В мире набирает обороты борьба за критически важные минералы. Своей важностью для технологического уклада будущего они намного превосходят все прочие полезные ископаемые, а обладание ими превращается в вопрос стратегического суверенитета. Аналитики американского исследовательского центра «Брукингский институт» прямо заявляют, что цепочки поставок в данной области – это новый фронт геополитической борьбы. В последнее время к подобному мнению приходит все больше людей за пределами узкого круга экспертов. Оно определяет направление глобальной политики и экономики – не только задает новые цели, но и кардинально меняет роль африканского континента на мировой шахматной доске.

По некоторым оценкам, в Африке находится примерно 30% разведанных объемов критически важных минералов, а некоторые страны региона являются мировыми лидерами по их запасам: например, в ДР Конго крупнейшие залежи кобальта, в ЮАР – металлов платиновой группы и марганца, в Гвинее – бокситов. Согласно отчету международной консалтинговой фирмы Development Reimagined за 2024 г., критически важными минеральными ресурсами обладают 35 африканских государств. При этом огромные территории остаются слабо изученными с геологической точки зрения, что дает повод считать эти цифры заниженными.

По прогнозам Международного энергетического агентства, спрос на некоторые редкоземельные элементы к 2040 г. может вырасти в 20–40 раз в зависимости от темпов развития глобальной экономики и энергетического перехода. Поэтому разработка новых месторождений и обеспечение безопасности цепочек поставок приобретает в современном мире решающее значение. Во многом это связано с проблемой глобальной добычи и переработки, когда запасы конкретного химического элемента сконцентрированы всего в нескольких странах (например, природного графита – в Китае, кобальта – в ДР Конго, лития – в Австралии), что создает определенные риски. При этом КНР является также основным производителем продукции, в первую очередь электроники, в состав которой входят критически важные минералы. Промышленность страны потребляет 65% мирового объема добываемого лития, 74% кобальта и 90% редкоземельных металлов.

Монополия Китая на весь производственный цикл продукции из стратегических минеральных ресурсов создает структурную уязвимость для западной модели развития и безопасности, от риска сбоя поставок и возможности ценового манипулирования до технологической зависимости. Согласно данным геологической службы США, на начало 2025 г. страна на 100% обеспечивает потребность в 12 видах важнейших полезных ископаемых за счет импорта. Кроме того, на долю поставок из-за рубежа приходится 50% перерабатываемого объема еще 28 видов редких минералов. Это заставляет Соединенные Штаты принимать соответствующие контрмеры по диверсификации источников критически важного сырья. Так, 20 марта с.г. Д.Трамп подписал президентский указ, направленный на увеличение внутренней добычи минералов в США. Однако, эксперты отмечают, что эти усилия явно недостаточны для покрытия текущего и будущего спроса.

В данном контексте Африка становится главной ареной борьбы за природные недра, поскольку на континенте сложилось уникальное сочетание условий: огромные нетронутые ресурсы, сравнительно слабые государственные институты (аспект, облегчающий капиталу заход на рынок) и отсутствие доминирующей сверхдержавы, что позволяет «вести игру всем». Это делает данный регион одновременно самым перспективным и самым рискованным в гонке за ресурсы XXI века.

Следует отметить, что исторически Африка никогда не была приоритетным направлением американской внешней политики, тогда как другие региональные и глобальные акторы планомерно расширяли и углубляли партнерские отношения со странами континента. Так, за последние годы Китай сумел стать мировым лидером по объему торговли с Африкой, в том числе взяв под контроль значительную долю важнейших полезных ископаемых. Расширила свое военное присутствие на континенте Россия, которая также развивает сотрудничество с африканскими странами в сфере энергетики и добычи природных ресурсов, таких как марганец, хром и уран. Государства Персидского залива активно инвестируют в извлечение и переработку таких элементов, как медь, кобальт, редкоземельные металлы и литий, углубляя экономические связи с Черным континентом. Теперь, когда вышеупомянутые игроки и другие страны, в том числе Индия, Турция и государства Европейского союза, выходят на рынок критически важных полезных ископаемых Африки, США также не хотят оставаться в стороне.

