Турецкая Республика рассматривает развитие научных и промышленных компетенций как ключевой фактор укрепления национальной безопасности, экономической устойчивости и международной конкурентоспособности, подчеркивая в современных стратегических документах необходимость достижения технологического суверенитета.

Одной из целей принятой в 2025 г. Стратегии развития промышленности и технологий до 2030 г. является наращивание внутреннего производственного потенциала в высокотехнологичных и других критически важных отраслях, а также снижение зависимости от иностранных поставщиков. Эти задачи закреплены и в Двенадцатом плане развития на 2024–2028 гг. В рамках указанных документов одним из приоритетных направлений становится добыча, переработка и промышленное использование редкоземельных элементов (РЗЭ), которые рассматриваются как важнейшая ресурсная база для формирования современной экономики.

Значимость данного направления усиливается международным контекстом. В условиях энергетического перехода и цифровизации мирового хозяйственного уклада спрос на РЗЭ стремительно растет. При этом Китай контролирует около 70% мировой добычи и до 90% мощностей по переработке редкоземельных элементов и производству высокочистых оксидов и постоянных магнитов. Такая концентрация делает глобальные цепочки поставок уязвимыми и стимулирует другие страны – прежде всего США и государства Европейского союза – к диверсификации источников сырья и продукции на его основе. В этом контексте Турция приобретает особую значимость.

Центральным элементом турецкой стратегии является значительный ресурсный потенциал. Ключевым объектом выступает месторождение Бейликова в провинции Эскишехир, открытое в 2022 г. По оценкам властей, его запасы составляют около 694 млн тонн руды. Содержание редкоземельных оксидов оценивается в диапазоне от 0,2 до 2%, что соответствует примерно 1,4–14 млн тонн.

Основная часть ресурсов представлена легкими РЗЭ – лантаном и церием, тогда как более ценные элементы, такие как неодим и празеодим, присутствуют в меньших объемах. Кроме того, они находятся в тесной ассоциации с баритом и флюоритом и сопровождаются присутствием тория – радиоактивного элемента, что существенно усложняет процессы добычи и переработки. Перспективные месторождения также расположены в районах Чанаклы (пров. Ыспарта), Кулунчак (пров. Малатья) и Болкардаг (пров. Караман).

Несмотря на наличие значительных ресурсов, развитие отрасли сталкивается с серьезными технологическими и экономическими ограничениями. Ключевой проблемой остается практически полное отсутствие технологий разделения и глубокой очистки – наиболее сложного и капиталоемкого этапа производственной цепочки. В настоящее время функционирует пилотная установка компании Eti Maden мощностью около 1200 тонн руды в год. На ее базе к 2027 г. планируется создание промышленного предприятия с переработкой до 570 тыс. тонн руды ежегодно и выпуском около 10 тыс. тонн редкоземельных оксидов. Однако текущий уровень чистоты продукции (92–93%) пока недостаточен для использования в высокотехнологичных отраслях.

В то же время в стране сформировался как политический, так и экспертный консенсус о том, что не следует ограничиваться ролью поставщика необработанного сырья. Подчеркивается необходимость превращения Турции в полноценного участника глобальной цепочки создания добавленной стоимости – от добычи до выпуска конечной продукции. Реализация такого подхода рассматривается как важное условие укрепления суверенитета и усиления позиций на мировом рынке критических минералов.

Для преодоления разрыва между существующим уровнем промышленно-технологического развития и заявленными стратегическими амбициями активно ведется поиск международных партнеров, способных обеспечить трансфер технологий и участие в финансировании проектов по разработке и переработке РЗЭ.

Так, в 2024 г. Турция подписала с Китаем меморандум о сотрудничестве в области природных ресурсов и горнодобывающей промышленности. Одной из задач является получение Турцией технологических компетенций в части разделения РЗЭ, где Китай обладает значительным мировым преимуществом. Однако, как отмечают турецкие эксперты, реализация соглашения остается ограниченной, что связано с высокой чувствительностью соответствующих технологий и осторожностью Китая в вопросах их передачи.

