3. Изменения в европейском подходе

Европейские страны выступили главными инициаторами дипломатического процесса по урегулированию иранской ядерной программы. Именно «европейская тройка» – Великобритания, Франция и Германия – убедила Иран сесть за стол переговоров с США, предоставив ему экономические и дипломатические гарантии.

Наиболее известным из этих обязательств стала «Саадабадская декларация», подписанная в октябре 2003 года в Тегеране. В соответствии с ней Иран обязался сотрудничать с Международным агентством по атомной энергии (МАГАТЭ), допускать инспекции на свои ядерные объекты и вести переговоры с США. Взамен европейские страны обязались защищать Исламскую республику от американских экономических санкций и не допустить передачи ее досье в Совет Безопасности ООН. Хотя это соглашение просуществовало недолго – президент Ирана Махмуд Ахмадинежад вышел из него вскоре после вступления в должность в 2005 году, – оно положило начало международному переговорному процессу между Ираном и западными странами. Европейские государства продолжали прилагать усилия для поддержания диалога и даже после выхода США из ядерного соглашения в мае 2018 г. заявили, что не прекратят соблюдать его условия. Это решение позволило документу сохранить юридическую силу и теоретически оставило дверь открытой, чтобы в будущем Иран имел возможность вернуться.

Кроме того, в ноябре 2018 года, одновременно с повторным введением американских санкций против Исламской республики, европейские страны объявили о создании финансового механизма INSTEX для поддержки торговых операций в обход американских ограничений. На экономическом направлении ключевую роль в тот период сыграла Германия. Она разрешила некоторым иранским банкам сохранить филиалы на своей территории, где проживает многочисленная иранская и ливанская диаспора. Это позволило поддерживать стабильный товарооборот и облегчило поставки передового европейского технологического оборудования в Иран.

На дипломатическом направлении значительную роль в попытках вернуть Иран и США к переговорам сыграл лично французский президент Эмманюэль Макрон. В сентябре 2019 г. ему почти удалось организовать прямую встречу Трампа с тогдашним президентом Исламской республики Хасаном Рухани во время визита последнего в Нью-Йорк на заседание Генеральной Ассамблеи ООН. При администрации Байдена поддержанием переговоров с Ираном также занимались в основном европейцы. Документ, переданный на рассмотрение Ирану в середине августа 2022 г., был в основном разработан Европейским союзом и представлен от его имени как окончательное предложение.

На протяжении двух десятилетий, с 2003 по 2022 г., дипломатическая и финансовая поддержка Европой Ирана имела политические и экономические причины. Стремление Джорджа Буша-младшего решить проблему военным путем и давление на союзников с целью присоединиться к США вызывали тревогу у европейцев и побудили их попытаться урегулировать противоречия с Ираном, который правительство Буша считало частью «оси зла». Позже, ощущая намерение администрации Обамы сократить присутствие на Ближнем Востоке, европейцы сочли важным для своих интересов принять участие в формировании нового регионального порядка.

Говоря о финансах и торговле, страны ЕС возлагали большие надежды на партнерство с Ираном в постсанкционную эпоху. В частности, они рассчитывали на возвращение в иранский энергетический сектор, откуда были вытеснены после падения шахского режима в 1979 году и национализации нефтегазовой отрасли новым исламским правительством. Так, в июле 2017 года международный консорциум заключил с Ираном контракт на разработку «одиннадцатой фазы» крупнейшего в мире газового месторождения «Южный Парс», в которой участвует и Катар. Соглашение предоставляло французской компании Total 50,1% долю в проекте, который к 2021 году должен был выйти на ежегодную добычу в 20 млрд кубометров газа. Многие другие европейские компании также стремились войти на иранский рынок после почти четырех десятилетий изоляции. Авиастроительный консорциум Airbus вел переговоры о поставках десятков пассажирских самолетов. Немецкий промышленный гигант Siemens заключил контракты на поставку газовых турбин для энергетического сектора, электровозов для транспорта и другие сделки.

Однако, несмотря на всю сложность этих интересов и расчетов, европейцы начали терять энтузиазм и оптимизм в отношениях с Ираном после выхода США из ядерного соглашения. Пересмотр позиции происходил постепенно под влиянием ряда ключевых факторов.

Во-первых, у европейцев постепенно стали крепнуть подозрения относительно характера иранской ядерной программы. Помимо нарушения Тегераном конкретных положений сделки, разведслужбы ЕС зафиксировали деятельность иранских шпионов на европейской территории с целью получения передовых ядерных технологий. Иран также проигнорировал предложения воздержаться от дальнейшего обогащения урана, особенно после того, как был достигнут уровень, превышающий любые гражданские потребности. В ответ европейские страны-участники соглашения запустили в январе 2020 г. предусмотренный документом «механизм разрешения споров», и в случае, если расследование подтвердит нарушения со стороны Ирана, его ядерное досье будет передано в Совет Безопасности ООН.