На этом фоне сотрудничество со странами континента быстро становится одним из важнейших глобальных приоритетов США, которые традиционно затрагивают одновременно экономические и геополитические интересы. Поэтому, с одной стороны, речь идет об извлечении выгоды и укреплении позиций крупного американского бизнеса, преимущественно в области разработки энергетических природных ресурсов и добычи полезных ископаемых – в особенности редкоземельных металлов. А с другой – о противодействии геополитическим и экономическим конкурентам в Африке, прежде всего Китаю и России. Таким образом, регион рассматривается как стратегический плацдарм, закрепившись на котором американцы смогут последовательно и системно решать свои задачи.

Как мы могли наблюдать в текущем году, американская администрация сосредоточилась на укреплении торгово-дипломатических отношений с государствами Африки и начала переход от односторонней помощи к экономически выгодному для себя сотрудничеству в рамках концепции «Америка прежде всего». Следуя такому подходу, уже в первые месяцы своего президентства Д.Трамп отменил программы помощи африканским странам и ввел почти для всех из них повышенные тарифы. Фактическая ликвидация агентства США по международному развитию (USAID) и заявленный отказ от безвозмездной помощи в пользу развития торговых связей, по мнению ряда аналитиков, свидетельствуют о намерении отказаться от взаимодействия с Африкой как единым регионом и наладить прямой диалог с отдельными странами, ориентируясь на их экономический профиль.

Первым важным дипломатическим шагом Д.Трампа в отношении Африки стало проведение в июне текущего года в Вашингтоне мини-саммита США – Африка, на который были приглашены далеко не самые влиятельные государства, такие как Габон, Гвинея-Бисау, Либерия, Мавритания и Сенегал, обладающие, казалось бы, относительно скромными экономическими возможностями. Однако у этих пяти стран есть два стратегических козыря: все они обладают солидными запасами природных ресурсов, включая редкоземельные минералы, и находятся на побережье Атлантического океана, что позволяет развивать морскую торговлю и выстраивать логистические связи. В ходе саммита Соединённые Штаты ясно дали понять, что стремятся к партнерству, основанному на взаимной выгоде в сфере торговли, инвестиций и добычи критически важных полезных ископаемых. Хотя может показаться, что акцент делается исключительно на экономических вопросах, форум отражает более широкие стратегические амбиции – восстановление мощи и влияния США в регионе, где конкуренты уже вырвались вперед. При этом в центре внимания Вашингтона находятся именно сделки по добыче полезных ископаемых.

Такой подход жизненно важен для американцев, ведь Китай на голову опередил США по экономическому и политическому влиянию во многих африканских странах, включая те, которые были приглашены на июньский саммит. Сейчас КНР входит в число крупнейших торговых партнеров пяти приглашенных государств, играя ключевую роль в их инфраструктуре, добывающей промышленности и стратегических секторах. По данным аналитиков, в 2023 г. 97% африканских стран (если точно, то 52 из 54) торговали с Китаем больше, чем с Соединенными Штатами. Таким образом, отмечают эксперты, администрация Д.Трампа стремится как ускорить торговлю и инвестиции США, так и восстановить стратегическое присутствие в регионе, где влияние Америки ослабевает.

О том, что выбор не был случайным, свидетельствуют и другие инициативы американского президента, нацеленные на те страны Африки, которые обладают значительными неразработанными запасами природных ресурсов. Так, можно вспомнить подписанное 27 июня с.г. в Вашингтоне при посредничестве Д.Трампа мирное соглашение между Демократической Республикой Конго и Руандой. ДРК предложила американским компаниям эксклюзивные права на добычу и экспорт полезных ископаемых, в том числе редкоземельных металлов, и доступ к инфраструктурным проектам. Взамен Киншаса попросила у Вашингтона поддержки в борьбе с повстанцами в восточных провинциях страны. Важно обратить внимание на то, что прямая помощь США в обеспечении безопасности предполагает доступ к военным базам «для защиты стратегически важных ресурсов». Отметим, что, помимо кобальта, ДР Конго также владеет не менее 60% мировых запасов колтана (колумбита-танталита) – стратегического минерала для электронной промышленности. А на востоке ДРК, в зоне активного конфликта, как раз находятся месторождения и рудники не только колтана, но и олова, вольфрама и золота, которые используются в любой современной электронике.

