Визит наследного принца Саудовской Аравии Мухаммада бин Салмана в Вашингтон в ноябре текущего года стал не просто заметным дипломатическим мероприятием, а, как представляется, знаковым событием в глобальной экономике стратегических ресурсов. За фасадом традиционных обсуждений безопасности и энергетики скрывается новая, более серьезная задача – создание альтернативного центра силы в области критически важных полезных ископаемых, призванного бросить вызов гегемонии Китая. Это не просто сделка – это пересмотр сложившейся мировой цепочки поставок, от которой зависит почти всё: от обороны до цифровых экосистем, включая искусственный интеллект.

Подписанное США и Саудовской Аравией соглашение носит комплексный характер и слагается из трех взаимосвязанных частей.

Прежде всего, это рамочная программа по минеральной безопасности – стратегическая дорожная карта, охватывающая все этапы создания стоимости: от разведки и добычи урана и редкоземельных металлов до производства постоянных магнитов. Ее цель – не просто облегчить процесс привлечения инвестиций, а обеспечить защищённые каналы поставок между союзниками, минимизирующие политические и экономические риски. В этом можно усмотреть прямую реакцию на использование Китаем механизмов экспортного контроля как инструмента давления, что было ярко продемонстрировано в недавнем прошлом.

Ядро сотрудничества – совместное промышленное производство. Наиболее конкретным и знаковым проектом является планируемо строительство в Саудовской Аравии завода по переработке редкоземельных металлов. Модель финансирования говорит сама за себя: в роли стратегического инвестора, которому принадлежит 49% уставного капитала, выступает министерство обороны США. Это беспрецедентная степень вовлечённости Пентагона в гражданский проект, что еще раз доказывает важность данного вопроса для западного партнера. Американская компания MP Materials, крупнейший поставщик редкоземельных элементов за пределами Китая, обеспечивает сырьём критически важные технологии и ноу-хау. Саудовская Ma’aden, 67% акций которой находятся у государственного фонда, владеет контрольным пакетом в 51%, что гарантирует королевству суверенный контроль над активами и будущими доходами.

По замыслу американцев, этот завод должен устранить ключевую уязвимость Запада – зависимость от Китая в сфере переработки металлов, особенно тяжёлых редкоземельных (диспрозий, тербий), без которых невозможно производство высокотехнологичного вооружения и развитие зелёных технологий.

И, наконец, ядерное сотрудничество. Соглашение по мирному атому («Соглашение 123») тесно связано с темой добычи минералов. Месторождение Джабал Сайид содержит не только более 550 тыс. тонн редкоземельных элементов, но и около 31 тыс. тонн урана. Это позволяет извлечь взаимную выгоду: развитие саудовской ядерной программы создаст спрос на «внутренний» уран, а опыт и технологии США помогут наладить полный топливный цикл. В Вашингтоне видят в этом шанс снизить зависимость от российских (30% импорта) и китайских услуг по обогащению и тем самым усилить свою энергетическую безопасность.

Попытаемся спрогнозировать влияние американо-саудовского альянса на мировой рынок критически важных минералов. Несмотря на то, что соглашение только подписано, а до его реализации еще довольно далеко, уже сейчас видно, что последствия будут значительными и затронут самые разные сферы мировой экономики.

Во-первых, эпоха, когда Китай контролировал свыше 80% переработки редкоземельных металлов, вероятно, подходит к концу. К 2030 году может сформироваться трёхполюсная структура: китайский, американо-саудовский и, возможно, австралийско-японский или европейский хабы. Это приведёт не только к здоровой конкуренции, но и к возникновению новых форм «ресурсного национализма».

Во-вторых, Саудовская Аравия, благодаря низкой стоимости энергии (рекордно дешёвая ветровая и солнечная генерация) и ускоренным регуляторным процедурам (получение лицензии на работу за 180 дней против 7–10 лет в США), может стать магнитом для регионального капитала. Страны Африки (Малави, Намибия, ЮАР), обладающие запасами, но не имеющие перерабатывающих мощностей, получат возможность поставлять сырьё в Саудовскую Аравию, а не в Китай.

В-третьих, следует ожидать ответных действий Китая. Здесь вероятны:

- усиление контроля над экспортом технологий, а не только сырья;

- активизация инвестиций в Африке и Латинской Америке для сохранения влияния на рынок;

- торговое и дипломатическое давление на страны, которые решат изменить пути поставок.

Кроме переформатирования мирового рынка критически важных минералов с созданием американо-саудовского альянса в данной сфере возникают дополнительные стратегические риски и вызовы.

Экологические издержки: переработка редкоземельных металлов довольно энергоёмкий и потенциально вредный процесс. Способность Саудовской Аравии совместить свои амбиции с «зелёными» стандартами, которых требуют западные партнёры, окажется под вопросом.

Политическая волатильность: долгосрочные проекты зависят от стабильности в регионе. Любой серьёзный локальный конфликт, коих потенциально насчитывается не один, может заморозить инвестиции.

Технологическая гонка: успех определяется не только возможностью добывать полезные ископаемые, но и способностью создать полный инновационный цикл. Здесь Китай пока имеет огромную фору.

В целом можно отметить, что сотрудничество США и Саудовской Аравии в сфере критических минералов – это больше, чем экономический договор. Это стратегическое переформатирование цепочек поставок в эпоху технологического соперничества великих держав. Альянс, рождённый 80 лет назад на добыче нефти, сегодня перезагружается для получения ресурсов, которые определят лицо XXI века, – редкоземельных элементов и урана.

Если проекты будут реализованы в заявленные сроки, к 2030 году мировой рынок критических минералов станет более сбалансированным, но и более политизированным. Победителями выйдут не только Вашингтон и Эр-Рияд, но и все страны, получившие альтернативу единственному поставщику. Главный же вопрос остаётся открытым: сможет ли создаваемая сегодня более сложная архитектура глобальных поставок обеспечить стабильность или спровоцирует новые конфликты? Ответ на него будет получен уже в ближайшие пять лет.

Научно-аналитический портал "Восточная трибуна"