В феврале 2025 г. ООН представила данные, демонстрирующие масштаб и последствия конфликта в Судане. Согласно докладу, 30 млн суданцев (более 50% населения) нуждаются в помощи. Формально на данный момент – это крупнейший гуманитарный кризис в мире. Он сложился в результате гражданской войны, начавшейся в апреле 2023 г. и идущей по сей день. Противоборствующие стороны представлены вооруженными силами Судана во главе с генералом Фаттахом ал-Бурханом и Силами быстрого реагирования (СБР) во главе с Мухаммадом Дагло.

СБР были сформированы в 2013 г. на основе ополчений арабских племен Дарфура – джанджавидов («дьяволов на конях») – по президентскому указу Омара ал-Башира и подчинялись лично ему. СБР помогали армии, занимаясь контрпартизанскими действиями (в основном в регионах Дарфур и Кордофан) и подавлением антиправительственных выступлений. Однако в 2019 г. СБР и ВС устроили госпереворот и свергли О. ал-Башира, а в 2021 г. отстранили от власти гражданское правительство и получили полный контроль над политикой и экономикой Судана. Установилась нестабильная политическая ситуация, когда власть в стране контролировали две военные структуры, не интегрированные друг с другом и не подчиненные принципу единоначалия.

Ф. ал-Бурхан настаивал на ускоренной интеграции СБР в состав армии за два года, в то время как М. Дагло указывал на необходимость увеличить этот срок до десяти лет. В условиях отсутствия политической стабильности в стране это было воспринято как фактический отказ от интеграции. ВС Судана рассматривали включение СБР в свой состав как необходимое условие централизации страны и стабилизации политической обстановки. Для М. Дагло утрата автономии грозила потерей доходов над золотодобычей и потерей привилегированного положения бывших джанджавидов в Дарфуре, что создавало для них экзистенциальные угрозы в контексте совершенных ими ранее преступлений против местного населения (в 2004 г. ООН обвинила джанджавидов в систематических убийствах мирных жителей Дарфура).

Провал попыток интеграции привел к столкновениям СБР и ВС Судана, распространившимся по всей стране. Особенность подразделений СБР, представлявших собой мобильную легковооруженную пехоту, способствовала расширению географии боевых действий. Передвигаясь на «гантраках» (пикапах с пулеметами) и мотоциклах, они быстро захватили позиции на западе и в центральной части государства.

Впервые в истории независимого Судана бои проходили в столице – Хартуме. Они носили интенсивный характер и привели к крупнейшему в мире гуманитарному кризису. Хартумская агломерация, имевшая довоенное население более 7 млн человек, была в значительной степени разрушена. Сражение за столичную провинцию, длившееся более двух лет, завершилось победой ВС Судана в мае 2025 г. Война сделала беженцами 20 млн человек: 9 млн из них стали внутренне перемещенными лицами, а 3 млн – эмигрировали в соседние страны. Даже после завершения битвы за Хартум возвращение жителей осложняется отсутствием централизованного электро- и водоснабжения.

В военном плане конфликт достиг широкой степени интернационализации. Ярким примером служит битва за г. Эль-Фашер, который ВС Судана обороняли в течение 18 месяцев в условиях частичной блокады, но был стремительно взят СБР 23 октября 2025 г. После его захвата СБР установили контроль над всем регионом Дарфур, из которого они и происходят. Причиной военного прорыва стало массовое использование БПЛА и средств РЭБ, а также массовое применение артиллерии и бронетехники. Согласно заявлениям суданского МИД, военные инновации были внедрены наемниками из Украины и Колумбии. В качестве пехотинцев в сражении за город участвовали вооруженные группы из соседних с Суданом стран (Южный Судан, Чад). По данным ряда российских аналитиков, до 80% наступающих на город сил составляли иностранные наемники. Также в первой половине ноября ВС Судана удалось захватить у СБР несколько десятков бронеавтомобилей, произведенных и поставленных ОАЭ.