Следует отметить, что США традиционно рассматривают экспорт безопасности как инструмент расширения экономического и геополитического влияния. Д.Трамп, будучи прагматиком, использует давний способ ведения дел, предлагая обеспечить доступ американской промышленности к зарубежным ресурсам в обмен на гарантии безопасности, которые, как известно, Вашингтон не всегда в состоянии соблюсти.

Пересмотрев свою стратегию на континенте, Америка, судя по всему, еще только разрабатывает новую тактику сотрудничества с африканскими государствами. Можно предположить, что уже ведется работа по формированию комплексной переговорной базы. Так, в кулуарах Брукингского института, одного из самых авторитетных неправительственных «мозговых центров», формирующих принципы внешнеполитической стратегии США, фактически готовится переговорная позиция Вашингтона по отношению к африканским странам. Ее суть изложена в недавнем исследовании, где представлены конкретные меры, которые позволят более эффективно проводить встречи и договариваться по критически важным полезным ископаемым.

Полагаем, что переосмысление текущей ситуации отразится и на военном сотрудничестве, пути и формы которого придется адаптировать к новым реалиям. Хотя пока не заметно серьезных шагов в этом вопросе, уже появляются сигналы, по которым можно определить намеченный курс. Очевидно, что перемены в первую очередь коснутся Объединенного командования вооруженных сил США в Африке (AFRICOM). С момента создания в 2007–2008 гг. оно было призвано обеспечить не только решение военных задач, но и достижение политических целей, укрепляя позиции США через совместные проекты в сфере обороны и безопасности. Однако на сегодняшний день AFRICOM не имеет в своем распоряжении крупных воинских формирований, а следовательно, его силы и средства для проведения боевых операций весьма ограничены.

После того как администрация Д.Трампа, стремясь к бюджетной экономии, остановила реализацию почти всех гуманитарных программ, финансируемых госдепартаментом (так, USAID практически прекратил работу), в СМИ разгорелась полемика о том, что подобные меры могут затронуть и AFRICOM. Весной текущего года новостные агентства сообщали о возможном сокращении расходов на «армейскую бюрократию». В частности, появилась информация о якобы планируемом включении AFRICOM в состав EUCOM – ОК ВС США в Европе – в качестве некоего «подкомандования». Отметим, что опасения СМИ были не беспочвенны, так как еще в 2020 г. командование сухопутных войск ОК ВС США в Африке было объединено с соответствующим командованием ОК ВС США Европе, что связывали со снижением приоритета вопросов безопасности на Черном континенте.

Между тем 4 июня с.г. президент Д.Трамп дал понять, что намерен сохранить AFRICOM в качестве независимого командования, назначив новым главой генерал-лейтенанта ВВС Дагвина Андерсона, сменившего на этом посту генерала морской пехоты Майкла Лэнгли. Ряд аналитиков связал решение президента с планами по скорому превращению AFRICOM в самостоятельную структуру, располагающую собственными войсками. О таком намерении свидетельствует, в частности, возвращение к вопросу о переносе штаба командования из Штутгарта (Германия) на африканский континент.

Аналитическое издание Air & Space Forces Magazine, выпускаемое Ассоциацией военно-воздушных и космических сил США, назвало назначение нового командующего для операций в Африке сигналом об изменении Вашингтоном стратегии военного присутствия в регионе. Комментируя недавние обсуждения, новое руководство AFRICOM заявило, что «объединение с Европейским командованием стало бы сдерживающим фактором, ограничивающим самостоятельность и скорость принятия решений перед лицом угроз в Африке, тогда как расширение влияние Китая и России требует более гибкого ответа со стороны США».