Во-вторых, оптимизм членов ЕС в отношении изменения региональной и внутренней политики Ирана пошел на убыль. И здесь проявляется фундаментальное различие американского и европейского подходов. Вашингтон использует вопрос прав человека для достижения собственных целей, тогда как страны Старого Света связаны внутренними договорами и законами, которые защищают права человека и определяют условия развития политических отношений с другими государствами. Например, переговоры по соглашению о свободной торговле между Европейским союзом и Советом сотрудничества арабских государств Персидского залива (ССАГПЗ) официально начались в 1990 г., но были приостановлены ССАГПЗ в конце 2008 г. из-за настойчивого требования Европы включить в документ положения о политических свободах и правах человека. Таким образом, участившиеся нарушения в данной сфере со стороны иранских властей, как внутри страны, так и в отношении иранских диссидентов за рубежом, включая лиц с европейским гражданством, вызывают обеспокоенность политиков и ставят их в неловкое положение перед собственными институтами.

В-третьих, на фоне роста напряженности между Россией и европейскими странами после возвращения Крыма и размещения войск в Сирии Тегеран начал сближение с Москвой. Хотя европейские страны запустили механизм INSTEX для защиты торговли с Ираном от санкций США, в 2019 г. Исламская республика вступила в Евразийский экономический союз (ЕАЭС). Кроме того, начиная с августа 2018 г. российские официальные лица неоднократно предлагали Тегерану использовать морской путь, соединяющий Каспийское и Черное моря – через Волгу, Дон и Азовское море с заходом в порт Крыма. Для европейцев согласие Ирана означало бы признание российского суверенитета над полуостровом, но он отклонил российское предложение, хотя и не занял четкой позиции по крымскому вопросу, что сильно разочаровало членов ЕС.

В этих условиях европейские официальные лица были вынуждены избрать более жесткую линию в отношении Ирана. Комментируя 8 августа 2022 г. пре

дставленное Исламской республике предложение о постепенном возвращении к ядерному соглашению, Верховный представитель ЕС по иностранным делам и политике безопасности Жозеп Боррель заявил: «Переговоры завершены, текст является окончательным», что означало, Тегерану представляется последний шанс.

Однако Иран не принял предложение и, в свою очередь, нанес беспрецедентный удар по европейским странам, начав поставлять России в октябре 2022 г. беспилотные летательные аппараты, которые затем были использованы для атак на энергетическую инфраструктуру Украины. Это вызвало возмущение европейской общественности, которая в то время всецело поддерживала Киев. Ситуацию усугубило жестокое подавление протестов, вспыхнувшие в Тегеране в сентябре 2022 г. после гибели Махсы Амини, задержанной иранской полицией за отсутствие хиджаба. Главной же ошибкой Ирана стала неверная оценка европейской позиции. Тегеран предполагал, что члены ЕС продолжат делать ставку на дипломатию, несмотря на военную поддержку России и растущую критику в отношении ситуации с правами человека в Исламской республике. Этот просчет ярко проявился в высказываниях ныне покойного министра иностранных дел Ирана Хосейна Амира Абдоллахана, который заявил 4 сентября 2023 г. (более чем через год после получения европейского предложения), что «сентябрьский документ (европейский план от сентября 2022 г.) был готов в прошлом году». В Европе его слова расценили как проявление высокомерия, решив, что Иран считает себя вправе искать другие варианты и вернуться к предложению в любой момент, в то время как странам Союза останется только ждать. Еще больше негодование членов ЕС усилилось после того, как 1 июня 2023 года администрация Байдена объявила, что достижение ядерного соглашения больше не является приоритетом.

Здесь необходимо отметить, что взгляд европейцев на международную обстановку начал меняться уже вскоре после прихода к власти администрации Трампа. Неоднократные заявления президента США о выходе из НАТО и нежелание предоставлять традиционные гарантии безопасности союзникам на фоне сближения с Россией вызвали обеспокоенность в Европе, вынудив задуматься о поиске альтернативы, что подразумевало движение в сторону большей стратегической автономии и укрепления внешнеполитической роли ЕС. Первые сигналы прозвучали в декабре 2019 г. в инаугурационной речи Урсулы фон дер Ляйен, вступившей на пост председателя Европейской комиссии. В своем заявлении она призвала к созданию «геополитической комиссии» для обеспечения стабильности Европы и усиления ее положения на международной арене и пообещала укрепить границы. Подобная риторика звучала впервые. До этого ЕС воспринимался преимущественно с позиций экономической интеграции, а не как геополитическое объединение или оборонительный союз. Специальная военная операция России и ее последствия заставили задуматься о необходимости укрепления оборонного потенциала и сосредоточить все внимания на сотрудничестве в сфере безопасности, даже если это означало бы введение мер жесткой экономии, роста госдолга и возвращения воинской повинности. Эта кардинальная смена приоритетов отразилась на стратегии в отношении Ирана еще до того, как тот начал поставки дронов России. Ирано-российское военное сотрудничество лишь ускорило переворот в европейском сознании.

