3 февраля c.г. в городе Зинтан на западе Ливии был убит Сейф ал-Ислам Каддафи – сын бывшего ливийского лидера Муаммара Каддафи. Согласно данным Генеральной прокуратуры Ливии, четверо вооруженных лиц в масках проникли в его резиденцию, отключили системы видеонаблюдения и нанесли огнестрельные ранения, от которых он скончался на месте. Похороны состоялись 6 февраля в городе Бени-Валид, традиционном оплоте племени варфалла (одного из крупнейших и наиболее влиятельных племен Ливии, сохраняющего лояльность семье Каддафи), и привлекли внимание СМИ многотысячной толпой, собравшейся для прощания.

Прошедшие с момента убийства два с половиной месяца не снизили общественное внимание к этому событию по нескольким причинам. Во-первых, точные обстоятельства гибели Сейфа ал-Ислама остаются невыясненными, а официальное расследование, по доступным данным, не привело к установлению лиц, причастных к преступлению. Во-вторых, инцидент вызвал значительный резонанс в различных сегментах ливийского общества, что свидетельствует о сохранении политического веса Сейфа ал-Ислама спустя пятнадцать лет после падения режима его отца. В-третьих, устранение этой знаковой для сторонников фигуры создало определенный символический вакуум в «зеленом» лагере Ливии (сторонников Джамахирии), последствия которого заслуживают отдельного рассмотрения.

Обратимся к политической биографии Сейфа ал-Ислама Каддафи и социальной базе его поддержки – факторам, во многом определившим место и роль сына лидера Джамахирии в ливийской политической системе.

Сейф ал-Ислам Каддафи родился 25 июня 1972 г. в Триполи. Он был старшим сыном Муаммара Каддафи от второго брака с Сафией Фаркаш. Получил степень в области инженерии и архитектуры в Университете ал-Фатех в Триполи, затем степень MBA в Вене. Впоследствии поступил в Лондонскую школу экономики для работы над докторской диссертацией, посвященной роли гражданского общества в демократизации институтов глобального управления.

В 2000-е гг. Сейф ал-Ислам рассматривался западными правительствами как потенциальный канал взаимодействия с ливийским режимом. Он принимал участие в переговорах о компенсации жертвам теракта над Локерби, об освобождении болгарских медсестер, а также помогал в поиске дипломатического решения, которое позволило Ливии отказаться от оружия массового поражения в декабре 2003 г. Свободное владение английским языком и европейское образование способствовали формированию образа «реформатора» внутри авторитарной системы.

Вместе с тем уже на этом этапе проявилось фундаментальное противоречие, сопровождавшее политическую карьеру Сейфа ал-Ислама: его влияние основывалось исключительно на принадлежности к правящей семье, а не на формальных институциональных позициях. Как отмечалось в аналитических материалах того периода, он не мог отделить свою публичную персону от государства, возглавляемого его отцом.

Февраль 2011 г. стал переломным в политической биографии Сейфа ал-Ислама. В обращении, транслировавшемся ливийским государственным телевидением, он предупредил о возможности затяжной гражданской войны и критиковал действия повстанческих сил. Эти заявления, которые в тот период воспринимались как подтверждение его приверженности режиму, впоследствии неоднократно цитировались как демонстрация понимания им потенциальных последствий дестабилизации государственных структур.

В марте 2011 г. он выступил перед сторонниками в Триполи, заявив о намерении силового подавления очагов сопротивления. Согласно некоторым источникам, радикализация его риторики была связана не только с внешними обстоятельствами, но и с внутрисемейной динамикой: в условиях конкуренции между братьями за влияние при отце ему требовалось демонстрировать максимальную жесткость позиции.

После падения режима в октябре 2011 г. и смерти отца, который стал жертвой жестокой расправы, Сейф ал-Ислам предпринял попытку пересечь границу с Нигером, но был задержан вооруженными формированиями из города Зинтан на КПП Убари – ключевом пункте в «приграничном треугольнике» Ливии, Нигера и Чада. Выбор направления для бегства не был случайным: Убари является вторым по значению центром ливийских туарегов, многие из которых служили в армии Муаммара Каддафи и сохраняли лояльность его семье.

С ноября 2011 г. по 2017 г. Сейф ал-Ислам находился в плену у бригады «Абу Бакр ас-Сиддик» – вооруженного формирования, контролировавшего город Зинтан. В 2015 г. суд в Триполи заочно приговорил его к смертной казни по обвинениям, связанным с подавлением восстания. Однако боевики из Зинтана отказались передать его властям. Как отмечалось в аналитических публикациях середины 2010-х гг., в качестве формального основания называлась несправедливость судебной системы Триполи, однако реальной причиной было стремление удерживающей стороны сохранить за собой важный переговорный ресурс.