В ходе текущего конфликта роль СБР претерпела заметное изменение. Будучи негосударственным актором, они выполняют несвойственные им функции: охрана границы (однако цель другая – контрабанда ресурсов и управление потоками беженцев), контроль над добычей и экспортом золота в ОАЭ (некоторые из месторождений были переданы им еще при Омаре ал-Башире). В июле 2025 г. командиры СБР и оппозиционные политики организовали параллельное правительство – Президентский совет переходного правительства мира. Эти шаги продиктованы желанием М. Дагло укрепить свои позиции в ходе мирного урегулирования.

Также руководство СБР имеет развитые «дипломатические» контакты с влиятельными странами Африки (в ходе визита в Кению в 2025 г. М. Дагло был принят на государственном уровне), а также с другими вооруженными негосударственными акторами, например с Х. Хафтаром в Ливии. Учитывая высокую степень институционального оформления СБР, а также невозможность решительной военной победы одной из стороны, СБР могут пойти по пути создания отдельного от Судана квазигосуарства, особенно на фоне провала многократных посреднических попыток по примирению сторон.

Сценарию разделения страны способствует всевозрастающий градус жестокости. При захвате территорий полевые командиры СБР проводят «чистки» среди коренного населения Дарфура (представителей народностей фур и загава), а также репрессии граждан, подозреваемых в симпатиях к ВС Судана. Ярким примером террора служит резня в Эль-Фашер, который считается крупнейшим населенным пунктом в Северном Дарфуре и отличается этническим разнообразием. Расправам подверглись тысячи мирных жителей и военнопленных, а кадры внесудебных казней в интернет выложили сами боевики. Несмотря на то, что военная полиция СБР публично арестовала полевого командира Абу Лулу, их имидж оказался испорчен. На заседании министерской группы Совета ООН по правам человека, которое состоялось 26 февраля с.г. для обсуждения ситуации в Судане, было заявлено о наличии признаков геноцида при захвате СБР Эль-Фашера. Неспособность предотвратить массовые многодневные преступления против гражданского населения и военнопленных демонстрирует низкую степень контроля М. Дагло над «подчиненными» ему группировками.

Экономика понесла тяжелые потери. Существенно сократился объем нефтяной ренты. В ходе городских боев выведен из строя Хартумский НПЗ, а также неоднократно повреждались нефтепроводы, идущие из Южного Судана. До начала войны транзит южносуданской нефти приносил Судану до 2 млрд долл. в год. В 2024 г. перекачка нефти осуществлялась только пять месяцев в году и в сокращенном объеме, в результате чего прибыль ВС Судана уменьшилась почти в четыре раза до 540 млн долл. Боевые действия сделали невозможной работу китайских и малайзийских нефтяных компаний, участвовавших в обслуживании инфраструктуры. Пришло в упадок имевшее высокий потенциал сельское хозяйство: страна располагает крупнейшими в арабском мире площадями плодородных земель, но способна прокормить едва ли половину своего населения.

Единственная индустрия, приносящая сторонам конфликта высокую и стабильную прибыль, – золотодобыча. Доходы ВС Судана от государственной компании SMRC за 2025 г. составили 1,8 млрд долл. По данным телеканала France 24, СБР контролируют добычу, аффинаж и экспорт драгметалла в ОАЭ через 50 компаний, которые приносят более миллиарда долларов в год. И хотя эти доходы позволяют сторонам конфликта выплачивать денежное довольствие военным и закупать вооружение, деградация остальных областей экономики снижает их общую ренту и ставит миллионы суданцев на грань выживания.

Хотя, по-видимому, гражданская война в Судане далека от завершения, она уже привела к тому, что четверти населения пришлось покинуть свои дома. Особую тревогу вызывает институциональное оформление и закрепление СБР в регионах Дарфур и Кордофан, грозящее перспективой очередного разделения страны. События ближайших месяцев покажут, как будет развиваться конфликт и готовы ли противоборствующие стороны двигаться к его завершению.

Научно-аналитический портал "Восточная трибуна"