За последний год региональное и стратегическое положение Ирана претерпело радикальные изменения. Сбылись сценарии, которые когда-то казались невозможными, например крупномасштабная война против Исламской Республики, и теперь, по всей видимости, они могут повториться. Вопрос уже не в том, случится ли еще одна война, а когда и как она начнется, сколько продлятся боевые действия, и что будет потом.

Ядерное досье является главным аспектом всех вопросов, касающихся Ирана. Ключом к ответу на них служит понимание как технической стороны проблемы, так и факторов, определяющих позицию заинтересованных держав. Более того, многие детали постоянно недооцениваются. Наиболее важная из них – это сама ядерная программа. Годами господствовало убеждение, что кризис рано или поздно будет разрешен с помощью дипломатии и Тегеран неизбежно уступит требованиям Запада. На этой почве было построено множество прогнозов, так или иначе связанных с внутренней и внешней политикой Ирана, особенно в отношении Ливана. Однако более внимательное изучение ядерного досье и изменений в подходах мировых и региональных держав за последние два десятилетия показывает, что серьезная конфронтация с неизбежностью начала развиваться еще до начала войны в секторе Газа – в октябре 2023 г.

Данное исследование опирается на открытые источники и охватывает период с момента зарождения ядерной программы Ирана до настоящего времени.

1. Иранская ядерная программа

Иранская ядерная программа мирно стартовала в эпоху правления шаха с целью развития внутреннего научного потенциала. Реализация ее военной составляющей началась во время войны с Ираком, в 1980-х гг. в ответ на разработку и применение Багдадом различных видов оружия массового уничтожения. В 1999 г. Тегеран поставил цель создать пять ядерных боеголовок к 2004 г. Иранская оппозиция обнародовала существование проекта летом 2002 г., но, несмотря на возникший резонанс, разработки продолжились.

Согласно имеющейся сегодня информации, программа состояла из трех классических частей: создание оружейного ядерного материала; создание боеголовки (ядерного детонатора) и средств доставки.

На последнюю стадию процесс вышел в начале тысячелетия. Однако вторжение США в Ирак в 2003 г. спутало все карты. Тегеран осознал, что последствия его действий оказались серьезнее, чем он мог предположить, и не ограничатся экономическими санкциями и дипломатическим давлением. Это побудило руководство страны принять европейское предложение о начале дипломатических переговоров с США по мирной ядерной программе, взяв на себя обязательство отказаться от военной составляющей.

Диалог начался с официального подписания 21 октября 2003 г. ядерного соглашения, которое было закреплено резолюцией 2231 Совета Безопасности ООН от 20 июля 2015 г. Однако дипломатический процесс в конечном счете зашел в тупик и срок действия резолюции (18 октября 2025 г.) истек. Все это время американские и европейские подходы к проблеме кардинально менялись: порой ставка делалась на переговоры и выстраивание сбалансированных двусторонних отношений, а иной раз позиция смещалась в сторону вооруженной конфронтации и открытой враждебности. Что касается Израиля, то на протяжении большей части этого периода (2003–2025 гг.) Тель-Авив пытался оказывать давление на США с целью принятия военных мер против Ирана, однако после операции «Несокрушимая скала» его стратегия подверглась пересмотру.

В июне 2025 г. Тель-Авив добился явного успеха в Двенадцатидневной войне, нанеся значительный ущерб ядерному и оборонному потенциалу Тегерана. Однако иранское ядерное досье до сих пор открыто. С одной стороны, Исламская республика по-прежнему обладает значительным запасом урана, обогащенного до 60%. По оценкам его масса составляет около 408 кг – теоретически этого достаточно для производства нескольких ядерных бомб. Процесс обогащения не требует сложного оборудования, научные знания важнее, чем материальный потенциал, а западные аналитики сходятся во мнении, что Иран освоил ключевые технологии. В то же время обладание подобным оружием – деликатный вопрос, требующий принятия сложных политических решений. Если дипломатический путь так и не выведет из тупика, Исламская Республика может полностью отказаться от диалога с Западом и продолжить укреплять отношения с Россией и Китаем, особенно посредством военного сотрудничества, что очевидно нанесет ущерб интересам Европы и США, даже если Иран не приобретет ядерное оружие. Это означает, что западные страны, а также Израиль, не могут просто ждать и считать свою стратегию сдерживания успешной, как это было в случае с Ираком в 1990-е гг. Суть упомянутого сценария заключается в том, что давление Запада на Иран, по всей видимости, усилится и приведет к новой военной конфронтации с Израилем.

