Пять лет назад, во времена ковидного апокалипсиса, мир увидел унизительную картину: африканские врачи встречали грузовые самолеты с вакцинами из Европы и Индии, как манну небесную. Обещания «равного доступа» разбились о прагматичную логику глобального Запада: сначала себе, потом всем остальным. Африка тогда поняла горькую истину: здоровье нации нельзя держать на чужом складе.

С тех пор прошло почти десять лет, и Африка, похоже, уже «взламывает фармацевтический код». Но как далеко она продвинулась? Реализовывает ли она свой огромный потенциал или тонет в бюрократии?

Долгое время фармацевтическая отрасль в Африке была, что называется, печальным зрелищем: 99% вакцин импортировалось, местные заводы умели только разливать готовые субстанции из Индии в пузырьки, да и то с перебоями. Прошлый год должен был стать моментом тектонического сдвига. И он им стал, но далеко не так, как планировали оптимисты.

При поддержке The Global Fund to Fight AIDS, Tuberculosis and Malaria – частной организации, предоставляющей финансирование для борьбы с ВИЧ, туберкулёзом и малярией, – кенийская компания Universal Corporation выиграла тендер на поставку антиретровирусных препаратов для больных СПИДом в Мозамбик. На первый взгляд, это рядовая сделка, однако раньше такие контракты автоматически уходили индийским крупным компаниям – в этом же случае победил «местный игрок». В штаб-квартире The Global Fund в Женеве это назвали «сменой парадигмы». Данный контракт стал тем самым «пробным шаром», который доказал скептикам, что африканская фармацевтика способна соответствовать мировым стандартам качества. Как отметила глава отдела снабжения The Global Fund Хуи Янг, это была не просто покупка, а стратегия по усилению безопасности поставок и уход от зависимости от импорта.

Однако радость была недолгой. Весной 2025 г. вышел доклад международного аналитического агентства Fitch Solutions, который «полил этот оптимизм холодным душем». Выяснилась неприглядная ситуация: расходы на исследования и разработки в области здравоохранения в странах Африки южнее Сахары составляют одну двадцатую процента от ВВП. Это в четыре раза меньше, чем даже в самой бедной стране Восточной Европы. Что же это значит на практике?

Да, Африка научилась делать таблетки, но пока не научилась придумывать новые молекулы. Когда закончится патент на лекарство, африканцы смогут его скопировать, создать так называемый дженерик, однако своё, оригинальное, африканское лекарство от малярии или лихорадки Эбола континент так и не создал. Из всего этого следует, что первая проблема региона – отсутствие денег на науку.

Проблема номер два – иллюзия независимости. Многие африканские лидеры любят громкие фразы о «суверенитете». Но в фармацевтике он начинается не с упаковки, а с порошка – активного фармацевтического ингредиента (API). Так вот, 90% API по-прежнему везут из Китая и Индии. Парадокс: африканская таблетка «местного производства» на 90% состоит из китайской химии, а роль Африки заключается только в том, чтобы растворить, смешать и расфасовать такие лекарства.

Как не без иронии заметил один нигерийский экономист в кулуарах саммита Африканского союза: «Мы объявляем независимость от импорта аспирина, импортируя при этом химический порошок для этого аспирина».

На этом фоне, однако, произошло незаметное для обывателя, но революционное для бизнеса событие: Африканское агентство по лекарственным средствам (AMA) начало наконец реальную работу. Раньше, чтобы продать лекарство в Кении, Нигерии и ЮАР, нужно было получить три разных разрешения и, таким образом, процесс занимал годы. AMA же ввело систему единого окна. Это привлекло в 2025 г. первых крупных инвесторов, которые раньше боялись бюрократического ада.

Таким образом, потенциал Африки в фармакологии начал реализовываться, однако не так, как бы этого хотелось, – что называется, «на троечку». При наличии первых крупных контрактов и подвижек в области управления поставками фундаментальная зависимость от внешнего сырья сохраняется.

Сегодня мир столкнулся с новой реальностью: больше никто не говорит о благотворительности. Речь идёт о войне за производственные цепочки между Западом и Азией, где Африка внезапно становится драгоценным призом.

И вот в апреле текущего года произошло событие, заставившее Брюссель и Вашингтон буквально вздрогнуть: Европейский инвестиционный банк (EIB) и Международная финансовая корпорация (IFC) объявили о рекордных инвестициях в 95 млн евро в южноафриканскую компанию Biovac. Замысел грандиозный: создать завод полного цикла – от колбы с вирусом до готовой вакцины в шприце, – и это впервые в истории Африки. Речь идёт о вакцинах от холеры, менингита и пневмонии – то есть о тех болезнях, от которых ежегодно умирают тысячи африканских детей.

