Спустя почти месяц после начала военной кампании США и Израиля против Исламской Республики Иран, в Вашингтоне формируется тревожный консенсус: тактический успех на поле боя рискует обернуться стратегическим поражением. Аналитические центры, от умеренного Брукингского института до ястребиного Атлантического совета, сходятся в том, что администрация Д. Трампа оказалась в ловушке собственных противоречий. Уничтожив ключевые элементы иранского военного потенциала и даже самого верховного лидера аятоллу Али Хаменеи, Соединенные Штаты столкнулись с феноменом «остаточного государства» – ослабленного, но сплоченного режима, который перенес центр тяжести войны из сферы обычных вооружений в геоэкономику и асимметричные действия.

В основе текущего кризиса, как отмечают американские эксперты, лежит фундаментальный просчет в планировании. Белый дом и Пентагон, по-видимому, повторили прежние ошибки: сосредоточившись на сломе институтов, они не смогли предложить внятного плана действий на послевоенный период. Стенограммы дискуссий и результаты моделирования в политологических центрах США рисуют картину, в которой Вашингтон выигрывает битвы, но проигрывает сражение за будущее региона.

 Brookings: «Смена режима — простая задача, сложнее заполнить вакуум»

В материалах Брукингского института звучит следующий лейтмотив: оперативный успех США не привел к политической трансформации Ирана. Эксперты обращают внимание на ключевую иллюзию действующей администрации — вера в то, что убийство Хаменеи вызовет цепную реакцию, сопровождающуюся крахом всей системы власти. Однако, режим оказался гораздо более жизнеспособным, чем предполагалось – в непростых условиях даже удалось осуществить смену верховного лидера. Главой государства стал Моджтаба Хаменеи. В обычное время он был бы неприемлемым выбором для системы, потому что он символизирует принцип династического правления, который, конечно же, является «анафемой» для революции, произошедшей в результате свержения наследственной монархии. Вместе с тем, оказавшись под обстрелом, в прямом и переносном смысле, элиты сплотились, и еще более уверены в своей способности выжить.

Между тем в Брукингском институте указывают на слабые стороны иранской кампании Вашингтона. В частности подчеркивается, что администрация так и не смогла сформулировать последовательное послание: война то подавалась как операция по уничтожению ядерной программы, то как поддержка протестующих, то как прямая смена режима. Также обращается внимание на операционные детали конфликта: Соединенные Штаты оказалась не готовы к эвакуации сотен тысяч американских граждан с Ближнего Востока, а также к масштабному применению беспилотников, что стало главным инструментом иранского ассиметричного ответа.

 RAND и CSIS: «Эскалация для деэскалации и её пределы»

Более жесткий анализ представлен в материалах Корпорации РЭНД (RAND) и Центра стратегических и международных исследований (CSIS). Их аналитики пытаются разгадать логику Тегерана, которая на первый взгляд кажется самоубийственной. Иран, осознав, что его обычные военные возможности уничтожены, перешел к стратегии, которую в РЭНД называют «эскалацией для деэскалации». Суть её проста: нанося удары не только по военным, но и по критически важным гражданским объектам (опреснительные установки, аэропорты, нефтяные терминалы) в странах Персидского залива, иранцы пытаются сделать стоимость войны непомерно высокой для глобальной экономики, усилив тем самым давление на Вашингтон. Однако, как показывает исторический опыт, такая стратегия редко приводит к желаемому результату. Вместо того чтобы склонить Белый дом к уступкам, атаки на инфраструктуру арабских монархий рискуют лишь консолидировать антииранские силы в регионе.

В CSIS развивают эту мысль, вводя понятия горизонтальной и вертикальной эскалации. Горизонтально Иран расширил войну до 14 стран, включая даже такие государства, как Кипр и Азербайджан. Вертикально — поднял ставки, атакуя объекты, которые ранее считались «красными линиями». Отмечается, что Тегеран рассчитывает на долгосрочную нестабильность: даже если его ракетные арсеналы будут исчерпаны, запасы беспилотников, которые легко производить на мобильных площадках, останутся грозным оружием, сравнимым с самодельными взрывными устройствами в Ираке и Афганистане.

 Atlantic Council: «Две войны, которые нужно выиграть»

Наиболее полную попытку синтезировать происходящее предпринимает Атлантический совет. Формулировка его экспертов «две параллельные войны» стала, по сути, парадигмой для понимания текущего момента. Первая — это классическое использование ракет и самолетов, которую США и Израиль выигрывают. Вторая — это война Ирана против мировой экономики, которую режим ведет через Ормузский пролив и удары по энергетической инфраструктуре региона. На этом фоне звучит предостережение о риске преждевременного завершения кампании. Оставить у власти мстительный режим, который сможет продемонстрировать свое выживание как победу над «великим сатаной», означает создать прецедент, который вдохновит других противников США по всему миру. При этом предлагается конкретный план действий: не просто бомбить, а активно использовать геоэкономические рычаги (страхование судов, конфискация активов, координация с европейскими и азиатскими союзниками), чтобы лишить Тегеран способности влиять на глобальные рынки.

