13 июня 2025 г. в сирийской провинции ас-Сувейда, преимущественно населенной друзами, вспыхнули ожесточенные вооруженные столкновения между друзскими фракциями и местными бедуинскими племенами. Дополнительную напряжённость внесло вмешательство сирийских сил безопасности, чье присутствие было воспринято друзами с глубоким недоверием. Представители этой общины обвинили правительственные структуры в односторонней поддержке бедуинских племен и попытке использовать внутренний конфликт как предлог для установления контроля над регионом. Согласно данным Сирийского центра мониторинга за соблюдением прав человека (SOHR), на утро 21 июля с.г. число погибших составило 1265 человек, из которых 301 гражданский.

Место друзов в постасадовской Сирии

Друзы являются одним из нескольких конфессиональных меньшинств Сирии, исповедующим особое религиозное учение, происходящее из исмаилитской ветви шиитского ислама, но со временем трансформировавшееся в самостоятельное религиозное течение с уникальной догматикой и высокой степенью сакрализации. На данный момент в стране проживает порядка 700 тыс. друзов, сосредоточенных преимущественно в провинции ас-Сувейда, а также в отдельных населенных пунктах на юге и юго-западе Сирии.

Несмотря на отдельные инциденты, на протяжении всей гражданской войны в Сирийской Арабской Республике (2011–2024 гг.) друзская община в целом придерживалась стратегии осторожного нейтралитета, избегая прямого вовлечения в конфликт на стороне какой-либо из противоборствующих группировок. При этом она неоднократно становилась объектом насилия со стороны радикальных исламистских формирований: в частности, в 2015 г. джихадисты из «Джабхат ан-Нусра» (организация признана террористической и запрещена в Российской Федерации) совершили нападение на друзское поселение в провинции Идлиб, в результате чего были убиты более 20 мирных жителей.

После свержения режима Башара Асада в декабре 2024 г. отношения между друзской общиной и новым правительством Сирии резко обострились. Многие представители друзов опасались повторения сценария гражданской войны, особенно в свете того, что во главе нового режима встал Ахмад аш-Шараа (Абу Мухаммад ал-Джулани) – бывший лидер группировки «Хайат тахрир аш-Шам» (ХТШ, организация признана террористической и запрещена в Российской Федерации), ранее известной как «Джабхат ан-Нусра», имевшей непосредственное отношение к нападениям на друзское население в период конфликта. Ещё большую тревогу вызвали многочисленные свидетельства о масштабных этнических чистках, направленных против алавитской общины, которые воспринимались как возможный пролог к более широкому межконфессиональному насилию. Эти события укрепили восприятие нового режима как идеологически враждебного и потенциально угрожающего существованию друзам, как таковым.

Фрагментированность друзской общины

Традиционные религиозные лидеры друзской общины в Сирии сосредоточены в семьях шейхов ал-Акл ал-Хиджри, ал-Хиннауи и ал-Джарбуа. На протяжении десятилетий они были высшими авторитетами в религиозных и социальных вопросах, регулируя повседневную жизнь и сохраняя своё влияние как легитимный источник власти внутри общества и в отношениях с Дамаском.

В последние годы этот религиозный блок начал раскалываться. Так, шейх Хикмат ал-Хиджри стал одним из самых ярых критиков правительства, сблизившись с духовным лидером друзов Израиля Муаффаком Тарифом, что заставило многих считать его главой оппозиции внутри религиозных кругов. Ал-Хиджри также настроен на то, чтобы принимать помощь израильтян для защиты друзского населения, тогда как другие шейхи выступают против «внешнего вмешательства» и склонны к поиску компромиссов с правительством.

К позиции шейха Хикмата ал-Хиджри близки взгляды лидеров таких группировок, как «Военный совет ас-Сувейды» и «Бригада горы» (около 3000 бойцов). Некоторые наблюдатели утверждают, что в руководстве «Военного совета ас-Сувейды» есть несколько бывших генералов Б.Асада.

В то же время другой духовный лидер Юсеф ал-Джарбуа, пользующийся большим авторитетом, предпочитает диалог с Дамаском и стремится сохранить каналы связи с правительством, поддерживая восстановление государственного контроля над ас-Сувейдой. У шейха ал-Хиннауи схожая позиция. Лайс ал-Балус, сын убитого командира группировки «Люди достоинства» (Риджал ал-Карама) Вахида ал-Балуса, чьи бойцы ранее были ярыми противниками режима, также занимает, скорее, проправительственную позицию. Таким образом, вплоть до последней эскалации большинство представителей друзской элиты придерживались прагматичных взглядов, отдавая предпочтение диалогу с новыми сирийскими властями, а не открытому противостоянию.