2. Изменения в американском подходе

2.1. Администрация Обамы: прагматизм и оптимизм

В последние пятнадцать лет американский подход к отношениям с Ираном в целом и его ядерной проблеме в частности, многократно менялся, порой вплоть до полной неопределенности. В начале президентства Барака Обамы США стремились наладить как прямые, так и косвенные контакты с Ираном, что укладывалось в рамки стратегии открытых переговоров, принятой Вашингтоном в отношениях с различными международными державами, включая и Россию. В случае с Тегераном существовали определенные факторы, требовавшие дипломатической транспарентности и прямого диалога. В первую очередь, это была необходимость деэскалации ситуации в Ираке для обеспечения вывода американских войск, намеченного на конец 2011 г., а также важно было укрепить сотрудничество с Ираном по афганскому досье и другим ближневосточным регионам, в которых США готовились сократить свое военное присутствие или даже полностью вывести контингент, намереваясь перенаправить весь боевой и дипломатический потенциал на Юго-Восточную Азию. На том этапе открытые отношения с Ираном также стали ответом на давление, которое Европа начала оказывать на Вашингтон еще при президенте Джордже Буше-младшем. Однако сильнее всего от действий ЕС пострадала администрация Обамы как раз из-за принятой ею стратегии улучшения трансатлантических отношений. В этих условиях США продемонстрировали значительную гибкость в переговорах с Ираном, в том числе отказавшись от некоторых прежних требований, таких как полное прекращение обогащения урана – условие, выдвинутое администрацией Джорджа Буша-младшего, – и предоставление сведений обо всех проведенных ядерных исследованиях.

В свете развития неблагоприятных событий на Ближнем Востоке, таких как начало Арабской весны в 2011 г., политический кризис в Ираке после вывода американских войск, усиление ИГИЛ в Сирии и Ираке в 2014 г. и начало войны в Йемене в марте 2015 г., администрация Обамы демонстрировала все большую готовность пойти на компромисс ради скорейшего решения иранской ядерной проблемы. В Вашингтоне отчетливо понимали, что окно возможностей для начала военных действий против Тегерана закрывается. В то время как ситуация на Ближнем Востоке и в мире постепенно ухудшалась, ядерная программа Ирана опасно набирала обороты, приближаясь к моменту, когда будут выполнены все условия для создания оружия. Запасы низкообогащенного урана достигли более 15 тонн, а степень обогащения успешно поднялась до 20%. В начале 2015 г. администрация Обамы подсчитала, что уже через три месяца Тегеран получит все необходимое для создания ракет. Вашингтону было известно, что большинство лабораторий расположены на укрепленных объектах, таких как база в Натанзе. Иран также был близок к тому, чтобы запустить объект во Фордо, защита которого в тот момент превосходила военные возможности США.

Таким образом, иранское ядерное соглашение, заключенное в июле 2015 г., отражало сложные расчеты администрации Обамы. С точки зрения Вашингтона, сделка была, по сути, промежуточным, хотя и необходимым, этапом – способом выиграть время. В отличие от всех предыдущих международных договоренностей по разоружению или ликвидации ядерного потенциала, нынешнее соглашение было заключено сроком на пятнадцать лет. Тегеран понимал это как освобождение от любых обязательств по прошествии указанного периода.

