Февральское заявление министра иностранных дел Турции Х. Фидана о том, что его страна будет вынуждена присоединиться к ядерной гонке, если такое оружие появится у других игроков в регионе, вызвало большие споры в экспертной среде и было воспринято многими как постулирование намерений официальной Анкары. При этом, по замечанию главы турецкой дипломатии, разработку ядерного оружия (ЯО) «необходимо рассматривать в более широком контексте, поскольку это стратегический вопрос первостепенной важности».

Примечательно, что по результатам опросов общественного мнения подавляющее большинство турецких респондентов поддерживает потенциальную разработку в стране ядерного оружия в ответ на рост региональной напряженности, особенно на фоне «израильской угрозы»: 71% – за, 18% – против. Социологи указывают на наблюдаемую неуверенность граждан Турции в способности государства противостоять новым вызовам посредством обычного вооружения.

Отметим, что подобная «ядерная» риторика для турецких политиков не нова. Так, в прошлом году из уст Х. Фидана уже звучали высказывания относительно несправедливости закрепленных в Договоре о нераспространении ядерного оружия (ДНЯО) положений, а сам Р.Т. Эрдоган фактически открыто заявлял о праве Турции на ЯО: «У некоторых стран есть ракеты с ядерными боеголовками… у нас их нет. Я не могу с этим смириться». При этом отдельные обозреватели полагают, что определенные подготовительные работы в этом направлении при взаимодействии с Пакистаном уже ведутся, о чем мы ранее писали на портале.

Многие годы обсуждается эта тема и в экспертных кругах. Так, еще десять лет назад турецкий ведущий мозговой центр «Фонд политических, экономических и социальных исследований» подготовил доклад о месте и роли Турции в региональной архитектуре безопасности, положения которого во многом сохраняют актуальность и в настоящее время. Тогда были представлены три варианта возможного развития военного потенциала страны: сохранение статус-кво в рамках НАТО при наличии союзнических обязательств по взаимной обороне (в том числе ядерных); выстраивание собственной (автономной) системы безопасности, основанной на китайских технологиях; реализация военной ядерной программы на базе зарождающейся гражданской атомной энергетики как инструмента регионального сдерживания. В итоге авторы исследования пришли к выводу, что Турция, вероятно, будет стремиться сочетать элементы всех трех вышеперечисленных подходов.

Любопытно, что в контексте последнего (крайне маловероятного, по мнению авторов) сценария отмечалось, что Турция, если выберет этот путь, будет пытаться стать «латентным» или «параядерным» государством. Это означает, что, обладая потенциалом для быстрого создания ядерного оружия, она предпочтет этого не делать, чтобы не нарушать взятые на себя обязательства как подписанта ДНЯО. Республика продолжит искать партнеров для обретения соответствующих компетенций, спецматериалов и технологий, необходимых для разработки ЯО в качестве «меры предосторожности» на случай региональной гонки вооружений в будущем. Таким образом, по мнению экспертов фонда, наиболее вероятно, что Анкара будет придерживаться выжидательной позиции, параллельно разрабатывая вариант, при котором программа «мирного атома» может обрести военное измерение в относительно короткие сроки. Представляется, что такие выводы во многом созвучны нынешней стратегии Турции, политика которой при Р.Т. Эрдогане отличается маневрированием между разнонаправленными тенденциями и прагматичным дифференцированием.

Перспектива реализации турецкого ядерного потенциала занимает умы и израильских специалистов, мнения которых разнятся. С одной стороны, представители оборонного сектора призывают с осторожностью относиться к ядерным амбициям региональных держав, в числе которых особый акцент сделан на потенциальных устремлениях Египта и Турции. С другой – широко цитируется университетская работа Р. Гофмана, который в июне 2026 г. должен заступить на пост главы «Моссада». В ней будущий руководитель израильской разведки выдвинул нестандартную идею передачи ядерных боеголовок Египту, Саудовской Аравии и Турции для создания «нового многополярного баланса на Ближнем Востоке». Разумеется, студенческие исследования едва ли можно экстраполировать на стратегическую линию государственного функционера, однако факт наличия таких идейных воззрений у человека, имеющего непосредственное отношение к выработке внешнеполитического курса страны, глубоко показателен.

Новое звучание в текущих реалиях приобретает и доклад «Цепная реакция: как избежать гонки ядерных вооружений на Ближнем Востоке», представленный в 2008 г. комитету по международным отношениям сената конгресса США. В нем, в частности, отмечалось, что из всех ближневосточных государств Саудовская Аравия с наибольшей вероятностью будет стремиться к созданию ядерного оружия в ответ на его разработку Ираном. При этом сохраняется перспектива того, что Турция также захочет примкнуть к данному «соревнованию». Однако ряд сдерживающих факторов, связанных с евро-атлантическими обязательствами Анкары, будет этому препятствовать. Кроме того, американские эксперты делают ставку на гражданское общество Турции, которое, по их мнению, должно выступить против попыток страны обзавестись ядерным оружием. Основываясь на результатах встречи с турецкими официальными лицами, авторы документа полагают, что важным моментом при принятии Турцией решения относительно ЯО станет состояние ее отношений с Вашингтоном и НАТО. В этой связи высказывается рекомендация по усилению работы, нацеленной на упрочение доверия турецких партнеров к Североатлантическому альянсу: «Необходимо предпринять ощутимые шаги, чтобы успокоить Турцию и обеспечить ее безопасность… здоровые отношения Турции с США и НАТО – лучший способ предотвратить стремление Турции к созданию ядерного оружия».

В текущих публикациях экспертов по Ближнему Востоку в качестве наиболее распространенного сценария фигурирует расклад, при котором Иран получает ядерное оружие, а Саудовская Аравия, Египет и Турция следуют его примеру. Как представляется, такая интерпретация слишком упрощена. Турция, безусловно, заинтересована в том, чтобы при необходимости иметь возможность развивать собственный ядерный потенциал, учитывая ее географическое положение, изменения в региональной расстановке сил и опасения, что США могут пересмотреть свою позицию ввиду нежелательности быть втянутыми в те или иные конфликты, в результате чего Турция останется без «ядерного зонтика». В то же время она по-прежнему скована как правовыми рамками международных договоров, формирующих институциональный каркас режима ядерного нераспространения, так и военно-политическими обязательствами в НАТО.

Таким образом, Анкара, очевидно, подстраховывается как в риторике, так и на практике и пытается максимально укрепить свою безопасность, используя многоуровневую комбинацию из различных вариантов. Такой подход позволяет республике гибко менять позицию в соответствии с событиями, происходящими на стратегическом ландшафте Ближнего Востока.

Научно-аналитический портал "Восточная трибуна"

Турция-Пакистан: теневые ядерные игры?