Бедуины ас-Сувейды

Крупнейшими бедуинскими племенами в ас-Сувейде являются Укайдат (ведет происхождение от племени Зубайд) и Бийрат. По мнению некоторых историков, бедуинские племена в провинции ас-Сувейда имеют разнообразное происхождение: некоторые происходят от племен ал-Бакара, другие – от племен Аназа, ал-Махамид и ал-Катийфан. По словам исследователя арабских племен Ахмада Абу Наджда, бедуины в ас-Сувейде принадлежат к различным арабским племенам, наиболее крупным из которых является Зубайд. Другие относятся к племенам Аназа, бану Халид и ал-Фаваира. Присутствие этих племен в районе Джабаль ал-Араб насчитывает сотни лет, они были там еще до прихода друзов, которые поселились здесь в XVII–XVIII веках. Даже само название «Джабаль ал-Араб» («Гора арабов») связано именно с ними.

Бедуинские племена преимущественно базируются в северных и восточных районах ас-Сувейды, в том числе на северных и восточных окраинах города Сувейда, районах ал-Харруба, Раджм-аз-Зайтун и ал-Макус. Они также в большом количестве проживают в поселке Ара (Ира) – 11 км к юго-западу от г. Сувейда) – среди друзского большинства. Точной официальной статистики численности племенного населения в провинции нет. Некоторые исследователи считают, что бедуинов здесь всего около 10 тыс. По данным статистики за 2010 г., население ас-Сувейды достигало 375 тыс. человек, из них 90% составляли друзы, 7% – христиане и 3% – мусульмане-сунниты (к которым относятся бедуины).

Взаимоотношения друзов с бедуинами

На протяжении длительного времени бедуинские племена и друзская община сосуществовали в рамках устойчивых социально-экономических взаимодействий, сложившихся на торговле (в частности, торговле солью, которую бедуинские племена привозили из пустыни) и сельском хозяйстве (представители бедуинских племен традиционно пасли скот, принадлежащий друзским семьям). Кроме того, имели место межобщинные брачные союзы, что дополнительно укрепляло горизонтальные связи между двумя сообществами.

Отношения между друзской общиной и бедуинскими племенами не всегда развивались гармонично: периодически между ними возникали очаги напряженности, обусловленные спорами за пастбищные угодья или инцидентами криминального характера, включая случаи похищения людей и наркотрафик. Нередко эти эпизоды перерастали в столкновения. Так, например, в 2000 г. после убийства друзского фермера, в котором подозревались представители бедуинской общины, в ас-Сувейде вспыхнули массовые беспорядки, которые привели к десяткам жертв, что наложило определенный отпечаток на отношения между двумя группами на длительный период.

По словам адвоката Мухаммада Абу Сулайса, члена «Совета племён Сувейды» и представителя одного из бедуинских племён, «бедуины – вечные жертвы, их обвиняют в событиях, которые они не провоцировали, они – слабое звено». Обида в этом нарративе уходит корнями в прошлое: друзы, прибывшие в горы около двух веков назад, якобы стремились «постепенно выдавить бедуинов», что привело к «лишению их источников средств к существованию» (возможности заниматься скотоводством) и массовой миграции племён в Иорданию, сельские районы Дамаска и Дараа. Бедуины считают себя «коренными жителями земли» и утверждают, что стали жертвами исторической несправедливости, лишившись прав на гражданство, работу, политическое представительство и базовые услуги.

Отношения друзов с новыми властями Сирии

Как уже отмечалось, отношение друзской общины к новому сирийскому режиму сопровождалось настороженностью и долей скептицизма, отчасти обусловленных биографией его лидера – Ахмада аш-Шараа. Тем не менее, в марте 2025 г. между новым сирийским правительством и друзской делегацией, возглавляемой губернатором провинции ас-Сувейда Мустафой ал-Бакуром, была достигнута предварительная договоренность об интеграции представителей друзской общины в институты государственной власти. Кроме того, согласно положениям проекта соглашения, местные вооружённые формирования друзов подлежали поэтапному включению в систему министерства внутренних дел Сирии, при этом личный состав соответствующих подразделений предполагалось набирать преимущественно из числа жителей самой провинции.

Фактически сирийское руководство предприняло попытку формализовать отношения с де-факто полуавтономной провинцией через создание каналов координации с центром. Предлагаемая схема, по-видимому, предполагала закрепление определённой степени автономии в сфере управления и безопасности, одновременно обеспечивая сохранение за центральной властью прерогатив в области стратегических назначений и взаимодействия с силовыми ведомствами.