В данном контексте основные геополитические интересы Соединенных Штатов на континенте, как нам видится, сосредоточены в Магрибе и Сахеле. Необходимо учитывать, что существовавший здесь долгие годы в рамках системы коллективного Запада паритет влияния рухнул после ухода Франции из Мали, Буркина-Фасо и Нигера в 2022–2023 гг. Это привело к образованию «стратегического вакуума» в Сахельском регионе и подогрело интерес к нему новых зарубежных игроков, в том числе России, Китая, Ирана и Турции, что кардинально изменило расстановку сил. Также Франция больше не является бесспорно доминирующей силой и в Магрибе, особенно в Алжире, имеющем самый большой вес в регионе с точки зрения военно-политической мощи и энергетических ресурсов. В последние годы, на фоне кризиса доверия, он активно дистанцируется от бывшей метрополии, делая ставку на суверенитет и диверсификацию партнеров (Китай, Россия, Турция). Растут антифранцузские настроения и в Тунисе. Очевидно, прежний баланс сил позволял Вашингтону полагаться на Париж, опираясь на его традиционно прочные позиции в бывших колониальных владениях в Северной, Западной и Экваториальной Африке.

События последних лет показали, что подобный подход теряет актуальность. Вслед за Францией из стратегически важных стран Сахеля были вытеснены и США, потерявшие в 2023–2024 гг. военную базу в Чаде и две авиабазы в Нигере. Важно отметить, что, объявив террористическую активность угрозой своим экономическим интересам, США традиционно формировали свою региональную стратегию вокруг борьбы с ней (что служило официальной причиной присутствия их военных контингентов и объектов в Африке), а также придавали особое значение урегулированию локальных конфликтов и развитию отношений в оборонной сфере со странами континента.

Утратив влияние в большей части Сахеля, где военные перевороты последних лет привели к разрыву официальных военных связей, Соединенные Штаты потеряли ключевые плацдармы своего присутствия в этой зоне.

Вместе с тем Сахель – это не только край гуманитарных кризисов и нестабильности, где операционные базы необходимы США для решения контртеррористических задач, но и регион, обладающий огромным потенциалом с точки зрения запасов стратегических минералов. Борьба за контроль над этими ресурсами является одной из ключевых, хотя и неочевидных, причин обострения геополитического соперничества.

Учитывая обстоятельства, можно ожидать, что США продолжит глубже вовлекаться в дела региона, тогда как Франция будет и дальше терять влияние в Африке, а конкуренция со стороны России, Китая и других игроков только возрастет. В свете последних событий Вашингтон, вероятно, возьмут курс на формирование политики в Сахеле независимо от Франции.

Некоторые западные издания сообщали, что после вывода войск из Нигера США изучают возможность разместить новую военную базу в Западной Африке. В интервью Business Insider координатор AFRICOM в регионе, Кеннет Экман, заявил, что для этой цели «рассматриваются области близ границ Мали и Буркина-Фасо из-за возросшей угрозы со стороны джихадистских группировок в этих районах». Этот тезис показателен с точки зрения прикрытия истинных целей США. Так, недавний выход Буркина-Фасо, Мали и Нигера из ЭКОВАС и создание в 2023 г. Альянса государств Сахеля во многом были обусловлены неспособностью Франции и ее партнеров, включая США, уничтожить террористические группировки, хотя у всех стран были военные базы в регионе. Укрепление собственных объединенных вооруженных сил и смена союзников в оборонной сфере (например, договоренность о стратегическом партнерстве с Россией, достигнутая на встрече министров иностранных дел в Москве в апреле текущего года) легли в основу нового курса трех стран Сахеля, нацеленного на победу в многолетней борьбе с терроризмом. Из этого следует, что заявляемые Вашингтоном цели не до конца отражают его действительные намерения, которые очевидно сводятся к сохранению военно-стратегического преимущества в регионе, что позволит участвовать в глобальной гонке за ключевые минералы. Также не будет лишним подчеркнуть, что военное сотрудничество традиционно рассматривается США как инструмент влияния в рамках известной стратегии «безопасность в обмен на экономические выгоды».