В 2017 г. Сейф ал-Ислам был освобожден по амнистии, объявленной Халифой Хафтаром – командующим вооруженными силами на востоке Ливии. Свобода, однако, не обеспечила его возвращение к полноценной политической деятельности. Последующие годы он провел преимущественно в Зинтане. По сообщениям адвоката Марселя Чеккальди, он «часто передвигался», но основное время проводил в этом городе.

Политические взгляды Сейфа ал-Ислама демонстрируют определенную эволюцию, которую можно разделить на три основных этапа. Первый (2000–2011 гг.) характеризовался позиционированием себя в качестве сторонника реформ в рамках существующей системы. В этот период он выступал за открытие экономики, диалог с оппозиционными силами, включая исламистские группировки, и нормализацию отношений с Западом. В 2005 г. он инициировал программу дерадикализации заключенных, в рамках которой лидеры Ливийской исламской боевой группы, отбывавшие срок за вооруженную борьбу против режима Каддафи, должны были отказаться от приверженности насильственным действиям. Для самого Сейфа ал-Ислама этот шаг стал важным с точки зрения укрепления политического влияния: программа позволила ему позиционировать себя перед Западом в качестве «реформатора», способного решать проблему исламистского экстремизма без массовых репрессий.

Второй этап (2011 г.) ознаменовался отказом от реформаторской риторики и переходом к поддержке силовых методов против оппозиции. Этот период, однако, был относительно краткосрочным в связи со скорым падением режима.

Третий этап (после освобождения в 2017 г.) характеризовался возобновлением политической активности в новой форме. В интервью The New York Times в 2021 г. он подверг критике новые власти, охарактеризовав ситуацию в стране как системный провал. Он также подтвердил намерение восстанавливать свое политическое присутствие постепенно, избегая форсирования событий.

Поддержка Сейфа ал-Ислама основывалась на нескольких социальных и политических факторах. Во-первых, он рассматривался как лидер «зеленого» движения – сторонников Джамахирии, сохранявших лояльность идеологии Муаммара Каддафи. Эта группа, несмотря на поражение в 2011 г., продолжала представлять значительный сегмент ливийского населения, особенно в таких крупных и политически значимых центрах страны, как Бени-Валид и Сирт, а также в некоторых западных районах.

Во-вторых, его поддержка была сильна на юге Ливии (историческая область Феццан), где племенная структура сохраняла доминирующее значение. Как отмечается в аналитических источниках, там рассматривали его как медиатора, способного представлять интересы населения в отсутствие эффективных государственных институтов.

Похороны в Бени-Валиде продемонстрировали масштаб этой поддержки. Тысячи участников, включая представителей различных племенных групп, собрались для проведения церемонии прощания. Примечательно, что, по некоторым данным, захоронение в Сирте, родном городе семьи Каддафи, оказалось невозможным из-за условий, выдвинутых местными властями. Один из участников церемонии, чьи слова приводятся в репортажах, охарактеризовал произошедшее как утрату последней возможности для национального примирения.

Ключевым эпизодом, демонстрирующим политические амбиции Сейфа ал-Ислама после освобождения из плена в 2017 г., стало его выдвижение для участия в президентских выборах, запланированных в ту пору на 24 декабря 2021 г. (однако его кандидатуру отклонили, на что была подана апелляция). В результате 14 ноября 2021 г. он зарегистрировал свою кандидатуру в южном городе Себха, появившись на видеозаписи в традиционной одежде, что вызвало широкий резонанс. Само выдвижение сына Каддафи спровоцировало бурную реакцию как в западной, так и в восточной части Ливии, хотя ее формы различались. На территории, подконтрольной Правительству национального единства в Триполи, в ряде городов (Мисурата, Злитен, Гарьян) были закрыты избирательные участки. На востоке страны, подконтрольном Ливийской национальной армии, силы Хафтара, рассматривавшего Сейфа как прямого конкурента за голоса сторонников «сильной руки», в конце ноября 2021 г. блокировали судебные процедуры по апелляции его кандидатуры в Себхе. Вооруженные формирования, лояльные Хафтару, захватили здание суда и не допускали адвокатов Сейфа к подаче документов в течение нескольких дней.

Реакция международных и внутренних акторов была преимущественно негативной, хотя и не одинаковой. Высшая национальная избирательная комиссия отклонила его заявление, ссылаясь на наличие судимости и требование к чистоте репутации кандидата. Западные дипломаты публично высказывали сомнения относительно его права участвовать в выборах, в том числе в связи с ордером на арест, выданным Международным уголовным судом.

Аналитики в тот период отмечали, что кандидатура Сейфа ал-Ислама могла бы пользоваться значительной поддержкой на юге страны и среди бывших сторонников Каддафи, а также у части населения, разочарованной ходом «постконфликтного восстановления государства». Профессор Фатхи аш-Шибла, глава Ливийской коалиции партий, в интервью ливанскому изданию «ан-Нахар» позднее заявил, что Сейф пользовался широкой популярностью не только среди сторонников прежнего режима, но и у некоторых представителей оппозиции 2011 г., недовольных результатом политического транзита.

