Свержение суданского лидера Омара ал-Башира в 2019 г., которого Р.Т.Эрдоган называл не иначе как «братом», положило начало периоду глубокой политической нестабильности в Судане и отразилось на ранее процветавших турецко-суданских отношениях. Продолжающееся с 2023 г. вооруженное противостояние между Суданскими вооружёнными силами (СВС) и Силами быстрого реагирования (СБР) превратило страну в место одной из самых драматичных гуманитарных катастроф в мире. На этом фоне Турция, избегая прямого участия во внутренней борьбе за власть в Судане, проявила интерес к посреднической роли. Так, в 2024 г. Р.Т.Эрдоган предпринял несколько попыток привлечь к диалогу президента Суверенного совета Судана и главнокомандующего СВС Абдель Фаттаха ал-Бурхана и лидера СБР Мухаммада Хамдана Дагло, известного как Хамидти. Несмотря на интенсивную работу турецкой разведки, которая готовила почву для организации переговоров воюющих сторон, ни одна из инициатив не увенчалась успехом. И хотя Анкара по-прежнему занимает выжидательную позицию, соблюдая строгий нейтралитет в отношении участников противоборства, маятник ее предпочтений все больше склоняется к ал-Бурхану.

К необходимости сделать выбор в пользу более явной поддержки одной из сторон конфликта Турцию подтолкнули ее коммерческие и геополитические интересы. Своеобразным символом многообещающего развития турецко-суданских отношений выступает проект по восстановлению острова Суакин – стратегически важного объекта вблизи ключевых морских путей, соединяющих Средиземное море с Индийским океаном, и некогда крупного перевалочного пункта для паломников, совершающих хаджж из Африки в Мекку. Проект направлен на реставрацию ансамбля построек османской эпохи, развитие туристической инфраструктуры, возрождение статуса места для мусульман Африки. В числе вероятных сценариев – превращение острова в локальный логистический хаб. Длительное время в открытой прессе фигурировали сообщения о том, что на Суакине планируется развернуть турецкую военную базу, однако официальные лица обоих государств опровергли данные заявления. При этом следует подчеркнуть, что к области военного сотрудничества относятся замыслы по созданию в Судане военных учебных центров при участии турецких специалистов. Поставляя на текущем этапе суданским вооруженным силам беспилотники, ракеты и средства РЭБ, Анкара заинтересована в том, чтобы сохранить доступ к Красному морю.

Кроме того, для турецкой стороны важно не потерять некогда заключенные контракты и укрепить договоренности по коммерческим инициативам, достигнутые еще при прошлом суданском лидере. Хотя ряд проектов претерпевает финансовые трудности, Анкара не намерена от них отказываться. В частности, было приостановлено строительство нового международного аэропорта в Хартуме турецкой компанией Summa (переговоры продолжаются, но сроки не установлены), компания MV Karadeniz Powership Rauf Bey покинула Судан в 2022 г. из-за неоплаченных долгов, застопорились проекты в сфере энергетики и горнодобывающей промышленности, в том числе контракты с Турецкой нефтяной корпорацией (TPAO) и другими турецкими фирмами. Несмотря на проблемы, правительство Эрдогана работает над тем, чтобы убедить новые суданские власти возобновить подписанные соглашения в сфере горнодобывающей промышленности, энергетики и инфраструктуры.

В последнее время участились публикации о наращивании турецко-египетского сотрудничества по суданскому досье. Действительно, наметившееся за прошедшую пару лет потепление в отношениях между Анкарой и Каиром открывает возможности для стратегического партнерства в Судане. Египет, движимый заботой о безопасности водных ресурсов Нила и соображениями приграничной безопасности, стремится к сохранению политически устойчивого правительства в Хартуме, которое будет разделять его интересы. В свою очередь Турция, вкладывающая значительные средства в экономику Судана, выступает за стабилизацию обстановки в стране, что позволит ей вести экономическую деятельность.

При этом следует учитывать присутствие в регионе других активно действующих игроков, среди которых особое место занимают ОАЭ, поддерживающие противоположный лагерь – Силы быстрого реагирования. В официальном дискурсе Абу-Даби отрицает связь с СБР, называя подобные утверждения целенаправленной информационной кампанией недругов, однако западные независимые эксперты и правозащитные организации неоднократно представляли доказательства обратного. В частности, зафиксированы поставки беспилотников, стрелкового оружия, крупнокалиберных пулеметов, транспортных средств, артиллерии, минометов и другой продукции военного назначения из ОАЭ. Кроме того, в отчёте ООН за январь 2024 г. отмечается, что ополченцы, связанные с ливийским генералом Халифой Хафтаром, используют уже существующие каналы контрабанды для снабжения Сил быстрого реагирования топливом, транспортными средствами и боеприпасами. Характерно, что «подпитка» ливийцев, а также организация потоков оружия из Чада и Уганды происходит за счет ОАЭ. По оценкам европейских аналитиков, поддержка СБР связана в первую очередь с тем, что на данном этапе военизированные объединения контролируют богатые месторождения суданского золота, в котором заинтересован его крупнейший импортёр Абу-Даби.

Неоднозначны и намерения Ирана. С одной стороны, официально Исламская республика выражает поддержку СВС. С другой, независимые обозреватели приводят доказательства того, что Тегеран вооружает обе противоборствующие группировки своими противотанковыми ракетами. В этой связи ряд экспертов высказывает предположение, что альянс Турции и Египта мог бы стать противовесом иранскому влиянию, способным внести свой вклад в нормализацию непростой региональной обстановки, сложившейся в Судане как в силу внутренних причин, так и вследствие переплетения интересов различных ближневосточных акторов.

В целом в настоящее время практически любой региональный конфликт неизбежно получает международный статус и превращается в арену противостояния многих государств. И Судан не исключение. Турция и на этом направлении стремится играть свою особую роль, лавируя между прагматичными интересами национального капитала и стремлением утвердиться на международной арене в качестве страны-миротворца. До определенных пределов ей это удается, хотя в зависимости от складывающейся обстановки тактика Анкары претерпевает ситуативные корректировки.

Научно-аналитический портал "Восточная трибуна"