В марте текущего года президент переходного периода Сирии Ахмад аш-Шараа и командующий СДС Мазлум Абди подписали соглашение, призванное положить конец давнему расколу между центральными властями и северо-востоком страны. Документ предусматривает интеграцию военных и гражданских структур «Автономной администрации Северной и Восточной Сирии» (ААСВС) в государственные институты, признание курдов коренным населением страны, а также всеобъемлющее прекращение огня. Однако реализация достигнутых договоренностей затянулась, и на сегодняшний день существенных подвижек в их исполнении не наблюдается.

В первые недели динамика нормализации обстановки внушала определенный оптимизм: на большинстве участков линии соприкосновения установилось и соблюдалось перемирие, что создало предпосылки для дальнейшего политического диалога. Совместные центральные комитеты, которые были созданы в соответствии с соглашением, практически сразу же начали работу по обсуждению вопросов, касающихся будущей интеграции СДС в структуру сирийских сил безопасности. Переговорные группы провели ряд встреч, направленных на выработку механизмов обеспечения взаимных обязательств. Как отмечали некоторые СМИ, «между сторонами достигнуто понимание ключевых принципов включения подразделений СДС в состав сирийской армии при сохранении специфики отдельных формирований, в том числе тех, которые специализируются на борьбе с терроризмом».

Однако эти шаги со стороны СДС носили преимущественно демонстрационный характер, поскольку для курдов, по всей видимости, приоритетной задачей на тот момент было формирование у внешних акторов ощущения их готовности к интеграции в национальные структуры. Такой подход мог преследовать прагматическую цель – снять угрозу проведения Турцией новой военной операции на северо-востоке Сирии, о возможности которой неоднократно заявляли представители турецкого политического руководства.

В свою очередь правительство в Дамаске, явно торопясь установить контроль над курдским анклавом и экономическими ресурсами данного района Сирии, наткнулось на краеугольный камень имеющихся противоречий – степени автономии региона. Сирийские власти демонстрируют готовность обсуждать лишь ограниченную передачу отдельных хозяйственных и административных функций на местный уровень при сохранении полного политического и силового контроля центра. Курды, в свою очередь, настаивают на закреплении в конституции особого статуса для существующей де-факто «Автономной администрации Северной и Восточной Сирии» (ААСВС), предполагающего значительную автономию региона в рамках единого государства.

В апреле текущего года руководство ААСВС инициировало проведение межкурдской конференции в г. Камышлы. Мероприятие объединило широкий спектр курдских политических сил и общественных организаций. Основной целью встречи было выработать консолидированную позицию сирийских курдов в преддверии дальнейших переговоров с центральными властями. По итогам конференции было опубликовано совместное заявление, в котором ключевым требованием обозначалось формирование «децентрализованного демократического сирийского государства».

Это вызвало серьезную обеспокоенность в Дамаске. Ахмад аш-Шараа в официальном обращении подтвердил приверженность центральных властей реализации мартовских соглашений с СДС и решительно отверг призывы к федерализации, охарактеризовав их как «сепаратистские практики», угрожающие единству сирийского государства. Такое заявление аш-Шараа можно рассматривать как формулирование «красных линий» в дискуссии о децентрализации Сирии. Переходное правительство ясно обозначило, что сохранение унитарной модели государственного управления является для него принципиальной позицией и не подлежит пересмотру.

При этом стремление нового сирийского руководства к недопущению децентрализации страны во многом обусловлено экономическими факторами. На территории, контролируемой СДС, сосредоточено около 90% разведанных запасов нефти Сирии, включая крупнейшие месторождения ал-Омар и ат-Танак в провинции Дейр-эз-Зор, а также Румейлан в Хасаке. В этих условиях возвращение контроля над нефтяными активами рассматривается правительством Ахмада аш-Шараа как приоритетная задача, имеющая стратегическое значение для восстановления экономики сирийского государства.

На протяжении следующих месяцев делегации ААСВС неоднократно посещали Дамаск для согласования механизмов имплементации мартовского соглашения, что, казалось бы, должно провести к кому-либо продвижению. Однако за почти пять месяцев с момента подписания документа не было достигнуто ощутимых результатов, а ключевые разногласия оставались не решенными.

