В начале января текущего года в Алеппо вспыхнули интенсивные столкновения между правительственными войсками и курдскими формированиями Сирийских демократических сил (СДС). Основное противостояние развернулось в районах Шейх-Максуд, Ашрафия и Бани Зайд, которые с 2012 г. находились фактически под управлением СДС. В результате боев, сопровождавшихся применением тяжелой техники, артиллерии и БПЛА, курдские подразделения покинули удерживаемые позиции, а сирийские власти заявили о восстановлении полного контроля над городом.

Напряженность в отношениях между Дамаском и Рожавой в течение последнего года постепенно нарастала на фоне почти полной приостановки имплементации соглашения об интеграции Автономной администрации Северной и Восточной Сирии (ААСВС) в государственные институты. Напомним, что в марте 2025 г. президент переходного периода Сирии Ахмад аш-Шараа и командующий СДС Мазлум Абди подписали документ, предусматривавший включение военных и гражданских структур ААСВС в общегосударственную систему управления и определивший крайний срок реализации договоренностей – до конца 2025 г.

За последние несколько месяцев между СДС и сирийскими силами безопасности регулярно фиксировались боестолкновения, однако большинство инцидентов носило локальный характер, и в их ходе применялось только легкое стрелковое вооружение. В самом городе Алеппо произошли два эпизода – в октябре и декабре 2025 г., – которые были оперативно урегулированы при посредничестве США и не позволили правительству получить контроль над спорными районами.

Однако январские события развивались по принципиально иному сценарию. Этому, по всей видимости, способствовал ряд факторов. Во-первых, недавний визит Мазлума Абди в Дамаск стал очередным подтверждением того, что переговорный процесс зашел в тупик: сторонам вновь не удалось найти компромисс по ключевым вопросам. Несмотря на регулярные посещения курдскими делегациями Дамаска на протяжении всего прошлого года, интенсивные контакты так и не привели к реальным подвижкам, что в итоге лишь зафиксировало исчерпание дипломатических ресурсов.

Во-вторых, дедлайн имплементации мартовского соглашения расширил пространство для маневра сирийского правительства, позволив ему перейти к более решительным действиям в отношении СДС, не ограничиваясь исключительно несиловыми рычагами давления.

В-третьих, по всей видимости, США (на деле главные покровители проекта СДС) испытывают нарастающее недовольство и разочарование позицией курдского руководства, прежде всего его жесткой и бескомпромиссной линией в переговорах с Дамаском. Не исключено, что Вашингтон де-факто «дал зеленый свет» на проведение ограниченной силовой операции в спорных районах Алеппо с целью увеличить давление на руководство ААСВС и в конечном счете склонить его к выполнению мартовских договоренностей. Косвенным подтверждением данной версии служит сдержанная реакция Вашингтона, который ограничился призывами к деэскалации, избегая прямых обвинений какой-либо из сторон.

Пока неясно, станут ли январские события триггером для активизации переговорного процесса или спровоцируют новый виток конфликта между центральными властями и северо-востоком Сирии. Несмотря на то, что Дамаску удалось восстановить полный контроль над городом Алеппо, в самой провинции по-прежнему сохраняется присутствие СДС – в частности, в районе города Дейр-Хафир, а также в Маскане. Отметим, что 14 января с.г. сирийские власти объявили восточную часть провинции закрытой военной зоной и потребовали вывода курдских вооруженных формирований с территорий, расположенных к западу от реки Евфрат. Как отмечали представители Дамаска, СДС активно перебрасывают туда дополнительные отряды, что может указывать на нежелание курдской стороны оставлять свои позиции. При этом, несмотря на заключенное 11 января с.г. перемирие, в рамках которого оставшиеся в городе Алеппо бойцы СДС были эвакуированы из осажденных районов, обе стороны конфликта не прекращают устраивать столкновения. Подобное развитие событий, по всей видимости, свидетельствует о том, что в ближайшее время стоит ожидать продолжения боевой операции сирийских сил безопасности с целью полной «зачистки» провинции.

Масштабное военное противостояние между Дамаском и СДС может стать беспрецедентным вызовом для постасадовской Сирии. Несмотря на то, что правительственным войскам удалось в сжатые сроки вытеснить курдские формирования из спорных районов Алеппо, данный успех создает ложную уверенность в возможности достичь того же результата при расширении конфликта, что в корне неверно. Во-первых, районы Шейх-Максуд и Ашрафия фактически представляли собой изолированные анклавы, полностью окруженные территориями, находившимися под контролем центральных властей. Во-вторых, находившиеся здесь части СДС располагали ограниченными военными ресурсами: к примеру, у них отсутствовали тяжелая техника и артиллерия. В-третьих, с тактической точки зрения удержать данные районы можно было лишь высокой ценой (с большими потерями среди личного состава и разрушением гражданской инфраструктуры), что побудило курдское руководство отказаться от борьбы после начала интенсивных боевых действий. Наконец, в-четвертых, многие бойцы СДС обладают колоссальным боевым опытом, полученным в ходе противостояния с «Исламским государством» (террористическая организация, запрещена в РФ) и идеологически мотивированы.

Таким образом, повторение сценария быстрого силового подавления СДС, как это было в Алеппо, представляется малореалистичным и чревато втягиванием сторон в затяжной конфликт, к которому Дамаск в нынешних реалиях не готов.

Дополнительным фактором эскалации выступает Турция, которая в случае открытого вооруженного противостояния вряд ли продолжит сохранять нейтралитет. Анкара уже неоднократно заявляла, что поддерживает действия Дамаска, направленные против СДС. Турецкое руководство рассматривает Отряды народной самообороны (YPG), составляющие ядро СДС, как сирийское ответвление Рабочей партии Курдистана (РПК), признанной в Турции террористической организацией. Также неизвестно, какую позицию займет Вашингтон. С одной стороны, действующая администрация поддерживает неформальные отношения как с Дамаском, так и с СДС; с другой – в последнее время наблюдается заметная эрозия американо-курдского взаимодействия – как в военном, так и в политическом плане.

Вопрос особого статуса северо-востока Сирии продолжает занимать центральное место в повестке центральных властей, выступая одним из ключевых структурных вызовов сохранению территориальной целостности государства. Возможность компромисса с СДС рассматривается Дамаском как стратегически рискованная, поскольку предоставление ААСВС элементов какой-либо автономии создало бы опасный прецедент: подобный шаг способен запустить цепную реакцию, в рамках которой другие этно-конфессиональные группы страны (в первую очередь друзская и алавитская общины) могли бы выдвинуть аналогичные требования. Именно поэтому курс новых сирийских властей в отношении курдских структур остается жестким и ориентированным на сохранение максимально централизованной модели управления, даже ценой затяжного конфликта.

Прогнозирование дальнейшего развития ситуации остается крайне затруднительным ввиду отсутствия полной картины происходящего. Вместе с тем динамика событий указывает на сохранение в краткосрочной перспективе высокого риска эскалации, которая в случае неблагоприятного исхода может перерасти в полномасштабный внутренний вооруженный конфликт с вовлечением внешних акторов.

Научно-аналитический портал "Восточная трибуна"