В условиях растущей международной турбулентности и сохраняющейся военной опасности в Европе и на Ближнем Востоке военно-политическая повестка (по понятным соображениям) имеет первостепенное значение для деятельности АСЕАН. Особую тревогу в организации вызывает угроза детонации кризисных ситуаций в АТР в Южно-Китайском море (ЮКМ) и Тайваньском проливе с перспективой втягивания в них КНР, США и других ведущих мировых игроков. В этих условиях анализ складывающейся ситуации и поиск путей вывода Ассоциации за рамки опасной конфронтации и набирающих силу блоковых тенденций стали насущной необходимостью. Именно им и были посвящены обсуждения на состоявшихся 28–29 октября с.г. в Себу на Филиппинах (председательствуют в организации) 20-м совещании министров обороны АСЕАН (СМОА, формат запущен в 2006 г.) и 13-м совещании министров обороны АСЕАН с диалоговыми партнерами («СМОА плюс», т.е. «одиннадцать» плюс восемь – США, КНР, Индия, Япония, Южная Корея, Австралия, Новая Зеландия, Россия; формат запущен в 2010 г.).

Председательство в структуре проамериканской Манилы и его переход в 2027 г. к еще более вестернизированному Сингапуру неминуемо наложили свой отпечаток на содержание дискуссий и итоговые документы встреч. В особенности это касалось контактов с диалоговыми партнерами, где доминирует западное крыло.

В финальных консенсусных документах подтверждена приверженность укреплению в опоре на СМОА и «СМОА плюс» единства, сплоченности и миролюбивой роли АСЕАН, ее центрального места в региональных делах. Четко прописана необходимость строгого соблюдения принципов Договора о дружбе и сотрудничестве в ЮВА от 1976 г., в первую очередь – неприменения силы в межгосударственных отношениях и мирного урегулирования споров, в том числе в ЮКМ. Зафиксирован настрой на укрепление многосторонности через расширение круга участников программ «Индо-Тихоокеанского видения Ассоциации с оборонной точки зрения» (новый элемент, так как изначальная асеановская индо-тихоокеанская доктрина военного измерения не предполагала), а также увеличение числа наблюдателей в рабочих группах «СМОА плюс» (в настоящий момент преимущественно натовцы – Канада, Франция, Германия, Турция, Великобритания). Получила отражение нацеленность на последовательное претворение в жизнь асеановского «Консенсуса из пяти пунктов» как коллективного подхода к урегулированию в РСМ (по сути, отсекает Мьянму от участия в Ассоциации, неприемлем для Нейпьидо).

Помимо этого, с подключением диалоговых партнеров состоялось одобрение концепции укрепления связей между «СМОА плюс» и АРФ, концепции вовлечения молодого поколения оборонного истеблишмента в мероприятия по линии СМОА, концепций конференций по морской безопасности на фоне появления новых технологий (сконцентрируются на обсуждении проблематики нарушения взаимосвязанности и разрушения инфраструктуры) и по противодействию химической, биологической и радиологической угрозам. Утверждено руководство по организационно-протокольным вопросам деятельности СМОА и «СМОА плюс».

Впрочем, у этого относительно благополучного расклада (за исключением наблюдающейся тенденции к милитаризации индо-тихоокеанских представлений АСЕАН, опасности дальнейшего натовского врастания в механизмы «СМОА плюс» и сохраняющегося раскола вокруг мьянманской темы) появляется иное прочтение после знакомства с содержанием общения министров обороны Ассоциации (возглавлял как делегат страны-председателя АСЕАН министр обороны Филиппин Г. Теодоро) с отдельными партнерами.

Оговоримся сразу, что уровень представленности КНР в министерском мероприятии был сознательно занижен Пекином до военного атташе. Причину в столице Поднебесной не скрывали. Она заключается в недружественной политике Филиппин. Манилу обвинили в попытках разогреть территориальную проблему в ЮКМ, сорвать процесс урегулирования, переложив ответственность на Китай, втянуть в конфронтацию своего ведущего военно-политического союзника – США, прочнее закрепившись на шкале их стратегических приоритетов. Сокращение китайского присутствия не могло не сказаться на продуктивности разговоров руководителей военных ведомств.

