Итак, мы вступаем на территорию красоты. Речь о том, что научно-аналитический портал «Восточная трибуна» объявляет об открытии рубрики «Культура» в рамках раздела «Исследования».

И здесь, конечно, можно (в служебном документе) высказываться так: назначение рубрики – «академическое освещение национальных традиционных культур стран Азии, Ближнего Востока и Африки и их исторического развития, форм бытования и способов передачи между поколениями». И далее: «Материальная среда будет рассматриваться через наиболее распространенные направления в искусстве, ремёсла, костюм, орнамент, жилище и организацию поселений. Анализ технологий и предметов позволяет раскрыть их символические значения, хозяйственные функции и место в повседневном укладе. Эту проблематику дополняют народные знания о природе, сезонные ритмы труда и приёмы освоения окружающего пространства».

Да, конечно, можно и такими словами говорить об этом замечательном предмете исследований. А вот так не хотите?

«Послушай. У меня во дворце спрятаны драгоценности, которые даже твоя мать никогда не видела. Это необыкновенные драгоценности. У меня есть ожерелье из четырех рядов жемчуга. Эти жемчужины подобны лунам, нанизанным на серебряные лучи. Они похожи на пятьдесят лун, пойманных в золотую сеть… У меня есть два вида аметистов, черные, как виноград, и красные, как вино, разбавленное водой. У меня есть топазы, желтые, как глаза тигров, и розовые, как глаза лесного голубя, и зеленые, как глаза кошек. У меня есть опалы, которые горят словно ледяным пламенем, опалы, которые делают людей печальными и боятся темноты. У меня есть ониксы, похожие на очи мертвой женщины. У меня есть лунные камни, которые меняются вместе с луной и блекнут при виде солнца. У меня есть сапфиры размером с яйцо, голубые, как голубые цветы. У них внутри разливается море, и никогда луна не тревожит его синевы… Итак, что ты желаешь получить, Саломея? Скажи мне, и ты получишь все, что пожелаешь» [Цит. по: Уайльд О. Саломея: драма в одном действии / пер. с англ. П. Н. Петрова // Библиотека Максима Мошкова: сайт. URL: https://www.lib.ru/WILDE/salomea2.txt (дата обращения: 29.10.2026)].

Это к разговору об одной очень достойной теме для исследования по части культуры – таиландской ювелирной отрасли. Да-да, прежде всего это касается прославивших Таиланд тех самых сапфиров, внутри которых разливается море, и никогда луна не тревожит его синевы. И вот только попробуйте приступить к такому исследованию – вы увидите, что тема не только уводит вас в мир прекрасного, но еще и напоминает тропическое растение, которое распустило множество корней и лиан, и вам будет невероятно трудно не заблудиться в этом лесу.

Например, месторождения камней и драгоценных металлов на территории самого Таиланда и соседних Мьянмы (рубины с их мрачной репутацией), Камбоджи (редкий желтый кварц – цитрин) и Лаоса. Это вопрос о давних региональных связях этих ремесел – да, но корни тянутся еще дальше, потому что ювелирная отрасль уже очень давно вполне глобальна, и здесь смешение стилей и моды работает во всех направлениях, не давая мастерам замыкаться в национальных рамках. Достаточно посмотреть на сотрудничество с индийскими ювелирами, а на Индостане этой отрасли ведь очень много лет.

Но тут вы решаете потянуть за висящую рядом лиану – и выходите на очень модную и острую тему: жизнь очень богатых в Восточной, Юго-Восточной Азии и за пределами региона. Концепция роскоши и ее национальные и региональные особенности – вполне серьезный предмет для разговора; там вы сталкиваетесь, конечно, с культурологами, а также с инвестбанкирами и прочими серьезными людьми – и вот вы уже по уши в совсем другой сфере исследований, социально-экономической.

А оттуда вы выходите к разговору о том, кто контролирует те или иные месторождения и как насчет контрабанды камней и золота – тут уже вопрос региональной безопасности и охраны порядка, а начиналось-то все с Саломеи.

Где же сердцевина разговора о ювелирах региона? Она все равно там, где живет красота. И красота, видимая глазу, порождает волны наслаждения иного рода: драгоценные камни – это веками копившаяся мудрость, то есть фольклор на тему магии, о том, например, что делает с человеком сапфир. И особенно звездный сапфир, если вы слышали о таком: это темно-оливковый или почти черный и практически непрозрачный камень, внутри которого мерцает что-то вроде точки света, как далекая звезда. Такой камень (он скорее мужской) помогает вам разгадывать истинные намерения тех, кто вас окружает. Легенды о камнях прекрасны, и они давно формируют культуру многих народов региона – они, собственно, создают красоту камней через давние верования в их особые качества.

