По прошествии года с момента свержения Б.Асада по-прежнему остается огромное число вопросов касательно урегулирования ситуации в стране, восстановления и сохранения государства. Большинство турецких экспертов признают, что та эйфория, которая охватила общество поначалу в связи с формирующейся новой геополитической реальностью, сменилась пониманием того, что Анкара не может в одиночку справиться со всем объемом стоящих задач. По словам главы Национальной разведывательной организации Т.Кёсе, важнейшей краткосрочной целью на сирийском поле для турецкой стороны является обеспечение безопасности, а среднесрочной – восстановление социальных институтов и инфраструктуры. При этом, по его признанию, «наследство досталось тяжелое», поскольку система власти и экономический каркас страны по-прежнему крайне аморфны, что требует особого внимания всего международного сообщества.

Как было отмечено в рамках тематической конференции одного из крупнейших турецких аналитических центров «Фонд политических, экономических и социальных исследований» (SETA), Сирия де-факто представляет собой микромодель Ближнего Востока. С этим сложно не согласиться, учитывая многообразие этнического и конфессионального состава проживающих на ее территории народов, богатство природных ресурсов и обилие переплетающихся интересов внешних игроков. При этом, по оценкам участников мероприятия, восстановление страны может занять не менее 30 лет, а механизмы эффективной реализации этой задачи еще только предстоит выработать, сосредоточившись в первую очередь на вопросах организации системы власти, формирования сплоченной армии и пересмотра правовой базы. Отдельные аналитики метко подмечают, что все, что происходит вблизи турецких границ, неизбежно сказывается на Сирии. В этом контексте зачастую приводят слова Р.Т.Эрдогана о том, что Сирийская Арабская Республика (САР) – это «внутренняя проблема Турции», которая занимает одну из первых строчек в списке государственных приоритетов. В этой связи спустя год на первый план выходят сдерживающие факторы турецкого, несомненно доминирующего, присутствия.

Главным вопросом по-прежнему является проблема мигрантов. По официальным оценкам, порядка 3 млн сирийских беженцев остаются на территории Турции и не торопятся возвращаться на родину, все еще объятую войной. По данным Норвежского совета по делам беженцев, «многие по приезде не находят ничего, кроме руин. Люди возвращаются в разрушенную инфраструктуру, и им приходится выяснять, кому теперь принадлежит их дом». В ноябре текущего года Международный комитет спасения сообщил, что более половины сетей водоснабжения и 80% электросетей не функционируют. Серьезной проблемой является наличие неразорвавшихся боеприпасов (эхо войны): только за последний год зафиксированы более 650 случаев подрыва на минах и фугасах, в результате чего сотни мирных жителей были ранены, есть погибшие. Для «возвращенцев» также остро стоит проблема трудоустройства. Важен и вопрос самоидентификации, влияющий на отсутствие должной мотивации. Многие из мигрантов значительный период своей жизни провели на турецкой земле, создав здесь семьи и обретя широкий круг знакомств; фактически выросло целое поколение, которое связано с Турцией гораздо больше, чем с Сирией.

Другим ограничителем турецкого присутствия в Сирии выступает несоответствие экономических запросов финансовым возможностям Анкары. Стоимость восстановления САР, по разным данным, составляет от 250 до 400 млрд долл. Потребности растут быстрее, чем предлагаются варианты поддержки. По свидетельству международных обозревателей, возврат к нормальной жизни идёт хорошими темпами, но для их сохранения, и уж тем более увеличения, требуется многолетнее стабильное финансирование. Даже в союзе с Катаром Турция неспособна нести на себе бремя спонсора, а выделенных дополнительно Саудовской Аравией объемов хватит на весьма непродолжительный период. Вопрос о привлечении инвесторов по-прежнему стоит остро ввиду нежелания крупных игроков серьезно вкладываться в нестабильный регион, где система правосудия не сформирована, а власть политических лидеров неустойчива и не охватывает всю территорию государства. В то же время турецкие эксперты с обеспокоенностью отмечают, что, если международное сообщество не начнёт действовать в ближайшее время, Сирия рискует потерять хрупкие достижения последнего года.

Наконец, особо значимым аспектом является сюжет турецко-израильского противостояния. Многие аналитики солидарны в том, что отношения между Анкарой и Тель-Авивом важны для региональной динамики, но при этом действия последнего на сирийском поле расцениваются турецкими властями в официальном дискурсе не иначе как враждебные и подрывающие перспективы процесса нормализации обстановки в стране. Примечательны оценки тех турецких обозревателей, которые признают, что несмотря на обоюдную воинственную риторику оба государства заинтересованы в проведении своеобразной линии разграничения зон влияния. После того, как Иран выбыл из этой ближневосточной гонки, нет смысла искать дополнительные конфликтные точки на и без того нестабильном пространстве Сирии, а потому можно ожидать, что стремление к прагматичным договоренностям в скором времени возобладает над духом соперничества.

При этом подчеркивается позиция Вашингтона, традиционно сохраняющего за собой роль закулисного арбитра, который может при случае осадить одну из сторон. Словно своеобразным подтверждением этой идеи служит декабрьский визит американского посла в Турции и специального представителя президента США по Сирии Т.Баррака в Израиль, призванный, по сообщениям СМИ, «провести чёткие красные линии в отношении израильских действий в Сирии». Согласно официальным заявлениям, администрация Д.Трампа рассматривает А.аш-Шараа как союзника, который пытается стабилизировать ситуацию и вывести страну на новый уровень, поэтому Вашингтон стремится избежать любых шагов, которые, по его мнению, могут ослабить власть нынешнего сирийского лидера.

В целом Турция на сегодняшний день, чувствуя ответственность за судьбу соседней страны и предпринимая значительные усилия на политическом, военном и гуманитарном направлениях, по-прежнему неспособна выступить в роли полноценного покровителя. Сказываются не только экономические ограничители и специфика расклада сил, но и тот факт, что Анкара на данном этапе не может поддерживать диалог со всеми этноконфессиональными группами сирийского социального «лоскутного одеяла». В частности, друзские общины уже фактически вошли в орбиту израильского влияния. Особый сюжет представляют курдские формирования. Примечательно, что в контексте именно этого вопроса ряд турецких экспертов подчеркивает роль России, которая могла бы содействовать стабилизации, учитывая наработки Москвы на данном направлении.

Научно-аналитический портал "Восточная трибуна"