Конфессиональная поляризация и срыв политического диалога

Однако соглашение не было институционально закреплено в связи с рядом последовавших событий, которые обострили ситуацию в регионе и усилили атмосферу недоверия между сторонами. В начале апреля текущего года в городе Джарамана, расположенном в пригороде Дамаска, произошла серия нападений на представителей друзской общины, в результате которых погибли десятки человек. Поводом послужила аудиозапись, распространившаяся в сирийском сегменте социальных сетей, на которой, как утверждалось, один из друзов якобы оскорблял пророка Мухаммада. Этот инцидент вызвал волну насилия, имевшую явный межконфессиональный характер, и стал серьезным ударом по процессу диалога между друзами и центральными властями.

Конфликт вскоре распространился на другие города с друзским населением, включая Ашрафият Сахная, а также провинцию ас-Сувейда. В ходе вооружённых столкновений, охвативших несколько населённых пунктов, погибло более ста человек. В ответ на эти события один из духовных авторитетов сирийских друзов шейх Хикмат ал-Хиджри публично обвинил новое правительство Сирии в попустительстве массовому насилию и, фактически, в совершении геноцида в отношении друзской общины. В своём выступлении он заявил: «Мы больше не доверяем организации, которая называет себя правительством. Правительство не убивает своих граждан руками такфиристских банд, к которым оно само принадлежит».

До этой волны насилия столкновения между друзами и мусульманами-суннитами, за исключением отдельных эпизодов времен гражданской войны, не носили выраженного конфессионального характера, и как правило, были обусловлены локальными факторами. Однако события апреля-мая 2025 г. обозначили качественную трансформацию: конфликт приобрел откровенно конфессиональный оттенок.

Несмотря на резкие и обличительные заявления со стороны ряда лидеров друзской общины, уже 1 мая 2025 г. было подписано долгожданное соглашение о безопасности, ставшее результатом затяжных переговоров между представителями друзов и центральными властями. С друзской стороны документ был утверждён ключевыми религиозными авторитетами: шейхами ал-Хиннауи, ал-Джарбуа и ал-Хиджри, а также лидерами локальных военизированных формирований и гражданскими активистами (примечательно то, что группировка «Военный совет ас-Сувейды», с которой связан ал-Хиджри, отказалась его признавать). Соглашение включало в себя положения, ранее согласованные в ходе мартовской встречи, в том числе – интеграцию друзский формирований в состав МВД. Кроме того, безопасность стратегически важной автотрассы Дамаск – ас-Сувейда предполагалось обеспечить за счет патрулирования силами сирийских служб безопасности, однако без их постоянного присутствия на территории самой провинции. Эти меры были направлены на снижение напряжённости, восстановление доверия между населением ас-Сувейды и центральной властью, а также на предотвращение внешнего вмешательства в локальные процессы.

 Из-за чего нынешняя эскалация?

Последняя вспышка насилия произошла после инцидента 11 июля с.г., когда на контрольно-пропускном пункте вдоль шоссе Дамаск – ас-Сувейда, контролируемом бедуинскими племенами, был похищен представитель друзской общины. Это стало спусковым крючком для серии взаимных похищений между обеими сторонами. Начались полномасштабные столкновения между вооруженными группами. Переходное правительство объявило о развертывании сил в провинции для «быстрого и решительного разгона столкновений» и призвало все стороны в этом районе сотрудничать с властями и проявлять сдержанность. Министерство обороны объявило о прекращении огня, после того как правительственные войска вошли в город Сувейда. Однако перемирие продлилось недолго, и бои продолжились. Параллельно с этим Армия обороны Израиля объявила о нанесении серии авиаударов по позициям сирийских правительственных войск в районе Сувейды, мотивируя это защитой гражданского населения друзов.

Как отмечали активисты SOHR, военизированные формирования, связанные с переходным правительством, систематически прибегали к использованию тяжелого вооружения в городских условиях, что привело к большим жертвам среди мирных жителей. Кроме того, были задокументированы внесудебные казни представителей друзского гражданского населения.

Хрупкое перемирие в условиях сохраняющейся напряженности

На фоне сообщений о выводе сирийских сил безопасности из ас-Сувейды начали распространяться слухи о расправах в отношении бедуинского гражданского населения со стороны отдельных друзских вооружённых формирований. Реакция бедуинов на эти события оказалась крайне чувствительной: происходящее спровоцировало масштабную «мобилизацию», в результате чего бедуинские племена из различных регионов Сирии начали прибывать в ас-Сувейду, что резко обострило ситуацию.

В условиях стремительного наступления бедуинских ополченцев позиция шейха Хикмата ал-Хиджри претерпела заметные изменения: ранее он последовательно настаивал на безотлагательном выводе сирийских сил из провинции, однако теперь призвал правительство к вмешательству и повторному вводу войск в ас-Сувейду с целью стабилизации ситуации. Подобная смена риторики, по-видимому, была связана с внешнеполитическими расчетами и, в частности, с позицией Израиля. Вероятно, ал-Хиджри рассчитывал на более активную поддержку со стороны Тель-Авива в отражении бедуинского наступления. Однако израильтяне не проявили готовности к немедленной эскалации и проведению масштабной военной операции. В условиях сохраняющейся угрозы и ограниченности внешней поддержки шейх ал-Хиджри оказался вынужденным пойти на компромисс с сирийскими властями.

