Одним из ключевых структурных вызовов для нового руководства Сирии на текущем этапе остается проблема иностранных боевиков. Их присутствие на территории страны является устойчивым дестабилизирующим фактором, напрямую влияющим на перспективы восстановления государственного суверенитета, нормализации отношений с внешними акторами и привлечения широкой международной экономической помощи.

Несмотря на то, что после свержения режима Башара Асада прошел уже год, вопрос дальнейшей судьбы иностранных бойцов по-прежнему остается нерешенным, а реализуемые на практике механизмы их интеграции, ассимиляции или нейтрализации не выработаны. Новое сирийское руководство сознательно избегает обсуждения данной проблемы в публичном поле, предпочитая решать ее в закрытом дипломатическом пространстве в формате кулуарных договоренностей с партнерами.

Международная позиция в отношении несирийских комбатантов остается неоднозначной. Несмотря на декларативно выражаемую обеспокоенность, Соединенные Штаты и ряд европейских государств не прибегают к прямому давлению на Дамаск. Напротив, сирийские источники сообщают, что западные спецслужбы по неофициальным каналам требуют любой ценой удержать иностранных боевиков на территории страны и не допустить их репатриации. Насколько достоверны эти сведения, судить трудно, однако логика таких запросов понятна. Возвращение значительной части радикализированных и боеспособных элементов на родину способно создать крайне неблагоприятную ситуацию для национальной безопасности принимающих государств.

Как показывают последние события, сирийское руководство выбрало дифференцированный подход к проблеме иностранных боевиков: часть из них предполагается включить в состав подконтрольных структур, в отношении остальных был взят курс на изоляцию или нейтрализацию.

Несирийских комбатантов, остающихся на территории страны, условно можно разделить на три большие группы:

- связанные с «Исламским государством» – ИГ (организация признана террористической и запрещена на территории Российской Федерации);

- аффилированные с курдскими YPG («Отряды народной самообороны»);

- относящиеся к бывшим сирийским оппозиционным силам, включая ныне формально не существующую «Хайат тахрир аш-Шам» – ХТШ (организация признана террористической и запрещена на территории Российской Федерации) и ее союзников.

Первая категория в основном состоит из тысяч джихадистов ИГ и связанных с ними лиц, содержащихся в тюрьмах на северо-востоке страны, которые контролируют Сирийские демократические силы (СДС). Вопрос дальнейшей судьбы этих заключенных, существенная часть которых является иностранными подданными, остается открытым. Руководство СДС неоднократно призывало государства, чьи граждане находятся в местах лишения свободы, активизировать усилия по их репатриации. Такая позиция продиктована прежде всего соображениями безопасности, а не гуманитарными мотивами: тюрьмы переполнены и их содержание требует колоссальных ресурсов. Дополнительную угрозу представляет то, что данные изоляционные центры постепенно трансформируются в своеобразные «джихадистские университеты» (по аналогии с постсаддамовским Ираком), где опытные боевики, салафитские идеологи и новобранцы находятся в постоянном контакте и обмениваются опытом. Это означает, что в перспективе, если они выйдут на свободу, сети ИГ могут быть восстановлены в той или иной форме.

Интеграция в сирийское общество данной категории лиц представляется крайне маловероятной и сопряжена с экзистенциальными рисками, поскольку ставит под угрозу безопасность самого государства. Наиболее реалистичным сценарием выглядит их частичная репатриация, тогда как остальные, с высокой вероятностью, будут содержаться (фактически пожизненно) в тюрьмах.

Вторая категория иностранных комбатантов в Сирии представлена выходцами из структур YPG – ключевого элемента СДС. В их рядах сохраняется значительное число зарубежных бойцов, прежде всего несирийских курдов, а также ограниченное количество западных «добровольцев», принимавших участие в боевых действиях в период войны с ИГ. Будущее этой группы напрямую зависит от хода переговоров между Рожавой и официальным Дамаском. Как заявлял главнокомандующий СДС Мазлум Абди, вывод иностранных комбатантов, связанных с YPG, возможен только при «выполнении ряда соответствующих условий». Фактически на данном этапе YPG и их несирийский компонент остаются «ключевым переговорным ресурсом» СДС, обеспечивая этой политической силе более устойчивые позиции в диалоге с центральными властями.