Консенсус и разногласия: три кита стратегии

Обобщая материалы четырех американских аналитических центров, можно выделить три зоны консенсуса и одно ключевое разногласие.

Консенсус 1: Остаточное государство. Все аналитики согласны, что Исламская Республика Иран пережила первое, самое мощное, воздействие. Смена Хаменеи на сына, несмотря на кажущуюся узурпацию, не привела к дезертирству в армии или предательству среди элит. Режим консолидировался.

Консенсус 2: Оружие слабого. И ракетные удары, и атаки беспилотников, и минирование проливов — все это признается эффективным инструментом асимметричного ответа. Даже в ослабленном состоянии Иран сохраняет способность наносить неприемлемый ущерб экономике региона и мира в целом.

Консенсус 3: Стратегическая слепота. Эксперты всех центров критикуют отсутствие у администрации Д. Трампа «послевоенного» плана. Прямо указывается на «непростительную халатность»: война началась без плана эвакуации американских граждан и без четкого понимания того, как будет выглядеть политическое будущее Ирана.

Разногласие: что делать дальше? Здесь взгляды экспертов расходятся. В Брукингском институте призывают к осторожности и пересмотру целей. Фактически констатируется, что смена режима провалилась, и предлагается сосредоточиться на создании системы стимулов для будущего иранского руководства, которое может быть склонно к прагматизму из-за разрушенной экономики.

Аналитики Атлантического совета и отчасти Корпорации РЭНД занимают более жесткую позицию. Они считают, что преждевременное прекращение военной кампании равносильно поражению. Заявлено о необходимости продолжать давление до тех пор, пока режим не лишится способности к геоэкономическому шантажу, даже если это означает дальнейшую эскалацию.

 Прогноз: три сценария будущего

В целом анализ материалов американских мозговых центров позволяет спрогнозировать три наиболее вероятных пути развития событий.

«Затянувшаяся асимметрия» (наиболее вероятный). США и Израиль объявят о выполнении своей миссии по уничтожению ракетного потенциала Ирана. Однако конфликт не закончится. ИРИ перейдет к «партизанской» войне на море и в воздушном пространстве, используя мины и дешевые дроны. Беспилотники обеспечат постоянную и крайне болезненную для глобальной торговли степень напряженности. Ормузский пролив останется зоной нестабильности на годы вперед. Для США это означает «ни мира, ни войны» — состояние, которое подорвет доверие к американским гарантиям безопасности для союзников Вашингтона в Заливе.

«Распад по ливанскому сценарию» (возможный). Иранская стратегия «эскалации для деэскалации» может спровоцировать цепную реакцию, которую аналитики CSIS называют «экспоненциальной эскалацией». Речь идет о Ливане, где «Хизбалла», ослабленная и подвергнутая ударам, может попытаться взять реванш, что приведет к полномасштабной гражданской войне. Это, в свою очередь, может втянуть Израиль и Саудовскую Аравию в прямой конфликт. Если к этому добавить потенциальное открытие фронта хуситами в Баб-эль-Мандебском проливе, регион погрузится в хаос, который даже военная мощь США не сможет быстро купировать.

«Пиррова победа Ирана» (оптимистичный для Вашингтона в долгосрочной перспективе). Этот сценарий, описанный в РЭНД, предполагает, что даже если режим сохранится, он выйдет из конфликта беднее, слабее и изолированнее. Атаки на страны Персидского залива лишили Иран последних друзей в регионе. Больше половины объема торговли Ирана приходится на соседей, которые теперь будут выстраивать новую архитектуру безопасности уже без учета интересов Тегерана. В этом случае, как считает Атлантический совет, США получат возможность «додавить» режим экономически, создав условия для его внутреннего краха или, по крайней мере, для смены политического курса.

В целом американский экспертный истеблишмент, по сути, констатирует провал первоначального замысла Д. Трампа. «Война по собственному выбору» за месяц превратилась в войну на истощение, в которой у Соединенных Штатов нет четкого сценария выхода. Главный урок, который выносят аналитики из текущей ситуации, заключается в том, что Иран оказался более устойчивым, чем предполагалось, а собственные административные ресурсы США — слабо подготовленными к последствиям.

Для Белого дома выбор сейчас мучителен: либо признать тактическую победу и уйти, оставив ослабленный режим, который будет легитимизировать себя через сопротивление, либо эскалировать конфликт дальше, рискуя втянуть США в затяжную региональную войну, к которой избиратели, уставшие от ближневосточных кампаний, совершенно не готовы. В Вашингтоне все больше склоняются к мнению, что администрация Д. Трампа, вдохновленная первыми успехами, просто не просчитала варианты развития событий на третий и четвертый месяц войны. И теперь вся Америка пожинает плоды этой стратегической близорукости.

Научно-аналитический портал "Восточная трибуна"