В последние месяцы эксперты фиксируют рост напряженности в иранской провинции Систан и Белуджистан, связанный, как и во всей стране, с ухудшением социально-экономического положения населения. Однако особенности этого региона – исторические, географические, религиозные и другие – заставляют несколько по-другому понимать происходящие там события. Эта провинция (одна из самых бедных и изолированных в стране) населена преимущественно суннитами-белуджами, что создает культурный и религиозный разрыв с шиитским персоязычным большинством.

Проблематику белуджей можно рассматривать как часть общего вопроса о правах этнических меньшинств в Иране, включая доступ к политическому участию и сохранение культурной идентичности. Однако Систан и Белуджистан обладает своей спецификой. Регион страдает от хронической экономической депрессии, слабой инфраструктуры и отсутствия инвестиций. Эти проблемы, уходящие корнями еще в эпоху правления шаха, не были решены и после его свержения. В результате у местного населения укрепилось чувство социальной несправедливости и отчужденности от распределения национальных ресурсов. Ситуацию усугубляет религиозная дискриминация: сунниты сталкиваются с серьезными ограничениями при попытках занять должности в государственных структурах.

Конфликт между белуджами и центральной властью в Тегеране не ограничивается мирными протестами: в регионе действуют несколько вооруженных группировок. Более того, в 2025 году они смогли создать коалицию «Фронт народных борцов», в которую вошли «Джайш ал-Адл», движение «Пада Белудж» (основано в 2017 г.) и «Наср Белудж» (2006 г.), организация «Мохаммад Расулулла» и ряд независимых полевых командиров. Организация применяет тактику нападений на пограничные пункты, полицейские участки и позиции КСИР. Примечательно, что новая коалиция официально заявила об отказе от идеи сепаратизма, провозгласив целью создание в Иране федеральной системы управления.

Белуджское протестное движение по сравнению с движениями в других регионах отличается большей активностью: даже когда протестная волна в других частях Ирана идет на спад, в Белуджистане выступления могут продолжаться еще длительное время. Однако они не получают поддержку со стороны остального иранского общества, которое не выражает с ними солидарности. Это объясняется рядом факторов: от настороженного отношения части шиитского населения к требованиям суннитского меньшинства до опасений, что акцент на этнических правах может привести к дезинтеграции страны.

Следует отметить, что геополитика Систана и Белуджистана и трансграничный характер белуджского движения выходят за пределы Ирана, охватывая территории Пакистана и Афганистана. Сложный рельеф приграничных зон исторически способствовал перемещению вооруженных формирований и созданию разветвленных сетей поддержки, что превратило контроль над регионом в постоянный вызов безопасности Ирана.

Поскольку белуджи исповедуют ислам суннитского толка, иранский режим, судя по всему, не опасается проникновения религиозного дискурса, поддерживаемого местными вооруженными группировками, в другие регионы страны. Хотя время от времени белуджское движение создавало проблемы для безопасности ИРИ и бросало вызов правительству, оно пока не превратилось в силу, способную всерьез угрожать основам иранской государственной системы на национальном уровне.

В то же время, по мнению экспертов, в Тегеране периодически возникают опасения, что при соблюдении ряда условий ситуация на востоке государства может накалиться – например, если к белуджским протестам подключится курдское движение или появится сила или структура, способная объединить требования различных народов и политических сил Ирана в рамках единой программы перемен.

Таким образом, будущее белуджского движения зависит не только от расстановки сил внутри самого Белуджистана. Оно определяется способностью региона интегрироваться в общеиранский протестный контекст, а также готовностью общенациональной оппозиции предложить такую политическую модель, которая признает этнический и религиозный плюрализм, гарантирует права национальных меньшинств и исключит возврат к жесткой централизации и политике маргинализации.

Исходя из текущей динамики, эксперты выделяют три основных сценария будущего взаимоотношений центральной власти Ирана и региона Белуджистан:

Инерционный сценарий (сохранение статус-кво). В рамках этого сценария иранские силовые структуры продолжают политику точечного подавления вооруженных групп и жесткого контроля над религиозными институтами белуджей. Белуджистан остается экономически депрессивным и изолированным регионом, а сопротивление носит локальный, спорадический характер, не представляя экзистенциальной угрозы для режима. Тегеран успешно локализует протесты, не позволяя им слиться с общенациональной повесткой.

Сценарий эскалации и региональной синергии. Наиболее опасный для иранского истеблишмента вариант, при котором белуджское движение находит институциональных и стратегических союзников в лице других этнических и политических меньшинств (прежде всего курдов). Синхронизация протестной активности на периферии страны в сочетании с глубоким экономическим кризисом в центре способна парализовать аппарат безопасности Исламской Республики и заставить режим пойти на системные уступки.

Трансформационный сценарий (через общенациональный диалог). Этот сценарий реализуется в том случае, если иранская демократическая оппозиция (как внутри страны, так и в диаспоре) сможет предложить инклюзивную платформу будущего устройства Ирана. Признание права регионов на местное самоуправление, отказ от персидского шовинизма и гарантии прав суннитского меньшинства могут перевести энергию белуджского протеста из деструктивного (сепаратистского) русла в конструктивное – борьбу за демократизацию всего Ирана.

Белуджский вопрос в ИРИ давно перестал быть исключительно локальной проблемой безопасности. Сегодня это лакмусовая бумажка, проверяющая способность будущего Ирана преодолеть многовековой синдром имперского централизма. Без решения проблем маргинализированных окраин, таких как Белуджистан и Курдистан, любая смена политического режима в Тегеране рискует воспроизвести старые авторитарные практики в новом обличье.

  Научно-аналитический портал "Восточная трибуна"