Выборы 2021 г. в итоге не состоялись, что некоторые аналитики связывали, помимо прочих факторов, с невозможностью достижения консенсуса по кандидатурам, включая сына Каддафи.

Для понимания причин последующей ликвидации Сейфа ал-Ислама важно оценить его реальный потенциал в качестве политического лидера Ливии. Следует отметить, что его сила основывалась не на военном или административном ресурсе: у него не было подконтрольных вооруженных формирований или политической партии. Его влияние носило преимущественно символический характер и опиралось на способность мобилизовать электоральные предпочтения определенных социальных групп.

Как отмечает аналитик Джалел Харшауи, цитируемый в публикации Washington Report: «Он не стоял во главе единого, сплоченного блока, оказывающего реальное влияние в борьбе за власть, хотя одно только его имя в избирательном бюллетене имело бы существенное значение». Иными словами, его потенциал заключался не в возможности навязать свою волю силовым путем, а в способности изменить баланс сил через легитимные процедуры.

Именно эта характеристика делала его фигуру одновременно значимой и уязвимой. В условиях, когда основные конкурирующие группировки (Правительство национального единства в Триполи и восточная администрация при поддержке Халифы Хафтара) имеют собственные вооруженные формирования, появление третьего полюса, легитимированного через выборы, представляло бы угрозу для сложившегося баланса сил между двумя основными центрами власти.

Убийство Сейфа ал-Ислама исключило эту потенциальную траекторию. Анализ публикаций, появившихся после этого события, позволяет выделить несколько категорий акторов, которые могли быть заинтересованы в устранении Сейфа ал-Ислама.

Халифа Хафтар и его сыновья, контролирующие восточную Ливию и город Сирт, имели определенные мотивы. Несмотря на то, что именно Хафтар в 2017 г. объявил амнистию, способствовавшую освобождению Сейфа ал-Ислама, к текущему году их отношения, по-видимому, претерпели изменения. Сообщалось, что условия для захоронения в родном городе Сирт, выдвинутые Хафтаром, были восприняты семьей как унизительные. Согласно опросу ливийской исследовательской компании Diwan Research, проведенному в августе 2025 г., Сейф ал-Ислам (14%) и Халифа Хафтар (13%) были главными конкурентами в потенциальной президентской гонке, что делало гибель Сейфа выгодной для Хафтара.

Глава Правительства национального единства (ПНЕ) Абдель Хамид Дбейба и его политическое окружение также могли рассматривать возвращение Сейфа ал-Ислама как угрозу. К моменту убийства рейтинг Дбейбы составлял вдвое меньше той поддержки, которой пользовался Сейф, – лишь 6%. Помимо этого, вероятно, существовали и другие опасения – например, что сын Каддафи мог бы консолидировать протестный электорат (38% населения, по данным того же опроса), что было критичным для обоих центров силы.

В этом контексте внимание аналитиков привлекла встреча, состоявшаяся в Париже за несколько дней до убийства. При посредничестве США и Франции встретились советник премьер-министра Ливии Ибрагим Дбейба и Саддам Хафтар, заместитель главнокомандующего Ливийской национальной армией и сын Халифы Хафтара. По данным источников, обсуждались параметры объединения конкурирующих правительств и перераспределение властных полномочий между востоком и западом. Хотя прямых доказательств связи этой встречи с убийством Сейфа ал-Ислама не выявлено, некоторые аналитики высказывают предположение, что устранение единственного значимого «третьего полюса» в целом вписывалось в логику возможных договоренностей о консолидации власти между двумя основными кланами.

В публикации Daily Trust отмечается, что отдельные источники говорили о якобы причастности к убийству местной группы из Зинтана, которая, возможно, сочла присутствие Сейфа ал-Ислама на подконтрольной территории обременительным. Действительно, за годы, прошедшие после захвата сына Каддафи, его ценность как переговорного «козыря» для Зинтана могла снизиться, особенно в свете его неоднократных публичных заявлений о нежелании участвовать в политической борьбе, в то время как издержки, связанные с его содержанием (необходимость обеспечивать охрану и логистику), продолжали расти.

Однако более вероятной представляется следующая версия развития событий. Непосредственно перед убийством представители элит Зинтана могли достичь договоренностей с другими центрами силы, заинтересованными в устранении Сейфа. Участие в этой негласной коалиции позволяло Зинтану не только решить проблему «обременительного гостя», но и претендовать на определенные преференции в новой политической конфигурации, которая обсуждалась накануне на парижской встрече между представителями кланов Хафтара и Дбейбы.