Администрация Обамы смотрела иначе: сделка замораживала ядерный потенциал Ирана и отодвигала момент обретения ядерного оружия, поскольку последний согласился прекратить все работы по обогащению свыше 3,67%, сохранить лишь около 300 килограммов низкообогащенного урана и сдать все излишки. Тегеран также пообещал прекратить разработку центрифуг и залить бетон в активную зону тяжеловодного реактора в Араке, фактически остановив его разработку. По оценке Вашингтона, эти меры должны были отсрочить создание оружия еще на один год. Ядерное соглашение дало США 15 лет, чтобы восстановить силы после войны с терроризмом в Ираке и Афганистане, подготовиться к стратегическому противостоянию с Китаем и разработать военно-технические средства для решения проблем, связанных с иранскими ядерными объектами. Следует также отметить, что Обама и многие деятели Демократической партии рассчитывали на начало новой главы в отношениях между странами, снятие санкций и сотрудничество в ближневосточных вопросах, что, в свою очередь, приведет к заметному либеральному сдвигу в Исламской республике и ослабит влияние консервативной фракции, представленной верховным лидером и Корпусом стражей исламской революции.

Подводя итог, можно сказать, что администрация Обамы пошла на значительные уступки в надежде достичь важных перемен на Ближнем Востоке и намереваясь сместить фокус на Юго-Восточную Азию для противодействия Китаю. Однако в последующие годы стали проявляться признаки провала этого сложного замысла. России удалось вернуться в качестве ключевого игрока на Ближний Восток, и прежде всего в Восточное Средиземноморье, начав военную операцию в Сирии 30 сентября 2015 г. Китай успешно расширил присутствие регионе, открыв в августе 2017 г. первую зарубежную военную базу в Джибути на Красном море. Региональная политика Ирана не изменилась, а ожидаемые преобразования внутри страны не состоялись. Фактически реформаторские и умеренные фракции в Иране стали еще слабее. Ситуация на Ближнем Востоке и в Северной Африке оказалась небывало запутанной. Вместо того чтобы выполнять роль по обеспечению и поддержанию регионального порядка, установленного США после окончания холодной войны, союзники Вашингтона оказались втянуты в сложные локальные конфликты.

2.2. Первая администрация Трампа: сомнения и злоба

Подавляющее большинство республиканцев выступило против подхода администрации Обамы к решению иранской ядерной проблемы, и их поддержала значительная часть демократов. В результате Обама не решился обратиться к Конгрессу за официальным одобрением соглашения с Тегераном. Когда в январе 2017 г. администрация Дональда Трампа пришла к власти, стало ясно, что все договоренности вскоре развалятся или, по крайней мере, будут кардинально пересмотрены. Действительно, в мае 2018 г. Вашингтон объявил о выходе из соглашения. Трамп заметил, что оно «не принесло и не принесет ни спокойствия, ни мира». Вслед за тем были введены прежние экономические санкции. Подход новой администрации основывался на объективных, но зачастую поверхностных соображениях. Республиканцы отвергли уступки, сделанные Обамой, утверждая, что соглашение не отвечает национальным интересам США. Его условия не предусматривали полного раскрытия сведений обо всей прошлой ядерной деятельности, и это позволило соратникам Трампа подвергнуть сомнению оценку прежней администрации о том, что Иран близок к созданию оружия. Их подозрения подтвердились после того, как 30 апреля 2018 г. Израиль объявил, что ему удалось завладеть «секретным ядерным архивом Ирана», и он поделился им с США. Согласно заявлениям Тель-Авива, за последние два десятилетия Тегеран добился значительного прогресса в исследованиях.

Одно из требований сделки заключалось в том, чтобы Исламская республика коренным образом изменила свое «поведение» на Ближнем Востоке. Действительно, в период после подписания ядерного соглашения, с 2015 по 2017 г., политика государства становилась все более агрессивной. Иран пытался использовать территорию Сирии для запуска беспилотников по Израилю. Американские нефтяные компании в Ираке столкнулись с серьезным давлением и угрозами со стороны местных союзников Тегерана, который тем временем усилил поставки оружия хуситам в Йемене, использовавшим его для нанесения ударов по территории Саудовской Аравии. Более того, Иран не смог выполнить торговые соглашения с США, на которые намекал – например, приобрести гражданские пассажирские самолеты на десятки миллиардов долларов у американской компании Boeing.