По словам высокопоставленного чиновника EIB, который предпочёл остаться анонимным в рамках неформальной беседы с журналистами: «Европа устала от шантажа. Во время последней пандемии Индия закрыла границы на вывоз вакцин, а Китай играл в свои политические игры. Европе нужен надежный партнёр в Африке. Пусть это дороже, но это безопасно. Здесь все упирается в геополитику, а не в бизнес».

Крупный капитал смотрит на это иначе. В своем апрельском обзоре инвестфонд Admaius Capital Partners призывает: «Бегите в Северную Африку!». Его аналитики заметили тренд: Алжир, Тунис и Марокко задыхаются от дешёвых дженериков. Рынок простых лекарств там перенасыщен, поэтому умные деньги идут в сложные дженерики: гормональные препараты, инъекции для химиотерапии, инсулин.

Американские инвесторы подчёркивают: «Индия выстрелила в 1990-е гг. благодаря дешёвой химии. Африка выстрелит в 2026 г. благодаря раку. Онкология на континенте растёт чудовищными темпами, и возить химию из США дорого. Надо делать её здесь».

Фонд Admaius – практик, который вкладывает частные деньги и получает реальную прибыль. Плюс ко всему Admaius – это африканская компания. Её команда живет на континенте, знает местные реалии (включая проблемы с электричеством, бюрократией и логистикой), оценивая риски и возможности без колониального высокомерия или наивного оптимизма.

Помимо этого, есть критически важный факт, о котором мало кто говорит – падение языкового барьера. До декабря 2025 г. весь мир фармацевтики говорил по-английски, в то время как половина Африки говорит по-французски. Из-за этого франкофонные страны долгое время находились как бы в изоляции: им трудно было получить сертификаты качества.

Американская фармакопея USP-NF, содержащая стандарты на лекарственные вещества, их дозировки и методы контроля, выпустила франкоязычную версию – Национальный формуляр, который включает нормативы на вспомогательные вещества (ингредиенты, из которых состоит лекарственная форма). Таким образом, рынок мгновенно расширился на 300 млн. человек и регуляторы в Дакаре сегодня читают те же нормы, что и чиновники в Бостоне.

А есть ли потенциал на самом деле? Профессор Южно-Африканского совета медицинских исследований (SAMRC) Фарид Абдулла подчеркивает, что путь к истинной независимости займет не менее 20 лет. Главная проблема – отсутствие фундаментальной науки и зависимость от западного финансирования. «Не обманывайтесь. Biovac – это алмаз, но он один на всю пустыню. Остальные заводы разоряются, потому что не могут купить сырье. У нас нет химиков-технологов. Наши университеты готовят юристов и менеджеров, а не тех, кто умеет синтезировать молекулу. Реальный суверенитет – это через 20 лет, не раньше».

И действительно, если взять для сравнения темпы развития африканского региона и двух других центров фармакологии, то можно увидеть следующее: Африка сейчас только приближается к Индии и Китаю образца 2005 г. (начало производства собственных API). При этом за пять лет, а именно с 2021 по 2026 г., континент все же совершил индустриальный рывок, на который другим понадобилось 10–15 лет. Пандемия дала своего рода «адреналиновый укол». Однако догнать Китай по производству ингредиентов у Африки, к сожалению, не получится. Преимущество КНР заключается в том, что регион дёшев, а химическая промышленность чрезвычайно мощная.

В кулуарах фармвыставок говорят ещё об одной проблеме: электричестве. Чтобы создать качественные вакцины, на постоянной основе необходимы стерильные холодильники и бесперебойная энергия. В Нигерии или ДРК отключение света на шесть часов в день – обычное дело. Одна ошибка, одна разморозка – и партия в миллион доз пропала. Именно по этой причине многие инвесторы выбирают не там, где дешевле, а там, где надёжнее, например в ЮАР (с более-менее стабильным электроснабжением).

В целом говорить о том, что потенциал Африки в фармакологии реализован, на сегодняшний день не приходится: его реальная реализация оценивается не более чем на 30%. На континенте научилась хорошо копировать и упаковывать, заработал единый регулятор (AMA), появились первые контракты мировых фондов с местными производителями, а главный прорыв года – завод полного цикла Biovac в ЮАР. Все это в совокупности меняет статус африканских стран со «свалки таблеток» на «игроков».

Однако главная проблема, отсутствие интеллектуального фундамента, остаётся: нет своих молекул, нет масштабных исследований, а есть зависимость от импортного сырья.

Если говорить о перспективах, то, скорее всего, к 2030 г. Африка станет в лучшем случае одним из мировых лидеров по производству биоаналогов (сложных копий дорогих лекарств) и вакцин от тропических болезней, которые невыгодно делать на Западе. При этом таблетка от рака, придуманная где-нибудь в Лагосе или Найроби, появится не раньше 2040 г.

Европа и США будут продолжать вкладывать деньги в Африку не из любви к африканцам, а потому что боятся монополии Азии. Это цинично, но именно этот цинизм строит новую фармацевтическую реальность.

Научно-аналитический портал "Восточная трибуна"