Двухнедельные протесты в ряде крупных городов Исламской Республики Иран (ИРИ), хотя и не привели к смене «режима аятолл» тем не менее продемонстрировали бóльшую, по сравнению со всеми предыдущими выступлениями после революции 1979 г., нацеленность на борьбу с действующей властью. При этом наивысшего накала, в том числе с учетом количества жертв, они достигли 8-9 января текущего года, что было, несомненно, связано с призывом сына последнего иранского шаха Реза Пехлеви к населению массово выйти на улицы.

Так чего же не хватило иранской оппозиции, даже с учетом ее демонстративной поддержки из-за рубежа? Несмотря на масштабность протестов, в Иране, по мнению большинства экспертов, так и не нашлось силы или лидера, способных повести за собой народ. Реформаторские и национально-религиозные течения, соперничавшие друг с другом на протяжении трех десятилетий, сегодня столкнулись с кризисом неактуальности.

Реформаторы, имевшие перманентный авторитет в среднем классе и обещавшие перемены изнутри, теперь оказались в тупике конфликта интересов: c одной стороны, они хотят сохранить нынешнюю структуру власти, сменив религиозного лидера, а с другой – представлять то поколение населения, которое превзошло всю религиозную идеологическую структуру. Для иранцев, желающих индивидуальных свобод в стиле западных обществ и взаимодействия с миром, «капельные реформы» и религиозная ограниченность этого движения находятся далеко от реальности сегодняшней действительности.

В свою очередь, национально-религиозные группы, которые всегда стремились построить мост между традицией и современностью, сегодня, как считает ряд политологов, фигурально стоят посреди. Серьёзная критика данной тенденции со стороны группы протестующих обусловлена их «ностальгическим страхом» по отношению к Западу и чувствительностью к связям с мировыми державами, особенно с Соединёнными Штатами и Израилем. Национально-религиозных активистов, которые до сих пор смотрят на понятие независимости через призму шахских времен, обвиняют в том, что они всё ещё страдают от некоторых исламских ограничений в отношении индивидуальных свобод (например, ношение хиджаба).

Этнические и региональные движения в Исламской Республике, хотя и несут законные и исторические требования, не смогли представить всеобъемлющий и национальный план для разрешения кризиса среднего класса из-за того, что были сосредоточены на устранении проблем местного уровня, касающихся исключительно конкретного этноса (курдов, луров, азербайджанцев и др.). По оценке некоторых аналитиков, они в существующих в стране условиях не могут завоевать доверие основной части городского среднего класса и поэтому не вышли на национальный уровень для преодоления нынешнего тупика.

Иранская оппозиция за рубежом практически не смогла предоставить оперативную версию благополучия и повседневных свобод молодого поколения. По убеждению западных экспертов, ей не удалось «достать из рукава» вариант немедленного выхода Ирана из кризиса и обеспечения современных гражданских прав протестующих, оказавшихся без средств к существованию и социальном удушении. На самом деле эти движения, уже по высказываниям самих иранцев, больше сосредоточены на корректировке формы системы, тогда как новое поколение стремится повысить уровень жизни.

В такой ситуации Р.Пехлеви, по мнению значительной части протестующих, оказался наиболее приемлемым вариантом, который разрешает противоречия между Ираном и «Западным миром». Он в целом соответствует образу жизни нового поколения и заявляет о расширенном взаимодействии с международным сообществом (включая Израиль), что приведет к возвращению капитала и стабильности в страну. Конечно, тот факт, что имя Пехлеви произносят на улицах иранских городов чаще, чем любой другой оппозиционной группы, не означает безусловный общественный консенсус по поводу его лидерства или отсутствие вызова его взглядам и программам, но прежде всего это может быть результатом краха конкурирующих течений.

В этом и заключается, по мнению некоторых политологов, «великий парадокс» политической сцены Ирана: с одной стороны, есть опытные фигуры – от радикальных левых и реформаторов до национально-религиозных и республиканцев – которые называют Р.Пехлеви «наследником тирании» прошлого, а с другой – представители мятежного поколения, вместе с группой иранского среднего класса, несмотря на эти ярлыки, называют его единственным «проходом» через изоляцию, бедность и репрессии. Для группы протестующих среднего класса индивидуальные свободы «светскость» Р.Пехлеви гораздо более привлекательны, чем сложные теории опытных политических активистов, которые всё ещё пытаются разгадать тайну отклонения революции 1979 г. от их первоначальных обещаний экономического процветания, политической свободы и продвижения человеческого достоинства.

Вместе с тем Р.Пехлеви, который провёл почти полвека за границей, до сих пор не смог собрать необходимые силы для смены исламского строя. Он также сталкивается с более фундаментальным вопросом: какой порядок хотели бы установить иранские монархисты? При этом он неоднократно заявлял, что его цель – помочь Ирану перейти к демократии – и, возможно, сыграть роль конституционного монарха, если народ примет такой вариант. Однако многие из его самых ярых сторонников открыто выступают за восстановление абсолютной монархии. Это противоречие, по признанию ближайшего окружения самого Р.Пехлеви, в значительной степени ограничило его возможности вербовать недовольные элиты и настроить их против режима.

Подводя некоторые итоги протестов в Иране, большинство аналитиков склоняются к выводу, что одним из ключевых условий, недостающих для смены «режима аятолл» в стране, стало отсутствие лидера, способного объединить протестующих. Сможет ли Р.Пехлеви при условии зарубежной пропагандистской поддержки вырасти в национального авторитета, способного вывести ИРИ из политического и экономического кризиса? С другой стороны, учтет ли правящий в Тегеране режим опыт последних событий, чтобы не допустить их в будущем, например посредством введения частичных политических, экономических и социальных поблажек для населения. Ответы на данные вопросы покажет ближайшее время.

Научно-аналитический портал "Восточная трибуна"