На этом фоне неудивительно, что канцлер Германии Фридрих Мерц, прокомментировав июньский удар Израиля по Ирану, заявил, что Израиль «делает грязную работу за всех нас». Неслучайно и то, что человек, придерживающийся подобной точки зрения, входит в число наиболее ярых европейских лидеров, которые призывают создать в ЕС единую армию и перестать зависеть от США в вопросах обороны. Придя к власти в мае этого года, Мерц пообещал удвоить расходы Германии на обеспечение военной защиты. Непростые условия подталкивают Старый Свет углублять сотрудничество в области обороны, безопасности и политики с различными ближневосточными силами, оппозиционными Ирану или конкурирующими с ним. Одним из главных бенефициаров стал Израиль. Хотя ряд европейских стран признал Государство Палестина и осудил военные преступления Тель-Авива в секторе Газа, за последние два года взаимодействие в области обороны и безопасности между Израилем и членами ЕС, в частности ведущими державами, весьма заметно продвинулось вперед.

Смена европейских подходов также заметна в развитии отношений со странами Ближнего Востока, которые давно подвергаются критике за нарушения прав человека, – например, Турцией и государствами Персидского залива. В октябре Турция подписала договор с Великобританией на покупку 20 истребителей Eurofighter Typhoon за 8 млрд фунтов стерлингов (примерно 10,5 миллиарда долларов США). Эти самолеты производятся консорциумом, в который входят Великобритания, Германия, Италия и Испании, а экспорт осуществляется по контракту с одной из четырех стран. Турция также объявила о закупке 12 самолетов той же модели у Катара и 12 у Омана. Данная сделка свидетельствует об отмене европейских ограничений на экспорт вооружения в Турцию, которые действовали почти десять лет. Более того, содействие европейских стран в передаче истребителей из Катара и Омана в Турцию демонстрирует стремление расширить использование европейской оборонной продукции и утвердить ЕС в роли гаранта региональной безопасности, в то время как США сокращают свое военное присутствие.

Стоит также отметить встречу Европейского союза с Советом сотрудничества арабских государств Персидского залива, проведенную в Кувейте 6 октября. По ее итогам был принят совместный меморандум, содержащий свыше 60 пунктов, три из которых прямо направлены против Ирана. В документе содержится требование передать ОАЭ три спорных острова, в противном случае вопрос будет перенесен в Международный суд ООН. Члены ЕС также призвали к сотрудничеству с МАГАТЭ, снижению региональной напряженности и прекращению распространения баллистических ракет, беспилотников и любых технологий, которые могли бы поставить под угрозу безопасность стран Персидского залива и Европы.

Подводя итог, нынешняя позиция в отношении Ирана в корне отличается о той, которой страны ЕС придерживались в 2003 г. Это жесткий и подозрительный взгляд, утративший всякий оптимизм. Именно поэтому в середине июля «европейская тройка» сообщила Ирану, что запустит «механизм мгновенного возврата к санкциям», предусмотренный резолюцией 2231 Совета Безопасности ООН, если дипломатическое соглашение не будет достигнуто до конца августа. Однако, несмотря на серьезность проблемы, европейские страны оказались не готовы приложить максимум дипломатических усилий для ее разрешения. После оглашения ультиматума состоялось всего две встречи между сторонами. Первая – на уровне министров иностранных дел, прошедшая в Стамбуле 25 июля, и вторая, организованная в Женеве 26 августа между их заместителями. Снижение статуса переговоров по мере приближения крайнего срока стало четким сигналом о том, что Европа больше не желает тратить время впустую.