По нашей оценке, консолидация стран Сахеля в военной сфере, направленная на оперативное принятие мер против боевиков, и отказ от традиционных партнеров создают прецедент, опасность которого для США и их союзников заключается в том, что в случае успеха такой опыт может быть взят на вооружение другими странами региона, что скажется на утрате элементов геостратегического доминирования Запада и, как следствие, подорвет его способность отстаивать свои экономические интересы.

Наглядным примером такой тенденции служит диверсификация поставщиков вооружения в Африку в течение последних лет. Хотя четыре державы (Россия, Китай, США и Франция) по-прежнему занимают большую часть рынка, новые продавцы начинают заполнять ниши, которые образуются в ходе эволюции альянсов на континенте. Среди них Турция, Индия, Израиль, ОАЭ, Иран, Бразилия и др.

Как сообщает ряд аналитических изданий, американцы также ищут способы усиления военных возможностей AFRICOM и изучают перспективу переноса штаба ОК ВС США в Кенитру (Марокко), называя королевство «самым надежным партнером на африканском континенте». Полагаем, что это вполне реалистичный сценарий ввиду географического положения Марокко, находящегося на перекрестке торговых путей из Сахары, Атлантики и Средиземноморья, и его исторического партнерства с Соединенными Штатами в сфере безопасности.

Поскольку не так давно США и их союзники признали суверенитет Марокко над Западной Сахарой, нельзя исключать, что в среднесрочной перспективе на южных территориях королевства появится новая военная база взамен потерянных в Нигере и Чаде. С одной стороны, это может значительно укрепить статус западносахарского региона как неотъемлемой части Марокко, что выгодно главному союзнику США в Северной Африке. С другой – размещение в южных областях королевства американской военной инфраструктуры дало бы Пентагону значительные логистические преимущества и возможность быстрой переброски военных ресурсов в близлежащий Сахаро-Сахельский регион, который становится важным объектом глобальной конкуренции. Однако, пока сохраняются геополитические риски, связанные, в частности, с неминуемой эскалацией конфликта с Алжиром, США с большей вероятностью откажутся от создания крупной постоянной базы в Западной Сахаре и, не совершая громких и провокационных шагов, будут неявно развивать сотрудничество с Марокко, что может выразиться, к примеру, в размещении небольшого контингента для логистики, связи и разведки на уже существующих марокканских военных базах.

Отметим, что с тех пор, как в 2020 г. Соединенные Штаты признали суверенитет Марокко над Западной Сахарой, между государствами начало развиваться тесное военное сотрудничество по многим направлениям. В последние годы наблюдается заметный рост военных закупок из США, включая беспилотные летательные аппараты, передовые системы ПВО и современную бронетехнику. В апреле текущего года Марокко закрыла сделку на 825 млн долл. по приобретению 600 зенитных ракет Stinger Block I и вспомогательного оборудования. Также США продали Рабату 24 ударных вертолёта Apache и истребителя F-16. Эти сделки подтверждают ведущую роль Марокко среди африканских клиентов американской оборонной промышленности: после Египта Королевство является вторым по объему поставок покупателем американского вооружения в Африке.

В июне текущего года министерство обороны США объявило о новой оружейной сделке с Марокко стоимостью 260 млн долл. Она включает поставку 612 ракет FGM-148F Javelin и 200 пусковых платформ.

Резюмируя изложенное, можно прогнозировать, что в контексте глобальной борьбы за критически важные минералы на африканском континенте Вашингтон сделает стратегическую ставку на Королевство Марокко, которое станет опорной базой AFRICOM, что откроет возможности для американского бизнеса в горнодобывающей, перерабатывающей и инфраструктурной отраслях богатого ресурсами Сахаро-Сахельского региона. Первые шаги в этом направлении следует ожидать уже в самое ближайшее время.

Фурсова Евгения Николаевна, эксперт "Восточной трибуны", к.и.н.

Стратегия США в Африке: американский взгляд в условиях жесткой конкуренции