Влиятельный шиитский лидер Муктада ас-Садр 27 мая с.г. опубликовал в социальных сетях заявление, которое многие наблюдатели восприняли как поворотный момент. Он объявил о полном разрыве связей Национального шиитского движения с его вооруженным крылом – «Сарая ас-Салям» («Бригады мира»). Одновременно эта группировка выводится из состава зонтичной военизированной организации «Хашд аш-Шааби» (Силы народной мобилизации, СНМ), а входящие в нее 313, 314 и 315 бригады общей численностью около 9000 человек переходят в непосредственное подчинение премьер-министру.

В стране, где параллельные центры вооруженной силы давно стали нормой, а не аномалией, добровольный отказ одного из крупнейших игроков от собственного военного крыла выглядит почти беспрецедентно. Недавно избранный премьер-министр А. аз-Зайди инициативу ожидаемо приветствовал, увидев в ней шаг к укреплению внутренней стабильности и закреплению принципа государственной монополии на оружие. Однако за этим жестом скрывается куда более сложная политическая калькуляция, и именно она определяет, станет ли инициатива реальным разоружением или останется тактическим маневром.

Государство, которое не контролирует оружие

Чтобы оценить значение шага ас-Садра, необходимо понять, что представляет собой иракская военно-политическая система. Со времен разгрома «Исламского государства» (организация признана террористической и запрещена в Российской Федерации) Силы народной мобилизации превратились из временного ополчения в постоянный силовой институт, формально интегрированный в государственные структуры, но фактически пользующийся значительной автономией. Многие входящие в него формирования сохраняют тесные связи с Тегераном, собственные источники финансирования и политическую повестку. Государство платит этим людям жалованье, но далеко не всегда может отдавать им приказы.

Именно эта двойственность – формальная интегрированность в государственные институты при фактической независимости – и составляет суть иракской дилеммы. После выборов 2018 г. многие лидеры вооруженных групп сменили военную форму на гражданские костюмы, войдя в парламент и правительственные структуры, но при этом сохранили за собой роль полевых командиров, не утратив контроля над формированиями. Принцип государственной монополии на применение силы, базовый для любого современного государства, в Ираке остается скорее декларацией, чем реальностью. В этих условиях любая попытка «разоружения» неизбежно оказывается не столько военной, сколько политической операцией.

Гамбит ас-Садра: разоружение как политический капитал

Было бы наивно полагать, что ас-Садр действует исключительно в интересах государства. Иракский лидер на протяжении всей своей карьеры демонстрировал редкое чутье на смену политической конъюнктуры и неоднократно совершал резкие развороты – от вооруженного сопротивления к участию в выборах, от бойкота парламента к попыткам его возглавить. Его нынешний жест правильнее всего читать в этой же логике: отказ от военного крыла превращается в особого рода политический капитал.

Во-первых, такой жест позволяет ас-Садру заявить, что он первым из всего шиитского политического лагеря добровольно подчинился государству, а значит, предстать фигурой национального масштаба, действующей ради интересов Ирака и его граждан. На фоне военизированных формирований, цепляющихся за оружие и связи с Тегераном, это выгодное отличие.

Во-вторых, ас-Садр, в сущности, ничем не рискует. Его главный инструмент – не вооруженное крыло, а способность к мобилизации «толпы». По одному его призыву десятки тысяч сторонников готовы выйти на улицы Багдада и выполнить любой приказ: яркий тому пример – штурм парламента в 2022 г. Именно эта способность, а не несколько бригад «Сарая ас-Салям» в составе СНМ составляет подлинную основу его влияния. Поэтому передача военного крыла под командование премьер-министра обходится ему дешево: он расстается с активом, который при наличии уличного ресурса вторичен, и приобретает за это весомый политический капитал.

Наконец, в-третьих, эта инициатива (причем подчеркнуто добровольная) создает мощное давление на конкурентов ас-Садра. Теперь именно им приходится объяснять, почему они не следуют его примеру, а по сути – почему приказы из Тегерана для них приоритетнее воли национального правительства. Любое промедление с их стороны выглядит уже не как осторожность, а как демонстрация лояльности внешнему актору в ущерб собственному государству.

Шаг ас-Садра невозможно оценивать вне регионального контекста. Приход к власти А. аз-Зайди состоялся при прямом участии Вашингтона, заблокировавшего кандидатуру проирански настроенного Н. ал-Малики. Американская администрация недвусмысленно увязала свою поддержку нового правительства с реальными шагами по обузданию проиранских формирований. В этом смысле жест ас-Садра, вне зависимости от его личных мотивов, объективно совпадает с американской повесткой и укрепляет позиции А. аз-Зайди в диалоге с Вашингтоном.

Одновременно он бьет по интересам Тегерана, для которого сеть лояльных формирований в Ираке остается одним из ключевых инструментов регионального влияния, особенно на фоне продолжающегося противостояния с США и Израилем. Если призыв ас-Садра будет подхвачен другими группами, иранская конструкция влияния в Ираке может ощутимо просесть. Именно поэтому вероятность того, что проиранские формирования последуют примеру ас-Садра добровольно, следует оценивать как невысокую: для многих из них сдача арсенала означает самоликвидацию.

Почему эйфория преждевременна

Соблазн объявить шаг ас-Садра началом демонтажа системы «параллельных армий» велик, но опыт Ирака учит осторожности. Предыдущие попытки обуздать ополченцев заканчивались, по сути, ничем: формально интегрированные формирования годами сохраняли прежнюю самостоятельность под государственным флагом, меняя вывеску, но не свою сущность.

Подлинная монополия государства на оружие возможна лишь тогда, когда происходит не ребрендинг и не формальная интеграция, а реальная перестройка командной вертикали и переориентация лояльностей. Именно этого иракской политической системе не удавалось добиться ни разу, и нет оснований полагать, что нынешний случай автоматически станет исключением.

Процесс, запущенный ас-Садром, – событие, безусловно, значимое, но двоякое. Оно важно в том смысле, что меняет политический ландшафт и задает новую рамку обсуждения вопроса о государственной монополии на силу. Однако говорить о реальных шагах, способных изменить статус-кво, пока преждевременно. Наиболее вероятный сценарий на ближайшую перспективу – не цепная реакция разоружения, а избирательное и медленное перераспределение влияния, при котором государство постепенно набирает символический вес, не обретая, однако, реального контроля. Подлинной проверкой станут реакция проиранских формирований и способность правительства А. аз-Зайди воплотить свою программу в жизнь. Пока же разумнее говорить не о переломе, а об окне возможностей, которое в турбулентной иракской политике способно захлопнуться столь же быстро, сколь и открылось.

Научно-аналитический портал "Восточная трибуна"