На фоне продолжающегося перемирия между США и Ираном политологи подводят итоги военной фазы противоборства, основным выводом которого является то, что Тегеран, несмотря на потери, получил больше дивидендов, чем Вашингтон – прежде всего политических и информационно-пропагандистских. Главное, что режим аятолл продемонстрировал миру – он смог выстоять перед лицом американской мощи.

Основной ошибкой западных стратегов, по убеждению многих экспертов, было предположение, что уничтожение религиозно-политического руководства ИРИ и верховного командования приведёт к «структурному краху». После гибели около 30% высшего командного состава вооруженных сил ИРИ, в Пентагоне поспешили заявить, что система госуправления Ирана «раздроблена», а власти «испытывают трудности с удержанием контроля на местах». Тем не менее, после 70 дней интенсивных воздушных ударов военный потенциал Ирана не рухнул. Даже когда верховный лидер А. Хаменеи был убит, режим аятолл не впал в панику и не сдался, как рассчитывали в Вашингтоне. При этом был активирован «протокол преемственности», в рамках которого заранее были назначены от трёх до семи замен на каждую ключевую должность.

Доктрина «ассиметричной и мозаичной» обороны Ирана, реализованная под руководством бывшего командующего КСИР М. Джафари, предусматривала создание 31 провинциального командования – в Тегеране и по одному в каждой из 30 провинций ИРИ. Каждое из них действует как автономная и самодостаточная военная структура с собственным разведывательным аппаратом, запасами вооружения, системами связи и заранее делегированными полномочиями действовать без указаний из Центра.

Кроме того, Иран, по мнению западных аналитиков, выигрывает и информационную войну. Власти заблокировали доступ в Интернет для своих 92 миллионов граждан. И всё же министр иностранных дел ИРИ ежедневно размещает посты в X/Twitter. Аккаунты, связанные с КСИР, на протяжении всего конфликта публиковали дозированную информацию о ракетных ударах и геополитический анализ. Иранские официальные лица делали необходимые заявления в международных подкастах на английском языке. Правительство, в чьей стране интернет недоступен для граждан, поддерживало вполне функционирующую зарубежную вещательную деятельность на протяжении всего времени. Каждое заявление иранских чиновников в X – это государственно отобранные послания, которые ни один гражданин Ирана не может проверить, опровергнуть или ответить на них внутри страны.

Иран значительно ужесточил контроль над Ормузским проливом, что, как уверены даже американские аналитики, не случилось бы, если бы войны не было: Тегеран изначально пошел на этот шаг вынужденно, используя его в качестве эффективного козыря, а далее ввиду успеха разработал законодательство, устанавливающее новую правовую базу, формализуя свои претензии на обеспечение транзитных полномочий как суверенное право, и уже не только как временную военную меру. И это законодательство не исчезло с прекращением огня.

В дополнение к этому СМИ, связанные с КСИР, опубликовали официальную трёхступенчатую модель контроля подводных интернет-кабелей пролива. Через них ежедневно проводятся финансовые транзакции на триллионы долларов. Иранцы намерены потребовать, чтобы иностранные операторы, в частности Google, Meta и Microsoft, получали иранские разрешения и платили сборы, работали по иранскому законодательству и передавали права на обслуживание и ремонт исключительно иранским компаниям. Это не угроза, а опубликованная нормативная база, юридически основанная на неучастии Ирана в деятельности Конвенции ООН по морскому праву и его претензии на суверенную власть над морским дном под проливом.

Американская блокада иранского побережья Персидского залива, объявленная «огромным успехом», привела к активизации китайских компаний в качестве основного импортного портала Ирана. Пекин в свою очередь заблокировал вторичные санкции против нефтеперерабатывающих компаний, закупающих иранскую нефть, с помощью официального правила блокировки, что стало первым применением этого регуляторного инструмента в истории Китая.

В рамках торгово-экономического выживания Иран переориентировал свою торговую архитектуру с портов ОАЭ в порт Гвадар в Пакистане. Примерно 45 млрд долл. годовой иранской торговли, ранее проходившей через Джебель-Али в Дубае, теперь перенаправляется через китайский порт.

Пакистан открыл шесть сухопутных коридоров для иранской торговли, направил самолёты в Саудовскую Аравию по взаимному оборонному пакту и выступил посредником в прекращении огня, лавры которого Вашингтон и Тегеран публично приписали командующему пакистанской армии.

Что касается сценариев дальнейшего урегулирования, то они, по оценке западных СМИ, не являются простыми, и каждый из них не идеален и предполагает возникновение едва ли не бóльших проблем, чем было до войны.

Сценарий первый: частичное дипломатическое соглашение достигается до промежуточных выборов в США в ноябре 2026 г. Иран принимает ограничения по обогащению урана, кроме полного демонтажа соответствующей инфраструктуры. Вашингтон называет это денуклеаризацией. Иран называет это сохранением суверенитета. Обе стороны объявляют победу для своих внутренних аудиторий. Законодательная база Ормузского пролива сохраняется. Предложение по управлению подводным кабелем остаётся в силе. Торговый коридор Гвадар, равно как и стратегическое партнёрство между Пакистаном и Китаем сохраняются. Иран подписывает документ, ограничивающий сроки обогащения, и получает частичное снятие санкций.

Сценарий второй: начинается наземное вторжение. Морские пехотинцы США, вероятно, захватывают иранские острова Харг и/или Абу-Муса. Венесуэльская модель – целенаправленные операции, создающие внутренние условия для смены режима, а не традиционная оккупация, – является наиболее обсуждаемым вариантом. Наземная кампания будет направлена не на иранскую армию, а на создание социально-политических условий внутри Ирана, которые, как надеется Вашингтон, приведут к кардинальной смене власти.

И еще один момент, на котором акцентируют внимание западные эксперты. Да, война была в первую очередь связана с иранской ядерной проблемой. Однако важно знать, что Иран, по оценке некоторых аналитиков, имеет второе по величине в мире литиевое месторождение, открытое в провинции Хамадан в 2023 году. Оно содержит 85 млн тонн редкоземельных элементов оценочно на сумму в 770 млрд долл. Литий и редкоземельные элементы, по мнению экономистов, в XXI веке имеют значение, сопоставимое с нефтью в XX веке.

Для США, в случае установление контроля над Ираном, это было бы крупнейшим приобретением ресурсов в истории страны и одновременно разрушило бы монополию Китая на поставки критически важных минералов XXI века.

Таким образом, Ирану, как считают западные политологи, нет особой надобности выигрывать в буквальном смысле эту войну. Для Тегерана важно сохранить режим и, имея богатые нефтегазовые и минеральные месторождения, сделать стратегический выбор, стоит ли присоединиться к Вашингтону или Пекину.

Научно-аналитический портал "Восточная трибуна"