Характерный для нашего времени стремительный бросок мирового большинства из колониального прошлого в пространство свободы и гуманизма, из однополярности и диктата в полицентричность, из монокультурности и хищнической эксплуатации в экономическое лидерство встречает яростное сопротивление противников естественного обновления мирового расклада из числа бывших метрополий, образующих так называемый коллективный Запад.

Это сопротивление особенно заметно в районах, имеющих определяющее значение для постепенного переформатирования мирохозяйственных связей в соответствии с новыми реалиями. Нередко оно накладывается на старые, теми же колонизаторами созданные проблемы, чаще всего – территориально-политического свойства.

Именно таким представляется сегодня регион Юго-Восточной Азии, и конкретнее – район Южно-Китайского моря (ЮКМ) площадью более 3,5 млн кв. км. Акватория этого водного массива богата нефтью, газом, железомарганцевыми конкрециями, рыбными ресурсами.

Но главная ценность ЮКМ – это его выгодное географическое положение на стыке Тихого и Индийского океанов, в зоне оживленных торговых путей, ведущих из Европы в Африку и далее в Азию, Северную и Южную Америку. Можно сказать, что тот, кто владеет ЮКМ, во многом формирует политико-экономическую географию ЮВА и АТР («ИТР» на языке коллективного Запада).

Этот тезис подтверждается следующими фактами: по водам Южно-Китайского моря проходит более трети мирового торгового траффика и перевозится товаров на сумму более 3 трлн долл. США (по некоторым оценкам – до 5,5 трлн). Притом на сырую нефть приходится 45%, на пропан – 42%, на автомобили – 26% и на балкерные перевозки – 23% общемирового оборота.

Транзит через ЮКМ занимает значимое место в торговле США, КНР, Японии, Германии, Великобритании, Франции, Индии, Италии, Бразилии, Канады, Австралии, Новой Зеландии и, разумеется, стран АСЕАН. Достаточно сказать, что по водам Южно-Китайского моря поступает около 80% импорта энергоносителей и проходит около 40% всей внешней торговли флагмана мировой экономики – Китая.

Связующую роль ЮКМ давно оценили колонизаторы. Пионерами колониального дележа его акватории и островных территорий стали испанцы в конце XVIII века. С тех пор территориально-политическая проблематика Южно-Китайского моря завязалась в сложнейший узел со многими участниками (ведущие – КНР, Вьетнам, Филиппины, Малайзия, Тайвань, Бруней и, по мнению многих, Индонезия). В основном она касается принадлежности Парасельских островов и островов Спратли.

Не углубляясь в детальное описание генезиса и процесса развития территориальных споров (его несложно найти в иных источниках), в качестве водораздела можно упомянуть 2002 г., когда была формализована Декларация о поведении сторон в ЮКМ между Китаем и АСЕАН, и 2011 г., отмеченный запуском переговорного процесса по соответствующему юридически обязывающему (в отличие от декларации) кодексу, подтверждающему приверженность сторон мирному разрешению споров, закрепляющему комплекс необходимых для этого мер доверия и прочерчивающему предметные области сотрудничества в освоении нефтегазовых ресурсов, рыболовстве, охране окружающей среды и др.

Состоялось несколько переговорных раундов и «читок» проекта. Они носят непростой характер – слишком много интересов замешано в эту проблему. Как утверждается, достигнута договоренность завершить работу над документом в текущем году.

Во взглядах асеановских участников переговоров при общей нацеленности на результат присутствует известная и немалая нюансировка – от более конструктивных Малайзии и Индонезии до «нейтрального», но прозападного Сингапура. Замыкают этот список Филиппины, связанные военно-политическим союзом с США и занимающие наиболее последовательную антикитайскую позицию по повестке ЮКМ. Именно Манила инициировала обращение в международный арбитражный суд в Гааге по поводу легитимности китайской территориальной заявки в Южно-Китайском море. Выигрыш ею дела в 2016 г. не только не облегчил, а скорее осложнил достижение компромиссов, отбросив на годы назад разговор о кодексе поведения.

По странной иронии судьбы именно на 2026 г., призванный подвести черту под работой над документом, приходится и председательство в АСЕАН Филиппин, чья прозападная элита далеко не всегда в состоянии отделить национальные интересы от интересов евроатлантистов.

Это заставляет вернуться к вопросу о роли колониальных держав и их групповой солидарности в консервации территориальных проблем ЮКМ. В отличие от членов Ассоциации и её друзей их подходы никогда не страдали расхождением. Кроясь за фасадом невмешательства, они последовательно и неизменно разогревали повестку размежевания в спорных акваториях под вывеской соблюдения международного права, свободы судоходства и аэронавигации, либерализации предпринимательской деятельности, заботы об экологии и изменении климата.