19 июля 2025 г. лидер Сирии Ахмад аш-Шараа объявил о всеобъемлющем прекращении огня и вводе сирийских сил безопасности в провинцию ас-Сувейда. Это решение стало результатом предварительных договорённостей между Дамаском и Тель-Авивом, о которых накануне официально сообщил американский посредник. Как сообщалось в СМИ, Израиль согласился на частичный ввод сирийских сил безопасности в ас-Сувейду для стабилизации ситуации. Этим же днем, Абдель Мунайм ан-Насиф, глава «Совета сирийский племен» (данная организация включает в себя около 150 племен, проживающих на территории Сирии), распорядился, чтобы бедуинские формирования немедленно покинули г. Сувейда и оставались за его периметром.

По состоянию на 22 июля с.г. режим прекращения огня в целом соблюдался, несмотря на отдельные локальные инциденты. Наряду с этим, началась эвакуация ряда бедуинских семей из населённых пунктов ас-Сувейды, где сохраняются риски межобщинных столкновений. Одновременно продолжается процесс обмена пленными между друзами и бедуинскими племенами.

Несмотря на текущие признаки деэскалации, долгосрочная устойчивость достигнутых договоренностей остаётся крайне нестабильной и будет зависеть от готовности сторон конфликта к последовательному поиску компромиссов.

 * * *

Нынешний конфликт в ас-Сувейде имеет системный, а не ситуативный характер. Его коренная причина заключается не столько в конкретных инцидентах насилия между друзской общиной и бедуинами, сколько в неспособности нового правительства Сирии обеспечить контроль над собственными силовыми структурами, которые номинально действуют от имени центральной власти, но на практике представляют собой крайне фрагментированную и идеологически неоднородную сеть вооруженных формирований.

Так называемые «силы безопасности», созданные в первые месяцы после падения режима Башара Асада, по сути являются зонтичной военизированной организацией, собранной из бывших оппозиционных и джихадистских группировок, многие из которых придерживаются салафитской идеологии. Их включение в государственные структуры, при отсутствии реальной централизации командования и механизма подотчетности, породило ситуацию, в которой насилие против конфессиональных меньшинств становится не просто побочным эффектом, а логическим продолжением идеологического курса некоторых подразделений. Резонансные случаи, включая массовые убийства алавитов в Латакии, лишь подтверждают неспособность Дамаска установить над ними эффективный контроль. В таких условиях центральная власть не может выполнять функцию медиатора, поскольку ее силовые органы утратили нейтралитет и, фактически, выступают союзниками одной из сторон конфликта.

Несмотря на публичные заявления нового правительства о стремлении к инклюзивному государственному устройству, в политической культуре постасадовской Сирии сохраняется и укрепляется сектантское мышление (т.е. когда конфессиональная принадлежность воспринимается как первичный признак политической лояльности и социальной идентичности), особенно среди тех, кто пришел к власти из оппозиции. В рамках этой логики этнические и конфессиональные меньшинства – в первую очередь алавиты, христиане и друзы – воспринимаются не как полноправные граждане, а как пособники режима Асада, несущие коллективную ответственность.

Такая риторика активно циркулирует в радикальных суннитских медиа и социальных сетях, формируя среду, в которой насилие против меньшинств находит одобрение и поддержку большинства.

Ситуацию еще больше усугубляет активное вмешательство Израиля, который с начала текущего года регулярно наносит точечные удары по позициям правительственных войск, а также объектам центральной инфраструктуры вооруженных сил, заявляя о своей миссии по защите друзской общины. Несмотря на то, что эти действия действительно воспринимаются частью друзского населения как акт солидарности, они одновременно усиливают подозрения в адрес общины со стороны суннитского большинства, формируя образ друзов как «пятой колонны», действующей в интересах сионизма. Этот нарратив активно подогревается радикальными салафитскими элементами, усиливая восприятие друзов как политически ненадежного меньшинства, связанного с внешними силами, враждебными государству и исламской умме в целом.

Нынешние события в ас-Сувейде демонстрируют черты затяжного конфликта с явным конфессиональным характером и растущим внешним вмешательством. Без фундаментального пересмотра подхода центральной власти, устранения радикальных компонентов из силовых структур и начала реального политического диалога, провинция с большой вероятностью останется «пороховой бочкой», действующей вне рамок сирийской государственности – пусть и формально входя в ее состав.

Научно-аналитический портал "Восточная трибуна"