Расчеты новой администрации основывались и на личных мотивах, важнейшим из которых было стремление продемонстрировать фундаментальные изъяны в подходе прежнего правительства, что объяснялось враждебным отношением Трампа к Обаме. Именно поэтому в течение своего первого срока президент неоднократно заявлял, что решит иранскую ядерную проблему с помощью стратегии «максимального давления», которая вынудит Тегеран принять условия Вашингтона без всяких переговоров. Этот подход – и в особенности навязчивое стремление доказать ошибки прежней администрации – не позволил добиться прогресса. Напротив, ситуация, связанная с разработкой ядерного оружия, стала еще опаснее, чем была до подписания соглашения в июле 2015 г. Администрация Обамы согласилась заключить его после того, как Иран обогатил уран до 20%. Однако в годы правления Трампа Тегеран значительно увеличил число центрифуг, ввел в эксплуатацию хорошо укрепленный объект в Фордо и приготовился к перезапуску тяжеловодного реактора в Араке. К апрелю 2021 г. ему удалось наладить обогащение урана до 60%.

2.3. Администрация Байдена: осторожный прагматизм

Администрация Джо Байдена унаследовала иранское ядерное досье в крайне сложной обстановке. Противостояние с Китаем и Россией приобрело открытый характер и было представлено в американской печати как возвращение к конфликту великих держав. Что касается Ирана, то ни один из имеющихся сценариев не вселял оптимизма в сторонников нового главы Белого дома. При Байдене демократы оказались гораздо менее оптимистичны, чем при Обаме, в отношении того, что могла бы принести ядерная сделка, и оставили надежды на кардинальные изменения в политике Ирана. Мирные инициативы отошли на второй план, хотя соглашение с Ираном могло бы дать существенные преимущества в противостоянии как с Россией, так и с Китаем.

Однако для новой администрации США личные мотивы играли не последнюю роль. Байден строил свою кампанию на том, что Трамп допустил грубую ошибку в отношениях с Ираном и что ядерную проблему можно решить дипломатическим путем. Поэтому, вступив в должность в начале 2021 г., его администрация заявила о готовности к диалогу с Тегераном. В то же время Вашингтон не демонстрировал серьезной заинтересованности в вопросе, избегая озвучивать четкие сроки или говорить об обязательствах. Начало операции России на Украине в феврале 2022 г. и разразившийся мировой энергетический кризис подтолкнули сторонников Байдена к более тесному диалогу с Ираном. Тем не менее, уровень американских амбиций был значительно ниже, чем при правлении Обамы. Новая стратегия была направлена на дипломатическое сближение для смягчения мирового энергетического кризиса – позволить Тегерану увеличить экспорт нефти, закрыв при этом глаза на его экспансию.

Между тем экспорт иранской нефти уже начал расти. В 2020 г. доходы от сделок достигали 19 млрд долларов, в 2021 г. они составили уже 25 млрд, а в 2022 г. выросли до 42 млрд долларов.

Сотрудничество с Ираном подтолкнуло США и европейские страны начать летом 2022 г. серию переговоров, чтобы рассмотреть возможность возобновления ядерного соглашения. По их итогам был составлен план, предложенный Ирану в середине августа 2022 г. Он предусматривал поэтапное возвращение к реализации предыдущих договоренностей. Западные страны ослабляли санкции и официально разрешали Ирану увеличивать экспорт нефти при условии, что тот в свою очередь снижал уровень обогащения урана и предоставлял информацию о некоторых секретных ядерных объектах, которые не были раскрыты в ходе предыдущих переговоров. Тегеран не одобрил план. Однако администрация Байдена предпочла сосредоточиться на более достижимых целях. Отныне основное внимание уделялось экспорту нефти, что помогало смягчить последствия наложенных на Россию санкций, и обсуждению некоторых частных проблем, таких как «досье задержанных». В августе 2023 г. Вашингтон объявил о готовности обменять пять граждан Ирана, задержанных в США, на американских заключенных, а также разморозить иранские активы в Южной Корее при условии, что они будут использованы для покупки продовольствия и медикаментов.

