Переговоры Исламской Республики Иран (ИРИ) и США все больше затягиваются и имеют, как считают эксперты, «туманные» перспективы. После заключения шаткого соглашения о прекращении огня в начале апреля официальные лица обеих стран обменялись долгосрочными предложениями, которые взаимно не были приняты. Стороны объявили, что приближаются к «сделке», но продолжили наносить друг другу удары ракетами и беспилотниками.

Тем не менее Тегеран и Вашингтон, по мнению политологов, все еще могут достичь какого-то соглашения в ближайшие месяцы. Власти обоих государств, как представляется, не стремятся к возобновлению боевых действий (хотя и в ИРИ, и в США некоторые высокопоставленные чиновники призывают к этому). Но даже если они достигнут некоторых договоренностей, в чем сильно сомневаются специалисты, то Исламская Республика и Соединенные Штаты, скорее всего, останутся в состоянии вялотекущего конфликта, обмениваясь политическими и, возможно, военными выпадами в виде отдельных ударов. Это связано с тем, что страны находятся на разных полюсах по ключевым проблемам. Вашингтон по-прежнему требует, чтобы Тегеран полностью ликвидировал программу ядерного обогащения, избавился от всего оружейного урана, прекратил поддержку шиитских региональных группировок и вновь открыл Ормузский пролив. Однако Иран неоднократно отвергал отказ от обогащения. Кроме того, Тегеран настаивает, что другие требования Вашингтона будут рассмотрены только после того, как США признают контроль ИРИ над Ормузским проливом, компенсируют иранцам военный ущерб, прекратят войну Израиля в Ливане и разморозят иранские активы за рубежом.

В то же время, уверены политологи, есть другая причина, по которой иранские власти не хотят заключать полноценный мир. В Тегеране пришли к выводу, что конфликт предпочтительнее дипломатии. Война, похоже, помогает ИРИ усилить международные позиции. Нанося удары по арабским государствам под предлогом расположения там американских баз, Иран сумел вбить клин между Вашингтоном и его партнерами по Персидскому заливу, которые хотят долгосрочного урегулирования. Закрыв Ормузский пролив, Исламская Республика «заставила» ряд стран признать ее потенциал и вести переговоры о проходе своих кораблей. Предыдущие же соглашения с Соединенными Штатами всегда разваливались и, как правило, по их «вине».

Поэтому, как показывает анализ действий Тегерана, его стратегическая цель – не только выжить, но и одновременно истощить, в первую очередь в политическом смысле, Соединенные Штаты. ИРИ, по оценке экспертов, даже не пытается решить споры с США. Вместо этого нынешнее руководство хочет коренным образом изменить поведение Вашингтона и его союзников в отношении Тегерана. Последний стремится стать полюсом в многополярном мире и считает, что состояние войны или конфликта помогает ему достичь этой цели.

Закрыв Ормузский пролив, Исламская Республика получила существенные рычаги влияния. Арабские страны, опасаясь экономической катастрофы, подталкивают Соединенные Штаты к миру. Азиатские государства, нуждающиеся в нефти и газе из Персидского залива, «просят» Иран предоставить их кораблям безопасный проход. Даже европейские лидеры заняли более мягкие позиции. Канцлер Германии Ф. Мерц, который ранее хвалил Израиль за антииранскую деятельность, дистанцировал Берлин от участия в военных операциях. Президент Франции Э. Макрон исключил любое развертывание национальных вооруженных подразделений в регионе. Все это может, как считают аналитики, «заставить» другие государства пойти на двусторонние торговые и финансовые соглашения с Ираном в обмен на доступ к проливу, в обход мнения США.

Кроме того, конфликт способствует, уверены в Тегеране, тому, что Вашингтон постепенно пересматривает свое утверждение о слабости Ирана. Даже в Белом доме, как считают западные специалисты, признают, что иранские удары по американским базам оказались эффективными и разрушительными, а также позволили вывести из строя ряд дорогостоящих радаров противоракетной обороны. Более того, уже в ходе перемирия Ирану удалось частично восстановить ракетный потенциал, освободив от завалов большинство шахтных пусковых установок и мест укрытия наземных комплексов.

Следует отметить, что религиозно-политическая элита Ирана, поддерживаемая КСИР, в целом придерживается жесткого курса на противостояние с США. Возникающие тактические разногласия касаются только того, насколько далеко должен зайти Тегеран в ответ на удары Вашингтона. Некоторые политики утверждают, что Иран был слишком сдержанным в период после прекращения огня и должен был массированно атаковать американские базы на Ближнем Востоке. Другие считают, что Ирану следует больше сосредоточиться на защите «Хизбаллы» в Ливане, в том числе нанося удары по большему числу американских военных объектов с целью заставить Вашингтон обуздать Израиль.

Вместе с тем в Иране все еще есть политики, которые опасаются, что руководство страны преувеличивает свои возможности, и выступают за уступки ради достижения соглашения. Они предупреждают, что продолжающиеся потрясения на мировых энергетических рынках могут объединить большую часть мира против Тегерана, а не против Вашингтона, что Соединенные Штаты сохраняют инструменты, включая кибератаки, которые они не применяли, но которые могли бы оказаться гораздо более парализующими, и что возобновление боевых действий может нанести непоправимый ущерб иранской инфраструктуре.

Однако в Тегеране, по оценке экспертов, пришли к выводу, что эти риски останутся даже при попытке заключить глобальное соглашение. Фактически иранский режим считает, что компромисс только еще больше поставит Иран под угрозу. Атаки Израиля и США в июне 2025 г. и феврале текущего года произошли в разгар переговоров, и многие иранские чиновники полагают, что Вашингтон рассматривает взаимодействие со стороны ИРИ как признак слабости.

Таким образом, руководство Исламской Республики фактически переориентировало стратегию, используя дипломатические контакты только как инструмент войны. Оно ведет переговоры в основном для того, чтобы показать другим государствам серьезность своих дипломатических шагов, тем самым снижая международное давление, и делает это для контроля темпа развития конфликта. Однако Тегеран сознательно избегает выдвигать предложения, которые могли бы уменьшить его влияние или показать уязвимость. В этом смысле он фактически стал, как считают политологи, менее предсказуемым и осуществляет переговорную деятельность только с позиции силы, настаивая на крупных уступках, предлагая при этом очень мало своих. В результате возникает «динамика с нулевым вектором движения», что делает достижение реального мира практически невозможным, по крайней мере в нынешних условиях.

Научно-аналитический портал "Восточная трибуна"