Недавний кризис в Сеуте нельзя рассматривать просто как миграционный эпизод. Это видимое выражение гораздо более глубокой трансформации – меняющегося стратегического баланса в Западном Средиземноморье, где Испания, Марокко, Алжир, Израиль и США стали ключевыми игроками на одной геополитической шахматной доске.

Почти 50 тыс. мигрантов за сутки прорвались через мароккано-испанскую границу в Сеуту. Люди идут пешком и плывут через море, чтобы попасть в испанский эксклав на севере Африки. Местные власти не справляются с наплывом мигрантов: Испании пришлось мобилизовать армию. Напомним, что Сеута с населением около 80 тыс. человек – испанский автономный город на северном побережье Африки. Он окружен территорией Марокко и отделен от Испании Гибралтарским проливом. Мигранты пытаются попасть в Сеуту, чтобы оказаться под юрисдикцией Испании и попросить убежища в ЕС.

Испания и Марокко – это гораздо больше, чем соседние страны: это два государства, вынужденные сотрудничать, одновременно управляя интересами, которые часто расходятся. Сеута, Мелилья, Западная Сахара, Канарские острова, миграционные потоки, энергетические пути и контроль над Гибралтарским проливом – все это часть одного стратегического уравнения. В такой среде международные отношения поддерживаются не только дружбой, но и балансом сил.

С юридической и исторической точки зрения Испании Сеута была частью метрополии задолго до образования современного марокканского государства. Тем не менее королевство сохраняет историческое право на город. Эти конкурирующие нарративы объясняют, почему вопрос территориальной принадлежности города остается одним из самых чувствительных в Западном Средиземноморье.

Однако многие аналитики полагают, что истинная проблема складывающейся ситуации находится в Западной Сахаре. С 1975 г. Марокко управляет большей частью территории, в то время как Фронт ПОЛИСАРИО, поддерживаемый Алжиром, продолжает добиваться независимости. Большая часть региональной стратегии Марокко сосредоточена на этой территории: проецирование влияния по всей Африке, обеспечение доступа к стратегическим ресурсам, таким как фосфаты, развитие возобновляемой энергетики и зеленого водорода, а также укрепление позиций против Алжира, главного конкурента за региональное лидерство в Магрибе.

20 июля с.г. премьер-министр Испании Педро Санчес совершил официальный визит в Алжир, где встретился с президентом Абдельмаджидом Теббуном. Десять дней спустя, 30 июля с.г., в Сеуте произошел массовый приток марокканских мигрантов, что оказало беспрецедентное давление на границу. Независимо от того, связаны ли эти события напрямую, они иллюстрируют более широкую геополитическую реальность: когда государство замечает изменения в региональном балансе сил, границы часто становятся первой ареной для передачи стратегических сообщений.

Многие аналитики относят эти события к более широкому понятию «Великого Марокко» – геополитическому видению Западной Сахары в центре, сохраняя при этом исторические претензии на Сеуту и Мелилью. В то же время Рабат укрепил свое влияние по всей Африке через инвестиции, дипломатическое взаимодействие и экономические партнерства, расширяя морские и энергетические амбиции в Атлантике. Вместе эти элементы образуют долгосрочную стратегию, объединяющую инфраструктуру, дипломатию, экономическое развитие и безопасность.

Одним из самых ярких символов этой стратегии является Танжер-Мед – ныне один из ведущих контейнерных портов Средиземноморья и краеугольный камень стремления Марокко стать крупным логистическим и энергетическим узлом, соединяющим Европу и Африку. Марокко постепенно сократило экономическую зависимость от Европы, укрепило связи с Китаем и одновременно углубило стратегическое партнерство с США, которое стало еще более тесным после подписания Соглашений Авраама.

Нормализация отношений между Марокко и Израилем стала поворотным моментом в региональной геополитике. В обмен на признание США марокканского суверенитета над Западной Сахарой во время администрации Д. Трампа Рабат обеспечил привилегированное положение в стратегической архитектуре Вашингтона на Ближнем Востоке и в Северной Африке. Кстати, присвоение имени президента Д. Трампа стратегически важной, протяженностью более чем 1000 километров, автомагистрали от южного Марокко до Западной Сахары отражает решимость Марокко сохранить тесные отношения с Вашингтоном.

Интересна роль некоего марокканца Андре Азуле. Назначенный советником короля Хасана II в 1991 г. и сохранивший пост при короле Мухаммеде VI, этот марокканский государственный деятель еврейского происхождения стал одним из главных архитекторов спокойной дипломатии королевства. А. Азуле помог создать на Западе образ Марокко как страны стабильности и умеренности, одновременно способствуя взаимопониманию между арабским миром и Израилем.

Что касается Испании, то ряд последних внешнеполитических шагов премьера П. Санчеса привел к сложной для страны ситуации. Так, после известных событий в Израиле, произошедших в октябре 2023 г., испанское руководство публично вступило в конфликт с правительством премьер-министра Б. Нетаньяху, а ряд решений, в том числе в рамках НАТО, также вызвал периоды напряженности с Вашингтоном. Кроме того, в мае 2024 г. Испания официально признала Государство Палестина – решение, которое многие международные аналитики считали политически выгодным для враждующей с Израилем палестинской организации ХАМАС.

Кстати, миграционную политику нынешнего правительства Испании осуждает большинство стран Евросоюза. Они полагают, что предоставление серьезных социальных гарантий для мигрантов подрывает единые подходы европейского объединения, и даже предлагают исключить Испанию из Шенгенской зоны.

История показывает, что границы редко защищаются только военной силой. Они одинаково защищены дипломатией, доверием и стратегическим партнерством. Сегодня Сеута представляет собой гораздо больше, чем просто приграничный город, – это одно из мест, где начинает формироваться будущий баланс сил между Европой, Северной Африкой и Ближним Востоком.

Научно-аналитический портал "Восточная трибуна"