В то же время США рассматривают редкоземельные ресурсы Турции как потенциальный элемент диверсификации поставок критических минералов в долгосрочной перспективе. На этом фоне между Анкарой и Вашингтоном активизировались консультации по вопросам возможного сотрудничества в сфере РЗЭ, включая работы на месторождении Бейликова. Кульминацией повышенного интереса к данной теме стала встреча президентов Реджепа Тайипа Эрдогана и Дональда Трампа осенью 2025 г., после которой вопрос редкоземельных минералов получил широкий резонанс во внутриполитической повестке Турции. Потенциальное сотрудничество с США в этой сфере быстро политизировалось и вызвало критику со стороны оппозиционной Республиканской народной партии, представители которой обвинили правительство в готовности передать стратегические ресурсы страны иностранным партнерам. Власти, в свою очередь, отрицали наличие каких-либо договоренностей о передаче контроля над месторождениями и подчеркивали, что любые формы сотрудничества будут осуществляться с учетом национальных интересов.

Еще одним потенциальным партнером по передаче технологических компетенций выступает Европейский союз. Тем не менее, несмотря на развитый уровень институционального взаимодействия между Турцией и ЕС, в том числе в части научно-технологического сотрудничества (страна на протяжении длительного времени участвует в общеевропейских программах научных исследований и инноваций, включая Horizon Europe), практическое взаимодействие в данной области остается ограниченным. Это происходит несмотря на тот факт, что Турция является крупнейшим мировым производителем бора и важным поставщиком этого стратегического сырья для европейской промышленности, а также вопреки наличию экспертного консенсуса в Европе относительно значимости страны как потенциального партнера в области критических минералов. В настоящее время между сторонами отсутствует комплексная институциональная рамка сотрудничества в сфере РЗЭ, а Европейская комиссия не включила турецкие проекты в перечень стратегических инициатив, реализуемых в рамках закона ЕС о критических сырьевых материалах.

Параллельно ведется работа по развитию сотрудничества с Японией, Южной Кореей, Австралией и другими странами, заинтересованными в диверсификации поставок и обладающими необходимыми технологическими компетенциями.

Помимо внешнего измерения внутри самой Турции осуществляется заметная институционализация сферы добычи и обработки РЗЭ. В 2020 г. при Турецком агентстве по энергетическим, ядерным и горным исследованиям создан Институт исследований редкоземельных элементов, задачей которого является развитие научных и технологических компетенций в данной сфере.

В 2025 г. министерством энергетики и природных ресурсов был подготовлен специальный отчет, в котором обозначены 37 материалов, имеющих особую важность для страны. Подчеркивается, что полученные результаты станут основой для разработки стратегии Турции в сфере критических минералов в будущем. Обсуждается вопрос создания отдельного государственного ведомства, курирующего весь процесс работы с критическими минералами. На данный момент институциональная система управления сектором пока остается фрагментированной: добыча находится в компетенции министерства энергетики и природных ресурсов, промышленная переработка – министерства промышленности и технологий, а оборонное применение курирует министерство обороны.

Таким образом, можно заключить, что на данный момент турецкая стратегия в сфере РЗЭ находится на стадии формирования. Наличие значительных природных ресурсов, а также амбиции государства, связанные с достижением технологического суверенитета и вхождением в число пяти ведущих производителей РЗЭ, сталкиваются с рядом объективных экономических и технологических трудностей. Несмотря на заметные успехи Турции в развитии научно-технического потенциала и создании национальной промышленной базы в последние десятилетия, возможности страны в области редкоземельных элементов остаются ограниченными вследствие недостатка финансовых ресурсов, промышленной инфраструктуры и технологических компетенций.

В долгосрочной перспективе успех политики в данной сфере будет зависеть от способности государств сформировать устойчивую технологическую и промышленную базу переработки РЗЭ, а также выстроить сбалансированную систему международных партнерств. При благоприятном развитии этих процессов Турция может занять нишу регионального поставщика редкоземельных материалов – прежде всего для европейских рынков. Однако на текущем этапе редкоземельный сектор следует рассматривать скорее как направление стратегического планирования и перспективного развития, чем как сформировавшуюся отрасль национальной экономики.

Научно-аналитический портал "Восточная трибуна"