У многих наблюдателей принято считать, что китайско-американские отношения имеют определяющее значение для судеб планеты и становления полицентричного мироустройства. Отсюда и разговоры о «Большой двойке» или Кимерике (треть мировой экономики и четверть населения). Может быть, не все согласятся с этим взглядом на вещи, но, во всяком случае, это определенно справедливо для обстановки в АТР, где сосредоточены ключевые интересы ведущих мировых игроков, в том числе и России.

Неудивительно поэтому то внимание, которое СМИ и экспертные круги уделили освещению государственного визита в США председателя КНР Си Цзиньпина 23–25 сентября с. г. Он имел ответный характер (президент США Д. Трамп побывал в Пекине в мае текущего года) и преследовал очевидную цель выровнять двусторонние отношения. При нынешней американской администрации они понесли серьезный урон от тарифных войн и иных авантюр, подобных вступившему на днях в силу закону о санкциях против России и Ирана (Китай – одна из его целей), к которым частенько прибегает Белый дом. В результате подмороженным оказался политический диалог на многих направлениях, а торгово-экономические связи сократились в 2025 г. на 25% – до 495 млрд долл. США. Отсюда возвращение соперничества в управляемое русло стало для сторон насущной необходимостью. Для Д. Трампа в преддверии ноябрьских промежуточных выборов в конгресс пребывание китайского лидера имело еще и символический смысл демонстрации американского (и своего) величия.

Автор не станет перегружать читателя избыточными подробностями программы визита. Они легко доступны в открытом информационном пространстве. Более плодотворной видится попытка сопоставить и осмыслить итоги переговоров так, как их понимают стороны.

Как и следовало ожидать, Пекин и Вашингтон дали положительную оценку состоявшемуся контакту. К полю общности их взглядов можно отнести настрой на строительство конструктивных отношений стратегической стабильности, констатацию союзнического характера связей в годы Второй мировой войны (в Пекине расценивают как сдерживающий сигнал сторонникам милитаризации в Токио), решение об оказании взаимной поддержки председательствам сторон в текущем году в АТЭС (КНР) и «Группе двадцати» (США). Кроме того, в политической сфере как пример согласия подтверждена нацеленность на обеспечение соблюдения Тегераном отказа от обладания ядерным оружием, а также недопущение практики взимания сборов за пользование международными морскими путями и проливами. В торгово-экономической области объявлено о продлении до 10 января 2027 г. «торгового перемирия» (достигнуто на год в Пусане в октябре 2025 г.) в расчете на достижение к тому времени более масштабной торговой договоренности. В рамках перемирия Вашингтон снизил пошлины на китайские товары со 145% до 30%, а Пекин на американские со 125% до 10%. В дополнение КНР приостановила жесткие ограничения на экспорт редкоземельных металлов и взялась ежегодно закупать 25 млн тонн американской сои в течение трех лет. Помимо этого, позитивно воспринимается деятельность созданного недавно торгового совета, снижены тарифы на ряд категорий товаров, импортируемых из одной страны в другую, на общую сумму 60 млрд долл. США. Объявлено о запуске двустороннего диалога по тематике искусственного интеллекта («суперинтеллекта», в сегодняшней американской терминологии). Получит новую динамику антинаркотическое сотрудничество. Военные займутся подготовкой меморандума об укреплении контактов в кризисных ситуациях и их предотвращении. Складывается впечатление, что основной акцент сторонами делается на продолжении работы по известным трекам, нежели на обновлении повестки отношений.

Однако, на взгляд автора, не менее (если не более) любопытной может оказаться попытка выявить точки разобщения, а то и противоречия интересов Вашингтона и Пекина, которые отчетливо проглядывают даже сквозь дипломатичный язык итоговых заявлений и разводят США и КНР по разные стороны формирующегося многополярного мироустройства и регионального расклада в АТР. Именно эти различия дали основания авторитетным региональным наблюдателям охарактеризовать визит как «богатый парадностью, но бедный содержанием» и отнести его к примерам «дипломатичного сдерживания».