Движимые испытанным принципом «разделяй и властвуй», надежно привязав к себе Манилу и встроив её в различные антикитайские (и антироссийские) агрессивные треугольники и многоугольники на пространстве ИТР, они наверняка постараются использовать свой шанс, чтобы и на сей раз бросить тень на переговорный процесс, не допустить складывания в ЮВА (и шире говоря, АТР) единого политико-экономического пространства или рождения в Евразии новой формулы безопасности, единой и неделимой, чего добиваются Россия и её союзники.

Благо колониальная активность евроатлантистов в Азии на Тихом океане сформировала для этого необходимый опыт, а разнообразные индо-тихоокеанские стратегии заложили идейную основу, суть которой в конечном счете сводится к тому, чтобы не дать восторжествовать новым реалиям многосторонности, вернуть и зацементировать атмосферу конфронтации и недоверия, не позволить глобальному Югу и Востоку реализовать преимущества, создаваемые нацеленностью на объединение усилий в рамках равноправного и взаимовыгодного сотрудничества. Характерно, что азиатский раздел новой стратегии национальной безопасности США также как нельзя лучше вписывается в эти цели.

Впрочем, помимо регионального разреза, у западников могут быть и иные, далеко идущие цели, которые вызывают тревогу на фоне все более отчетливо проявляющегося в последнее время авторитаризма и аррогантности атлантистов на примере событий в Венесуэле и на Украине.

Не секрет, что предметом их повышенной деструктивной активности являются опорные для складывающегося многополярного мира структуры – БРИКС и ШОС. Стремление к участию в их деятельности повсеместно растет, не обойдя стороной и Юго-Восточную Азию, а значит – государства АСЕАН, многие из которых являются или полноправными членами или партнерами упомянутых организаций. В свою очередь, эти страны имеют собственные интересы применительно к территориальному размежеванию в ЮКМ, которые еще не прошли тонкой настройки или огранки в рамках упоминавшегося уже не раз кодекса на предмет мирного сосуществования и многосторонней кооперации.

Вполне логичной в этой ситуации видится попытка евроатлантистов подвести мину под переговорный процесс, чтобы подорвать крепнущий тренд на освобождение от узких рамок колониальных представлений в регионе и расширение круга симпатизантов новой региональной архитектуры, открытой и инклюзивной. А главное – вбить клин между участниками БРИКС и ШОС, остановить их расширение и укрепление. Перегрузки, вызванные нынешними и возможными кризисными ситуациями в Латинской Америке, на Ближнем Востоке и в Европе, формируют для этого питательную почву.

Подобный сценарий не представляется гипотетическим или слишком алармистским, особенно в свете растущего количества атак и угроз в адрес государств БРИКС и ШОС и их руководителей со стороны коллективного Запада. Об этом говорит и риторика некоторых региональных журналистов, уверявших изо всех сил, что та же БРИКС – не более чем пустышка, которую раздирают противоречия и которая обслуживает интересы одного Китая. Оставим эти комментарии, равно как и нежелание принять меняющийся мир, на их совести…

Российская Федерация по праву считается интегральным, успокаивающим и балансирующим фактором регионального расклада. Позиция Москвы по проблематике территориально-политического урегулирования в ЮКМ кристально понятна и чистоплотна. Россия не ищет себе выгод, не противопоставляет одни страны другим. В наших глазах участники территориальных споров в состоянии сами и без вмешательства извне, особенно внерегионального, найти решения, которые соответствуют их интересам. Такой подход снискал себе понимание и уважение вовлеченных в переговоры сторон, хотя, конечно, не является уникальным и вытекает из более общих принципов российской внешней политики.

Как представляется, имеет смысл подумать о том, как конвертировать это обстоятельство в ходе политологических (а может, и не только политологических) дискуссий на полях встреч по второй или полуторной дорожкам БРИКС и ШОС, чтобы привнести в них специфику переживаемого момента, актуализировать повестку антикризисных механизмов с учетом вызовов, создаваемых раскольнической деятельностью Запада, продумать на экспертном уровне меры коллективного реагирования. Ни в коей степени не вступая в конфликт с суверенитетом государств-участников данных структур, это могло бы пойти на пользу уплотнению их внешнеполитической координации, повышению уровня взаимного доверия. В АТР это позволило бы обеспечить интеграцию политической мысли между БРИКС и ШОС с одной стороны и признанной опорой многосторонности, АСЕАН, с другой.

В конечном счете выиграло бы не только дело конфликтного реагирования и решения застарелых проблем, но и становление новой формулы общерегиональной евразийской безопасности, в которой нуждаются все народы Азии и Тихого океана.

Р. Петров – эксперт Научно-аналитического портала «Восточная трибуна»