Следует отметить, что администрация Байдена придерживалась подхода аналогичного тому, что был избран во времена Обамы, – а именно, пытаясь подготовить Ближний Восток к эпохе после размежевания США. Однако новое правительство сделало ставку не на большую сделку с Ираном, а на ряд соглашений и договоренностей между Вашингтоном и его союзниками, в частности, содействуя нормализации отношений между странами Персидского залива и Израилем и установлению торговых связей между Азией и Европой через Ближний Восток. Сближение с Тегераном администрация Байдена рассматривала как способ снизить напряженность в регионе, что позволило бы реализовать эти соглашения, которые, в свою очередь, в перспективе привели бы к политической и экономической изоляции Ирана. Таким образом, США рассчитывали добиться успеха в его сдерживании благодаря консолидация восточных союзников. Что же касается непосредственно ядерной проблемы, то с октября 2022 г. было сделано несколько официальных заявлений, свидетельствующих о снижении интереса к возобновлению соглашения. 1 июня 2023 г. Вашингтон официально объявил, что возобновление сделки больше не является приоритетом.

Во времена президентства Байдена закрепилось представление о том, что Иран является источником опасности и угрозой, с которой необходимо вести стратегическую борьбу до тех пор, пока не будут достигнуты договоренности по ее снижению. Позиция Вашингтона в отношениях с Тегераном после начала войны в Газе в октябре 2023 г., во время обмена ударами между Израилем и Ираном и во время Ливанской войны 2024 г. свидетельствует о том, что США постепенно оставили надежду найти способ дипломатического урегулирования. В период с июня по июль 2024 г. среди американских политиков развернулись широкие дебаты о будущем Исламской республики.

Эта полемика заглушила сообщения СМИ о подозрительной ядерной деятельности Ирана. Согласно просочившейся информации, Вашингтон ограничился секретным предупреждением Тегерану о том, что за ходом его разработок ведется пристальное наблюдение. Похоже, что соратники нынешнего главы Белого дома, предпочли оставить окончательное решение иранской ядерной проблемы на усмотрение следующей администрации, чему окончательно способствовало объявление Джо Байдена 21 июля 2024 г. о снятии своей кандидатуры с президентских выборов.

2.4. Вторая администрация Трампа: отсутствие стратегии

На протяжении первого президентского срока Дональд Трамп демонстрировал нежелание идти по пути дипломатического урегулирования иранского вопроса и не разделял оптимизма в отношении совместного будущего двух стран. В начале второго срока его позиция во многом оставалась прежней. Однако Трамп вернулся в Белый дом, пообещав избирателям положить конец войнам по всему миру и облегчить бремя американских налогоплательщиков благодаря умению заключать сделки и стратегии, которую президент и его окружение называли «дипломатией с позиции силы». На практике, уже вскоре после его вступления в должность, в прессу просочились сведения о том, что США готовятся ужесточить санкции против Ирана, особенно в отношении нефтяного сектора. В марте стало известно, что Трамп направил послание верховному лидеру Исламской республики с призывом к скорейшему заключению нового ядерного соглашения, которое должно быть подписано не позднее, чем через два месяца. Официально президент США объявил об этом сроке во время встречи с премьер-министром Израиля Б.Нетаньяху, пояснив, что переговоры с Ираном начнутся в Омане 12 апреля и что встреча не будет похожа на предыдущие.

Трамп назначил своего давнего друга Стивена Уиткофа специальным посланником по Ирану. Тот провел несколько раундов переговоров с представителями Исламской республики, в том числе напрямую, и сделал ряд заявлений, заверив, что был достигнут значительный прогресс. Во время визита Трампа в страны Персидского залива в середине мая Уиткоф выступил с сообщением, что уже готов новый проект соглашения. По сведениям, просочившимся в СМИ в апреле и мае, администрация Трампа намеревалась смягчить позицию и отказаться от требования полного прекращения обогащения урана, что вызвало бурную критику внутри Республиканской партии. Ее лидеры настаивали, что условие невозможно отменить, поскольку оно было выдвинуто администрацией Джорджа Буша-младшего, которая успешно убедила членов Совета Безопасности ООН принять резолюции 1696 и 1737 в 2006 г., предписывающими Исламской Республике прекратить обогащение урана под угрозой санкций. Сообщения в прессе побудили Трампа выступить с заявлениями, подтверждающими, что он не отказывался от данного требования. На этом неопределенном фоне 13 июня Израиль начал военную операцию против Ирана. Глава Белого дома заявил, что она была проведена после истечения 60-дневного срока, данного Тегерану для заключения ядерного соглашения.