Этой искусственно созданной филиппинцами ситуацией не преминули воспользоваться их западные покровители – американцы, японцы и австралийцы. Так, купируя обвинения в увлечении другими регионами и снижении внимания к обязательствам в зоне ЮВА, министр обороны США П. Хегсет в своем выступлении предложил незамедлительно и сразу после перехода председательства в «СМОА плюс» к Сингапуру приступить к разработке новой, рассчитанной на несколько лет программы асеановско-американского военного сотрудничества. Опираясь на представления о «мире, основанном на силе» и, естественно, разделении бремени расходов, эта программа во главу угла поставит задачи упрочения контроля над морскими акваториями, динамизации межфлотского взаимодействия и обеспечения оперативной совместимости сил и средств. Ее первоочередной целью, очевидно, является сдерживание Китая, отношения с которым даже после недавнего саммита в Вашингтоне не утратили своей конкурентной природы.

Настрой старшего партнера подхватил министр обороны Японии С. Коидзуми. Обращаясь к асеановцам под тем же антикитайским углом зрения, что и П. Хегсет, японец звучал даже более алармистски. Он запугивал членов Ассоциации вероятным изменением в пользу Пекина баланса сил и разрушением стратегических коммуникаций. В этой связи в условиях сохраняющейся угрозы С. Коидзуми предложил:

- обновить с учетом изменившихся реалий повестку оборонного сотрудничества в рамках «СМОА плюс», пополнив обсуждения экспертных рабочих групп (ЭРГ; в настоящий момент их семь – по разминированию, чрезвычайному реагированию, военной медицине, безопасности на море, противодействию терроризму, миротворческим операциям и кибербезопасности) проблематикой искусственного интеллекта, беспилотных систем и критической подводной инфраструктуры;

- уплотнить обмены между самими тематическими ЭРГ (создавая тем самым сплошное оборонное пространство и стирая разницу между полноправным членством и наблюдательством);

- открыть возможности участия в ЭРГ для стран, которые не являются партнерами АСЕАН и не принадлежат к этой структуре (т.е. для новых натовцев, на взгляд автора).

И уж совсем откровенным был министр обороны Австралии Р. Марлз. Он прямо ссылался на китайскую угрозу, наращивание Пекином военной мощи и милитаризацию ЮКМ, которые создают невиданную ранее и необъяснимую «атмосферу давления». Отсюда призыв к союзникам и партнерам (видимо, в том числе по АУКУС – Австралия, Великобритания, США – и Пятисторонним оборонительным договоренностям Сингапура, Малайзии, Австралии, Новой Зеландии и Великобритании) укрепить оборонное взаимодействие, чтобы возвести барьер на пути агрессивных устремлений КНР. Состоялась встреча Р. Марлза с другими участниками СКВАДа (Австралия, Япония, США, Филиппины), где была достигнута договоренность усилить координацию оборонной политики. Отдельно объявлено о намерении Канберры и Манилы увеличить частоту совместных военных учений, к которым будут приглашаться и третьи страны.

Как можно было ожидать, высказывания и идеи западников встретили поддержку и понимание председательствующего министра обороны Филиппин Г. Теодоро, других близких им участников организации. Они уже не образуют большинства Ассоциации, но сохраняют за собой свободу действий за рамками асеановского консенсуса. Думаю, читатель согласится, что подобный расклад не очень вяжется с миролюбивыми строками итоговых документов.

На этом фоне в целом выгодно отличалось выступление министра обороны Индии Р. Сингха. Он призывал к поиску коллективных общерегиональных решений проблем безопасности, которые должны быть открытыми и инклюзивными, основываться на международном праве, гарантировать неделимость политико-экономического пространства, включая свободу навигации на транспортных артериях. Проглядывавшая в словах министра озабоченность ростом влияния Пакистана, прорвавшегося к посредничеству в урегулировании кризиса в Персидском заливе, не изменила сути дела.

Таким образом, знакомство с итогами встреч в Себу подводит к следующим выводам. Во-первых, в отличие от европейского театра, где Запад перестал быть единым, в АТР ситуация коренных изменений не претерпела и характеризуется трендом на милитаризацию при активном участии Вашингтона и Брюсселя. Во-вторых, сама АСЕАН в результате этого давления испытывает серьезные системные перегрузки и угрозы фрагментации, плохо скрываемые даже дипломатичным консенсусным языком итоговых документов мероприятий высокого уровня. Сказывается разброс представлений в организации, осложняющий ее центральное позиционирование в региональных делах и неблоковый статус. Изменить ситуацию в ЮВА, да и в АТР в целом, видимо, могут только более масштабные межплатформенные договоренности о новой формуле безопасности с подключением ведущих мировых игроков, в том числе представляющих Глобальный Юг с его созидательными подходами.

 Р. Петров – эксперт «Восточной трибуны»