Так, основанный на принципах MAGA (Make America Great Again – “Сделаем Америку снова великой”). подход администрации Д. Трампа к итогам китайско-американских переговоров берет за отправную точку «верховенство интересов народа США», не оставляя неясностей в вопросах распределения ролей в двусторонних отношениях и в современном мире. Он же содержит апологию военного присутствия Соединенных Штатов в Индо-Тихоокеанском регионе (ИТР) как гаранта его сохранения свободным и открытым, что вряд ли было предметом консенсуса в ходе саммита. Как хорошо известно читателю, в руководстве КНР американскую ИТР-стратегию рассматривают как инструмент сдерживания Поднебесной, направленный на подрыв устоев формирующейся вокруг АСЕАН новой инклюзивной региональной архитектуры. Подробно и в деталях прописанная торгово-экономическая составляющая («конек» Д. Трампа, гордящегося умением «заключать сделки») могла бы расцениваться в позитиве, если бы содержала хоть какой-то намек на отказ от санкционного давления на Пекин. Более того, упоминание о последующем обсуждении проблематики России (очевидно, в контексте известного санкционного законодательства, отвергнутого Китаем), Кореи и Ирана дает повод предположить, что и здесь нажимный подтекст доминировал во взглядах Белого дома. Да и в целом структура американского восприятия итогов саммита, выдвижение во главу угла зачастую разнородной, но важной для администрации, в том числе и из популистских соображений, проблематики создают ощущение конъюнктурного «менового» подхода руководства США, от которого следует ожидать новых неожиданностей. Уверен, в Пекине это заметили.

Еще одна характерная деталь: в повестке переговоров определенно фигурировала, но интригующе осталась за рамками финальных обобщений тайваньская тема – одна из ключевых для китайцев, обеспокоенных американской линией на довооружение властей в Тайбэе. Автор не уверен, что это стоит толковать как признак единомыслия. Скорее наоборот.

Конечно, можно продолжить перечисление, но и сказанного, думается, достаточно, чтобы составить представление о том, что реально происходило в Вашингтоне. За ширмами парадности, очевидно, крылись глубокие разногласия сторон по повестке переустройства глобального и регионального укладов, приоритетам двусторонних связей.

Впрочем, есть голос, который не присоединился к сдержанным оценкам результатов саммита. Он принадлежит администрации на Тайване, где любой признак возвращения нормальности в китайско-американские отношения воспринимают как угрозу своему существованию. На острове итоги переговоров считаются превзошедшими ожидания…

Думается, этим и можно подвести черту под нашими раздумьями. Удержав отношения от дальнейшего спада и выведя их на относительно предсказуемую горизонталь, Д. Трамп и Си Цзиньпин остались при своих взглядах. Первый – как наиболее яркий последователь односторонности, а второй – как приверженец полицентризма и гуманизации международных отношений. Отсюда следует ожидать, что сотрудничество сторон продолжится, но будет по-прежнему ограничено горизонтом политики с позиции силы, поборником которой является Вашингтон. А это, в свою очередь, будет неминуемо сужать потенциал взаимодействия по глобальной и региональной повестке, включая складывание в АТР в опоре на АСЕАН уже упоминавшейся архитектуры сотрудничества. Негативному воздействию предсказуемо подвергнется диалог по тематике кризисного реагирования (Ближний Восток, Персидский залив, Тайвань, Южно-Китайское море, Корейский полуостров). Останется недовостребованным ресурс торгово-экономической кооперации, гуманитарных обменов, связей в других областях. Перспективы складывания «Большой двойки» станут еще туманнее. Похоже, потребуется время, необходимое для изменения соотношения сил, лежащего в основе такого положения дел.

Между тем странам АТР в Южной, Юго-Восточной, Северо-Восточной Азии и других уголках региона придется на себе испытать последствия геополитических игр Вашингтона, его попыток остановить инфляцию своей роли и любыми средствами поднять свой имидж в глазах союзников и партнеров. Естественно, за их же счет. Все ли будут готовы пойти на это?

Р. Петров – эксперт Научно-аналитического портала «Восточная трибуна»