На наш взгляд, сценарий частичной интеграции данной категории лиц выглядит более реалистичным, чем в случае с предыдущей группой. Несмотря на ожидаемо жесткую реакцию Анкары, настаивающей на полной ликвидации YPG и выдворении аффилированных с ними боевиков за пределы Сирии, а также негативное отношение со стороны значительной части сирийского общества (с учетом тяжелого наследия взаимоотношений курдов и арабов-суннитов в период гражданской войны), ограниченная интеграция иностранных бойцов YPG – прежде всего несирийских курдов – представляется возможной, в том числе через механизмы разоружения, демобилизации и реинтеграции. Однако, как уже отмечалось, все будет зависеть от хода дальнейших переговоров между СДС и центральными властями.

Наконец, третья и наиболее многочисленная категория представляет особый интерес. Иностранные боевики в рядах так называемой сирийской оппозиции сыграли решающую роль в гражданской войне, включая зимнее наступление ХТШ, которое привело к падению режима Башара Асада, и сейчас их дальнейшая судьба стала поводом для ожесточенных дискуссий как среди политиков, так и в экспертной среде.

В отличие от джихадистов ИГ и структур, связанных с YPG, данная категория комбатантов рассматривается новым сирийским руководством не как внешняя угроза, а как важный инструмент сохранения устойчивости нового режима, пока не решена проблема сепаратизма на северо-востоке страны (курды) и в провинции ас-Сувейда (друзские формирования).

Власти объективно заинтересованы в том, чтобы удержать этих боевиков внутри системы, поскольку их массовая демобилизация несет в себе серьезные риски. Прежде всего, иностранные комбатанты обладают колоссальным боевым опытом и высокой идеологической мотивацией, что делает их потенциально опасными для режима: в случае серьезных разногласий и конфронтации с новыми властями они могут перейти в ряды экстремистских структур, где сохраняется привычная джихадистская среда, вынашивающая идею создания «исламского государства».

Как показывает практика, политика Дамаска демонстрирует тенденцию к постепенной институционализации лояльных несирийских боевиков; в том числе обсуждается вопрос о предоставлении им гражданства как вознаграждения за участие в свержении прежнего режима. Однако их нынешняя безусловная поддержка властей не означает политической пассивности: с высокой вероятностью в обозримом будущем речь может пойти о требованиях политического характера. Косвенный признак тому –события в Идлибе, где еще в период гражданской войны начали формироваться устойчивые анклавы иностранных боевиков по национальному и этническому признаку. Отдельные кварталы, населенные выходцами из стран Центральной Азии, Северного Кавказа и Синьцзян-Уйгурского автономного региона, фактически функционировали как закрытые сообщества со своей внутренней иерархией, нормами поведения и культурной практикой.

Нельзя также не отметить межконфессиональный фактор, значительно осложняющий интеграцию иностранных боевиков. Ряд инцидентов, включая участие отдельных групп во внесудебных расправах, похищениях и этнических чистках в отношении алавитской и друзской общин, свидетельствуют об укоренении салафитских убеждений и глубокой нетерпимости к другим религиозным группам – прежде всего к представителям шиитских течений. В случае получения гражданства и занятия должностей в военных и правоохранительных структурах их дестабилизирующий потенциал будет объективно возрастать, формируя долгосрочные угрозы социальной стабильности и межконфессиональному балансу в стране.

Резюмируя вышеизложенное, можно констатировать, что проблема иностранных боевиков не является временным наследием гражданской войны. Она трансформируется в один из фундаментальных факторов постконфликтного урегулирования. Продолжая оставаться на территории Сирии, приезжие комбатанты будут и далее подрывать процесс восстановления полноценного государственного суверенитета, осложнять диалог с соседними странами и служить постоянным препятствием для международной реабилитации Дамаска. В краткосрочной перспективе дифференцированный подход новых властей, вероятно, позволит временно стабилизировать ситуацию. Однако в случае, если не будут выработаны действенные механизмы инкорпорирования либо ассимиляции боевиков, страна рискует столкнуться с долгосрочными экзистенциальными угрозами – от перманентной нестабильности до нового витка гражданской войны.

А.Аль-Джанаби - эксперт "Восточной трибуны", аспирант ЦАИИ ИВ РАН