В конце октября в Анкаре прошел саммит Организации тюркских государств (ОТГ) под девизом «Тюркский век: единство языка, мыслей и дел». Помимо традиционно широкого спектра обсуждаемых вопросов он ознаменовал переход председательства в ОТГ от Азербайджана к Турции.

Примечательно, что этот вполне плановый транзит произошел на весьма неоднозначном фоне в двусторонних отношениях, который многие аналитики уже прозвали самым кризисным периодом в современной истории взаимодействия двух стран, а некоторые – даже «холодной войной между двумя братскими республиками». Формальным прологом к такому развитию событий стало принятое в сентябре азербайджанским правительством постановление, запрещающее элементы одежды, которые нарушают единообразие школьной формы или не соответствуют принципу светскости образования. На практике это вылилось в запрет на ношение хиджаба, вследствие чего проправительственные исламистские круги в Турции и некоторые из близкого окружения Р. Т. Эрдогана (в частности, советник президента О. Сарал, впоследствии за это отстраненный от должности) выступили с критикой в адрес Баку. Реально же истоки недовольства южнокавказской республики, очевидно, глубже. Так, крайне болезненно были восприняты слова Р. Т. Эрдогана, произнесенные им в июле с.г.: «Как мы вошли в Карабах… так мы поступим и с ними [c Израилем]». В азербайджанском обществе это выглядело как «похищение роли» собственной армии и народа. Недаром И. Алиев неоднократно повторяет, что «победа принадлежит нам», а в октябре, уже на пике установившейся напряженности, он еще и подчеркнул, что за оружие Азербайджан всегда платил самостоятельно, да еще и по цене выше рыночной, что может быть недвусмысленно расценено как явный «укол» в адрес турецких партнеров.

Многие обозреватели ожидали, что встреча Р. Т. Эрдогана и И. Алиева «на полях» саммита ОТГ станет своеобразной примирительной отправной точкой к перезагрузке двусторонних отношений. Однако Азербайджан на мероприятии представлял министр иностранных дел Дж. Байрамов, а президент республики сослался на необходимость участвовать в церемонии награждения финалистов чемпионата мира и фестиваля FIFA U-15, впервые проводимых в Баку. Это было воспринято многими как намеренный шаг, призванный продемонстрировать Турции несогласие с продвигаемым ею нарративом «старшего брата» и суверенность во внешних и внутренних делах, «не нуждающуюся в покровительстве».

В то же время следует отметить, что в турецко-азербайджанских контактах имеет место сложившаяся практика делегирования представительства на крупных мероприятиях другим государственным функционерам и сам Р. Т. Эрдоган так поступал неоднократно. В частности, глава государства не присутствовал на неофициальном саммите ОТГ в Шуше летом 2024 г. и на Саммите лидеров Всемирного форума городов в 2026 г., инициатива проведения которого принадлежала Азербайджану.

Представляется, что на данном этапе едва ли можно говорить о разрастании конфликтного потенциала между двумя странами, хотя стоит признать, что кризисные аспекты текущего положения действительно привлекли (во многом нежелательное) внимание к деликатным вопросам, составляющим все же не столь безоблачный фон их отношений.

Несколько иначе обстоит дело с Венгрией, которая на фоне повышенного внимания к динамике турецко-азербайджанского взаимодействия осталась в тени, хотя эта страна стала единственной, не представленной на саммите. После парламентских выборов в апреле этого года в республике произошла смена руководства: В. Орбан, занимавший кресло премьер-министра в течение 16 лет, покинул свой пост, а к власти пришел П. Мадьяр и его партия «Тиса». Поскольку у руля власти встали новые политические силы, возникли вопросы о том, намерен ли Будапешт поддерживать прежний уровень вовлеченности в дела тюркской интеграции. Венгрия сохраняет статус наблюдателя, но долгосрочный подход нового руководства к организации пока не до конца ясен. В качестве наиболее вероятного сценария ряд аналитиков указывает на постепенный отказ Венгрии от любого участия в работе структур ОТГ. Пустое кресло на саммите в Анкаре в этом году это отчасти подтверждает.

На фоне такого «проседания» европейской составляющей неожиданно прозвучало предложение лидера Казахстана в адрес России присоединиться к ОТГ в качестве наблюдателя. С одной стороны, учитывая, что организация существует уже более 10 лет, предложение К.-Ж. Токаева именно сейчас порождает сомнения относительно истинных причин и мотивов этого шага. Тем более что остальные страны – члены объединения пока не спешат продемонстрировать солидарность с его словами.

С другой стороны, инициатива выглядит логичной и отвечающей интересам России. Встраивание в уже существующий и в целом успешно зарекомендовавший себя формат ОТГ (хотя и, безусловно, далеко не совершенный) позволит обрести еще одну важную диалоговую площадку не только для проведения консультаций по широкому кругу вопросов общей тюркской повестки, но и для доведения до широкой мировой общественности собственной позиции и видения по многим делам. Недавнее заявление Д. Пескова демонстрирует, что стратегическое видение Москвы, очевидно, опирается на понимание важности этой интеграционной платформы для внешнеполитического позиционирования страны и международных контактов.

Для Турции, вероятно, такой сценарий стал бы если не желательным, то едва ли противоречащим ее национальным интересам. Тем более что ранее у наших стран уже был опыт конструктивного взаимодействия по линии ТЮРКСОЙ («ЮНЕСКО тюркского мира») – организации, аффилированной с ОТГ. Возможно, при грамотных внешнеполитических пиар-подходах, которым уделяется особое внимание в окружении Р. Т. Эрдогана, команде турецкого президента удалось бы еще и «поиграть» на этом «в свою пользу», особенно в преддверии президентских выборов в 2028 г.

Вообще, как представляется, турецкое руководство, выстраивая планы на грядущий год своего председательства в организации, очевидно, многое будет подчинять идее выгоды с точки зрения оказания влияния на избирателей в преддверии электоральной гонки. Правящему звену крайне важно «наработать» успехи на столь популярном в турецком обществе тюркском сюжете, чтобы в дальнейшем их можно было конвертировать в очки народной и партийной поддержки. Анкара продолжит укреплять свою позицию как транспортное и энергетическое связующее звено между азиатскими производителями и поставщиками и европейскими рынками. Хотя создание экономически независимого тюркского блока остается долгосрочной целью, общие интересы стран-партнеров лежат в плоскости диверсификации торговых и дипломатических отношений. В этой связи турецкое руководство, вероятно, использует свое председательство для наращивания как экономической интеграции, так и политической консолидации по актуальным сюжетам мировой повестки (в первую очередь – реформирование ООН, проблема Северного Кипра, ситуация в Восточном Средиземноморье) и по вопросам региональной безопасности. Недаром в Анкарской декларации содержится призыв к взаимной поддержке государств-членов в вопросах выдвижения кандидатур в международные организации и к более тесной координации совместных решений и инициатив.

Научно-аналитический портал "Восточная трибуна"