского союза и стран Центральной Азии лидеры Казахстана, Кыргызстана, Узбекистана и Туркменистана подписали декларацию, в которой фактически осуждалось провозглашение ТРСК и содержался призыв ее не признавать. И хотя уже на майском неформальном саммите глав государств ОТГ в Венгрии участники подписали Будапештскую декларацию, в которой, в частности, содержалась фраза о признании Турецкой Республики Северного Кипра неотъемлемой частью тюркского мира, что впоследствии было растиражировано в официальных турецких СМИ как свидетельство солидарности стран-членов объединения по кипрскому вопросу, единства в «тюркском стане» по-прежнему не наблюдается. Скорее подобное балансирование можно назвать примером готовности приходить к ситуативному компромиссу, свойственной как евразийским партнерам Турции по ОТГ, так и самой Анкаре, что во многом задает общий тон в их отношениях.

Другой немаловажный аспект – активность стран-членов ОТГ в продвижении идей тюркского единства. В экспертном сообществе принято считать, что именно Анкара проявляет склонность к «пантюркистскому экспансионизму», однако реальность зачастую демонстрирует обратное. Показательны в этом плане итоги прошедшей накануне саммита конференции аналитических центров в Баку, которые красноречиво свидетельствуют о настойчивости азербайджанских экспертов и журналистов подчеркнуть через формат ОТГ не только противопоставление себя остальным («мы – жизнеспособная и эффективная альтернатива») на евразийском пространстве, но порой и стремление к намеренному разрыву контактов с другими внешними партнерами (в первую очередь, с Россией, которую отдельные азербайджанские деятели открыто обвинили в неоколониализме и имперских амбициях). И хотя во многом такие заявления имеют популистский характер, тот факт, что они активно тиражируются в СМИ и смело звучат с экспертных трибун (в отличие от турецких источников, которые ведут себя гораздо сдержаннее и предпочитают выдерживать нейтральный тон), говорит о том, что основная движущая сила «тюркской идентичности» не всегда исходит от Анкары. Казахстан и вовсе, по справедливому замечанию отдельных исследователей, в идейном плане с самого начала (особенно в период президентства Н.Назарбаева) являлся фактически основным в деле «упрочения тюркских скреп» и инициировании соответствующих проектов. Впрочем, данный курс в определенной степени продолжается и при нынешнем президенте. Так, например, казахстанские власти в одностороннем порядке приняли решение о переименовании находящейся на территории республики специальной экономической зоны «Turkistan» в «Turan», при этом едва ли приходится говорить о некоем давлении со стороны Турции. Некоторые турецкие эксперты отмечают, что представители казахстанской политической элиты проявляют изрядную настойчивость в периодическом продвижении тезиса о необходимости снижения зависимости от России путем укрепления транспортно-логистических связей с Турцией, что порой контрастирует с высказываниями Р.Т.Эрдогана, который и в риторике, и на практике старается прагматично балансировать.

Наконец, по-прежнему остро стоит вопрос военного и военно-технического сотрудничества, который вновь поднимался и на саммите в Габале. Особое внимание общественности привлекло предложение президента Азербайджана И.Алиева о проведении в 2026 г. совместных военных учений, что стало отправной точкой в экспертной среде для дискуссий о перспективах укрепления военной компоненты внутри ОТГ. Стоит заметить, что тема создания «тюркских сил реагирования» не первый год обсуждается как на политическом, так и на общественном уровне. Тем не менее, на данном этапе дальше создания многостороннего механизма гражданской обороны продвинуться не удалось. При этом регулярно организуемые военные учения на пространстве Центральной Азии и Южного Кавказа сложно назвать исключительно турецкой заслугой. Зависимость Турции от своих партнеров по НАТО по-прежнему выступает определенным ограничителем «свободы рук» Анкары и выражается в данном случае в том, что зачастую «маневры» проводятся при участии других стран Альянса (например, «Зима», «Вечное братство»), что не позволяет записать их «в актив» только общетюркской организации. В ряде других случаев учения проходят исключительно на основе межстрановых договоренностей, что также не дает основания для их оценки в контексте деятельности ОТГ. Более того, еще год назад Р.Т.Эрдоган на саммите организации в Бишкеке заявил об отсутствии планов по созданию совместных вооруженных сил, подчеркивая, что говорить об этом преждевременно, а подписанное в рамках ОТГ соглашение о механизме гражданской защиты направлено на укрепление координации и улучшение реагирования на стихийные бедствия и чрезвычайные ситуации.

В целом, можно говорить о том, что Организация тюркских государств является перспективной интеграционной платформой, которая успешно демонстрирует тенденцию к расширению и многовекторности. В то же время ее внешний фасад все еще более красив и привлекателен, чем внутренняя конструкция, устойчивость которой по-прежнему недостаточна. Проседают политические договоренности между странами-участницами, неизменно остро стоит вопрос финансирования намеченных проектов, а присутствие других игроков в регионе с не менее амбициозной повесткой и порой более ощутимыми практическими результатами работы – это тот фактор, который неизбежно влияет на необходимость ситуативной корректировки тюркской повестки.

Научно-аналитический портал "Восточная трибуна"