Параллельно с прямыми переговорами в Дамаске, Рожава продолжала предпринимать усилия по привлечению внимания международного сообщества к курдскому вопросу, в том числе посредством запланированной на август текущего года межсирийской конференции в Париже, на которую были приглашены представители официальных сирийских властей. Основной темой для обсуждения должен был стать поиск механизмов дальнейшей интеграции ААСВС в государственные институты страны. Однако Дамаск отказался от участия в конференции. По-видимому, это стало ответом на проведение несколькими днями ранее форума «Единство народов и конфессий» на территории контролируемой СДС, по итогам которого была принята декларация, требующая от сирийских властей пересмотреть проект будущей постоянной конституции в отношении устройства государства. Масло в огонь подлило присутствие на конференции (в формате видеосвязи) довольно противоречивой фигуры – друзского шейха ал-Акл Хикмата ал-Хиджри, активно критикующего новые власти и регулярно призывающего к внешнему вмешательству на фоне эскалации в провинции ас-Сувейда. Кроме того, Дамаск стремился подчеркнуть, что рассматривает курдский вопрос как внутреннее дело страны и категорически отвергает возможность вынесения ключевых аспектов автономии Северо-Востока на международные площадки.

Региональная динамика еще больше усложняет переговорный фон. Турция хотя формально приветствовала диалог между центральными властями и СДС, но крайне чувствительна к любым инициативам, связанным с курдским самоуправлением на северо-востоке Сирии. Анкара рассматривает данные процессы сквозь призму угрозы национальной безопасности и возможного усиления влияния Рабочей партии Курдистана (РПК), филиалы которой продолжают действовать в Сирии, несмотря на объявленный роспуск организации. Поэтому турецкое руководство настаивает, что любое урегулирование должно предусматривать полное разоружение или глубокую реорганизацию боевых подразделений связанных с YPG («Отряды народной самообороны») – ядром СДС, которое турецкое руководство квалифицирует как сирийское ответвление РПК. Выполнение этих условий со стороны курдов подразумевало бы фактическое исключение из рядов СДС ключевых военизированных подразделений, которые составляют основу их боеспособности и структуры командования, что привело бы к утрате военного потенциала и внутреннему расколу.

Соединенные Штаты в лице госсекретаря Марко Рубио, приветствовали мартовские договоренности, поддержав «интеграцию Северо-Востока в единую Сирию». На протяжении гражданской войны США тесно сотрудничали с СДС, рассматривая их в качестве основной наземной силы для борьбы с ИГ (организация признана террористической и запрещена на территории Российской Федерации) и одновременно как инструмент контроля над богатым нефтяными ресурсами северо-востоком страны. После падения режима Башара Асада новая политическая конфигурация потребовала от Вашингтона баланса между сохранением партнерства с СДС и необходимостью выстраивать рабочие каналы взаимодействия с переходным правительством в Дамаске. К тому же администрация Д. Трампа старается не портить отношения с Турцией, ключевым ближневосточным союзником американцев по НАТО. В рамках этого подхода США приступили к постепенному выводу войск с северо-востока Сирии, что, по-видимому, стало одним из факторов, побудивших руководство СДС активизировать переговоры с центральными властями. В настоящее время Вашингтон, похоже, пытается найти компромиссный вариант: сохраняя традиционную поддержку СДС, но при этом изучая возможность ограниченной координации с Дамаском в сфере безопасности – при условии, что центральные власти возьмут на себя обязательства по стабилизации обстановки и недопущению возобновления активности ИГ в регионе. В таком контексте позиция США представляет собой некий довлеющий фактор, стимулирующий СДС к переговорам с центральными властями.

Несмотря на недавние оптимистичные заявления аш-Шараа по поводу значительного прогресса в диалоге, его перспективы остаются туманными. В последние дни наблюдается явное обострение обстановки. В СМИ все чаще появляются сообщения о вооруженных инцидентах между подразделениями СДС и частями сирийских сил безопасности, сопровождающиеся взаимными обвинениями сторон в нарушении режима прекращения огня и провокациях. Эти инциденты, даже если они носят локальный характер, не только подрывают атмосферу доверия, но и возвращают Сирию к «военному мышлению» в момент, когда стране необходим открытый политический диалог.

В данный момент времени переговоры между Рожавой и Дамаском по реализации мартовских соглашений фактически зашли в тупик. Ключевые вопросы – принципиальные разногласия относительно будущего административного устройства страны (которое предстоит закрепить в проекте постоянной конституции) и формат интеграции военизированных формирований СДС в состав сирийских сил безопасности – по-прежнему остаются без ответа. Позиции внешних игроков, прежде всего Турции, дополнительно осложняют переговорный процесс. Несмотря на то, что в публичном поле обе стороны декларируют приверженность достигнутым договоренностям, их отказ идти на болезненные компромиссы фактически консервируют конфликт. Таким образом, в ближайшей перспективе серьезного прогресса ожидать не приходится, при этом сохраняется и даже усиливается риск эскалации.

Научно-аналитический портал "Восточная трибуна"