Ход событий этих первых шести месяцев еще свеж в памяти наблюдателей, однако истинные мотивы президента США остаются предметом споров. Мы полагаем, что Трамп придавал иранскому ядерному досье меньше значения, чем в первый срок, уделяя основное внимание другим направлениям внешней политики. В настоящее время американскую общественность намного сильнее волнуют проблемы экономики, отношения с Китаем и текущие военные конфликты.

Трамп также неоднократно давал понять, что не намерен выполнять угрозы по истечении установленных им же сроков – как для противников, так и для международных союзников. В первых числах апреля он начал новую торговую войну, объявив о введении пошлин для торговых партнеров США, если те не согласятся сократить торговый дефицит. Однако и сейчас, в начале ноября 2025 г., глава Белого дома продолжает выдвигать условия и переносить даты. Постоянные отступления привели к тому, что американские СМИ окрестили его «ТАКО» (TACO) – аббревиатура от «Трамп всегда трусит» (Trump always chickens out).

Последние десять месяцев также показали, что президент США избегает любых обязательств или заявлений, которые могли бы связать его или привели к дорогостоящей военной конфронтации. Яркий пример – военная операция против хуситов в Йемене, начатая 15 марта. Трамп заявил, что она будет остановлена только после прекращения атак на торговые суда в Красном море и Аденском заливе. Однако 6 мая он неожиданно, не уведомив израильтян, объявил о сворачивании военных действий, сославшись на достижение соглашения о прекращении атак. Хуситы, однако, опровергли наличие таких договоренностей. Их нападения возобновились, но Трамп не вернулся к военному сценарию.

Таким образом, позиция президента США в иранском ядерном вопросе заключалась в стремлении создать видимость успеха и продемонстрировать умение заключать сделки, угрожая применением силы, но не будучи готовым ее реально использовать. Назначение его давнего друга Уиткофа ответственным за это досье ничем не отличается от передачи сирийского и ливанского вопроса в ведение Тома Баррака – еще одного приближенного. Ни тот, ни другой не обладали ни дипломатическим опытом, ни техническими знаниями в порученных сферах, что сделало их объектом критики в американских ведомствах. Однако они хорошо понимали образ мыслей президента, который всегда спешил заключить быстрые и громкие сделки, даже без консультаций с близкими союзниками и не вникая в технические детали. Подход Трампа, Уиткофа и Баррака не учитывал самостоятельные шаги Израиля. Преследуя собственные интересы, Тель-Авив нанес военный удар по Ирану, как прежде вмешивался в ситуацию на юге Сирии, бомбил Дамаск и оказывал давление на новую сирийскую администрацию с целью вывода войск из ас-Сувейды. Его действия каждый раз становились неожиданностью для американских дипломатов.

Подводя итог обсуждению подхода администрации Трампа к иранской ядерной сделке, можно констатировать, что ее политика была лишена стратегической цельности – как в определении задач, так и в выборе средств, а исполнители не были готовы серьезно заниматься решением вопроса. Хотя не исключено, что президент еще вернется к обсуждению переговоров с Ираном или вновь попытается заключить «сделку века», более вероятно, что он предпочтет полностью игнорировать ядерную проблематику до следующих выборов, если сочтет прорыв в этом направлении труднодостижимым. Фактически он может вернуться к той же тактике, что применял в первый срок к северокорейскому досье. Главная же опасность заключается в том, что центр принятия решений по иранскому вопросу сместился от Вашингтона (как это было при Обаме и Байдене) к Тель-Авиву. Убедившись в готовности Израиля к военным действиям против Ирана, Трамп вряд ли вмешается, чтобы предотвратить их повторение – особенно если увидит поддержку со стороны европейских союзников, а также Демократической и Республиканской партий в Вашингтоне.

Д-р Амаль Абу Зейд – советник экс-президента Ливана, депутат парламента Ливана от Свободного патриотического движения (2016–2018), член Научно-издательского совета Научно-аналитического портала "Восточная трибуна"