Особое внимание аналитиков привлекли обстоятельства убийства. Как отмечает Анас ал-Гомати в интервью Washington Report: «Сложность операции – четверо участников, внутренний доступ, отключенные камеры – предполагает причастность иностранной разведки, а не действие милиции». Этот тезис о профессиональном, «государственном» почерке является весомым аргументом в пользу того, что за убийством, скорее всего, стояли не местные полевые командиры, а силы, обладающие ресурсами и подготовкой на уровне спецслужб. Если данная оценка верна, круг возможных заказчиков расширяется до внешних акторов, имеющих интересы в Ливии.

Этот профессиональный почерк приобретает особое значение в свете политического контекста, в котором произошло убийство. К моменту ликвидации Сейфа ал-Ислама Ливия технически готовилась к проведению президентских и парламентских выборов, запланированных на середину апреля текущего года. В декабре 2025 г. Высшая национальная избирательная комиссия объявила о начале подготовки нормативной базы, а уже в январе Палата представителей выделила средства на финансирование избирательного процесса. Однако политически страна оставалась глубоко разделенной: отсутствовало согласие по избирательному законодательству, не был сформирован единый состав избирательной комиссии. Именно в этот момент активной подготовки к выборам на фоне сохраняющегося политического тупика и произошло убийство Сейфа ал-Ислама. По оценкам аналитиков, он представлял серьезную угрозу для сложившегося баланса сил, будучи способным консолидировать протестный электорат и стать «третьим полюсом» в политическом поле Ливии.

Анализ хронологии позволяет выдвинуть несколько гипотез относительно того, почему убийство произошло именно в феврале текущего года. Во-первых, этому предшествовала парижская встреча с участием представителей двух основных ливийских фракций (Хафтара и Дбейбы). Если она была направлена на консолидацию двуполярной системы власти, устранение потенциального конкурента, нарушающего сложившийся баланс сил, могло рассматриваться как логический шаг в рамках достигнутых договоренностей.

Во-вторых, приближалось пятнадцатилетие падения режима Каддафи. Возможно, определенные акторы стремились предотвратить активизацию «зеленого» движения в годовщину этих событий.

В-третьих, устранение Сейфа ал-Ислама сняло проблему его потенциального участия в любых будущих избирательных процессах.

Как отмечают аналитики, одним из наиболее значимых последствий убийства стал «зеленый вакуум»: политическое пространство приверженцев Джамахирии лишилось харизматического руководителя. Согласно публикации Washington Report, вследствие этого их объединение становится все более радикализованным и непредсказуемым.

Вместе с тем церемония прощания в Бени-Валиде продемонстрировала, что данная социальная группа не утратила мобилизационный потенциал. Однако отсутствие формальной структуры и фигуры, способной занять место лидера, создает риски фрагментации и дальнейшего перехода к экстремальным формам политического действия. Сообщается, что в ответ на убийство социальный совет племени варфалла издал так называемый «Кровный пакт». В контексте местных традиций это может интерпретироваться как обязательство коллективных действий, включая возможность мести.

Аналитики сходятся во мнении, что появление фигуры, способной заменить Сейфа ал-Ислама и объединить его сторонников, является маловероятным. У него не было формально назначенного преемника или институциональной партии, которая могла бы обеспечить транзит лидерства.

Среди потенциальных кандидатов называются его старший сводный брат Мухаммад Каддафи, проживающий в Омане, а также сестра Аиша, сохраняющая определенную политическую активность. Однако ни один из них не обладает сопоставимым символическим капиталом, международными связями или харизмой, необходимыми для консолидации движения. Семья, по имеющимся данным, проявляет понятную нерешительность, учитывая травматический опыт последних 15 лет.

Убийство Сейфа ал-Ислама может рассматриваться как прецедент, демонстрирующий пределы политического урегулирования в современной Ливии. Это событие подрывает доверие к любым будущим политическим процессам, поскольку показывает, что успешное участие в выборах может быть сопряжено с экзистенциальными рисками.

Исследователь Ала’ ад-Дин бин Осман, чье мнение цитируется в публикации «ан-Нахар», отмечает, что «интенсивность разделения и потеря доверия между политическими акторами заставляют часть общества заранее сомневаться в любых результатах [расследования]». Подобный прецедент создает дополнительные препятствия для восстановления полноценной судебной системы и государственных институтов в целом.

Сейф ал-Ислам Каддафи представлял собой сложную и противоречивую фигуру в политическом ландшафте Ливии. Его убийство при не до конца выясненных обстоятельствах создает риск фрагментации и потенциальной радикализации сторонников прежнего режима. В более широком контексте данное событие может рассматриваться как свидетельство сохраняющейся неспособности ливийской политической системы к инклюзивному урегулированию и как прецедент, подрывающий доверие к будущим избирательным процессам.

 Фурсова Евгения Николаевна – эксперт «Восточной трибуны», к.и.н.