4. Изменения в израильском подходе

Премьер-министр Израиля Биньямин Нетаньяху занимает пост в общей сложности более 18 лет, что является самым долгим сроком в истории страны. На протяжении большей части этого времени Нетаньяху говорил об опасностях иранской ядерной программы и угрожал прибегнуть к военному вмешательству. Однако повторяющиеся из года в год заявления начали утомлять, и возникли сомнения, что против Ирана действительно будут приняты какие-либо серьезные меры. Истина заключается в том, что Нетаньяху использовал потенциальную иранскую угрозу, чтобы представить себя единственным, кто способен защитить Израиль. В последние годы большинство его соперников, за исключением, пожалуй, Нафтали Беннета, делали ставку на западную дипломатию. Целью Нетаньяху было как можно дольше продержаться у власти, чтобы укрепить влияние крайне правых израильских сил. Вот почему премьер-министр избегал эскалации напряженности с «Хизбаллой», воздерживался от вмешательства в сирийскую войну и заключил при посредничестве Катара и Египта несколько сделок с группировками в секторе Газа. Прагматичная тактика Нетаньяху позволила ему сосредоточиться на внутренних делах страны и игнорировать события, происходящие в непосредственной близости от ее границ. Однако операция ХАМАС показала, насколько опасен такой подход. Пережив шок от произошедшего, Тель-Авив, как на общественном, так и официальном уровне, вступил в беспрецедентную по своей интенсивности и продолжительности многофронтовую войну.

Появился новый Израиль, радикально отличающийся от того, который существовал до октября 2023 г. Этот новый Израиль настаивает на оккупации сектора Газа, продолжении войны против «Хизбаллы» в Ливане, расширении военного присутствия на юге Сирии и готов находить предлоги для применения военной силы против нового правительства в Дамаске, даже если это означает отход от позиции американской администрации. Именно этим он и занимался те несколько недель, что предшествовали нападению на Иран 13 июня. Решение атаковать было продиктовано рядом соображений.

Во-первых, иранская ядерная программа, как и ракетная, достигла той стадии, когда начала представлять угрозу самому существованию Израиля. Тель-Авив больше не мог рисковать, закрывая глаза на опасность, даже если Тегеран, от которого она исходила, демонстрировал прагматичный подход и склонность к компромиссам.

Во-вторых, Израиль заключил, что Иран находится в как никогда уязвимом положении, потеряв единственного регионального союзника – сирийский режим, тогда как «Хизбалла» понесла серьезные человеческие потери и лишилась большей части ракетного потенциала.

В-третьих, Израиль принял в расчет то, что ему легко удалось добиться значительных оперативных успехов во время войн в Газе и Ливане, а также в ходе масштабных ударов по сирийским военным объектам после падения дамасского режима.

В-четвертых, как и европейцы, Израиль стал меньше доверять американским заявлениям о поддержке. Его беспокоят попытки президента США отстранить Тель-Авив от участия в ближневосточных делах. Стремление Трампа заключить сделку с Ираном, внезапная остановка войны в Йемене 6 мая и нежелание главы Белого дома посетить регион во время поездки по странам Персидского залива в середине мая – все это вызвало тревогу и побудило Израиль атаковать Иран, пока не стало слишком поздно.

В этих обстоятельствах Тель-Авив принял решение нанести широкомасштабный военный удар не только по ядерным объектам: он задался целью уничтожить большую часть военного потенциала Ирана, а также организовал беспрецедентную для современных военных столкновений череду убийств военных лидеров. Операция завершилась быстрее и с большим успехом, чем предполагалось. В последние два дня войны стало ясно, что поставленные задачи решены, и Тель-Авив усомнился в необходимости дальнейших шагов. Единственным вариантом продолжения эскалации было убийство верховного лидера и политического руководства Ирана и попытка свержения режима, что посеяло бы небывалый хаос. Поэтому Израиль согласился на прекращение огня на условиях, определенных американским президентом.

Однако, с точки зрения Израиля, этот военный удар не устранил угрозу. Иран по-прежнему обладает техническими знаниями и опытом для возобновления ядерной программы. Тель-Авив понимает, что в теории Тегеран может возобновить проект, извлечь уроки и, в частности, рассредоточить исследовательские центры, а не размещать их на крупных, известных объектах. Кроме того, стремительное развитие отношений с Россией и Китаем позволит Ирану восстановить значительную часть своего обычного военного потенциала в течение двух-четырех лет. Израильские источники также сообщают, что Исламская республика уже возобновила передачу оружия и ракет «Хизбалле». Действия Тегерана можно расценивать как попытку восстановить противодействие Израилю на нескольких фронтах и не позволить вывести из игры одного из союзников, что повышает вероятность второго раунда военного противостояния, особенно в оставшуюся часть второго срока Трампа.

Д-р Амаль Абу Зейд – советник экс-президента Ливана, депутат парламента Ливана от Свободного патриотического движения (2016–2018), член Научно-издательского совета Научно-аналитического портала "Восточная трибуна"

Стратегическое исследование: Иран после провала ядерной сделки. Часть I