Но вам уже страшно потеряться в этой корне-лиановой сети, вам хочется темы для исследования, скажем так, герметичной, чтобы речь шла о чем-то замкнутом одной территорией и традициями одного народа. Да сколько угодно! Есть филиппинский капис. Это плавленый перламутр из сырья, соскребаемого с морских раковин и превращаемого в полупрозрачные пластинки, больше всего похожие на слюду.

И вот этот капис вас буквально окружает на Филиппинах. Столовая посуда и дверные занавеси на нитях, большие люстры и маленькие фонари, целые панно. Очень далекий аналог – европейские витражи. Везде игра мягкого света на этих слюдяных чешуйках с многообразными оттенками и мягкими полутонами цвета, и для народа страны это даже не слишком замечаемый им символ того, что филиппинцы – дети моря, что это уникальный и безмерно артистичный (и музыкальный) народ, легко создающий нечто, не встречающееся больше нигде; и эта деликатная полупрозрачность каписа тоже формирует национальное представление о красоте, то есть, по сути, о мудрости и смысле жизни.

А еще на Филиппинах есть пинья – плотная, топорщащаяся и тоже полупрозрачная ткань для праздничной одежды из волокна ананаса. Но тут вы выходите к бездонной теме «Филиппины как заброшенная в Азию часть Латинской Америки», потому что традиционная праздничная одежда здесь очень похожа на латиноамериканскую… Нет, лучше эту тему не трогать, затянет.

И вы возвращаетесь в Таиланд и, не уберегшись, влюбляетесь в еще одну тему для исследования, ничуть не легче той, что про ювелирное искусство. Таиландский шелк. Да знаете ли вы, куда с этим шелком зайдете? Вплоть до китаистики (сохрани вас господь), потому что не было у Китая монополии на шелкоткачество даже в века Великого шелкового пути. С шумно грызущим тутовые листья червяком знакомы также народы, например, Вьетнама – и тут лиана любопытства уводит вас к культовому во Франции фильму «Индокитай» и к шелковым кварталам Ханоя, куда после этого фильма регулярно десантировались толпы французов и набивали грубым горным шелком ручной работы вместительные сумки…

Но вы все-таки в Таиланде и там узнаете, что древняя ткацкая отрасль неожиданно получила мощное ускорение от… человека ЦРУ в этой стране Джима Томпсона. Был ли он резидентом американской разведки в 50-е, когда поселился там прочно, – вопрос темный. Но хорошо известно, что, унаследовав от отца любовь к текстильному бизнесу и знание такового, Томпсон сделал умирающую кустарную отрасль международной модой. Звездный час его пришел, когда в его шелк оделась королева Таиланда Сирикит. Дальше были вроде бы только цифры роста продаж (и популярности Томпсона в местных высших и прочих кругах), но при этом большая и древняя страна получила новые, а сегодня уже привычные для нее образы красоты.

Неповторимы ощущения ладони, касающейся шелка – такого, что его текстуру вслепую можно отличить от той, что производят соседи по Индокитаю. Но не забудем и возрожденные способы окраски ткани, сочетания и сложные оттенки цветов, которых нет ни у одной страны региона. И ставший чуть-чуть иным образ праздника, который теперь неразрывно связан не только с новыми-старыми шелковыми тканями, но и с традиционной одеждой (одно обнаженное женское плечо, например). В целом перед нами культурный парадокс, хотя не единственный в истории мирового искусства: иностранец, возродивший традицию чужой нации и сделавший ее живой и развивающейся.

Правда, этот иностранец странно закончил жизнь: отправился отдыхать в соседнюю Малайзию, в горы, сделал несколько шагов по тропинке в джунгли – и исчез без следа. Это было в 1967 году, и кто-то, наверное, сказал: тебя похитили – а ты не шпионь. Но, по крайней мере, Томпсон оказался как бы непричастен к разгоревшейся вскоре после его исчезновения всеобщей для Индокитая американской войне. Так тема шелка выводит вас к военно-политической истории немалой части прошлого столетия, со странными выводами: к тайской культуре довольно слабо прилипла американская, а вот обратное влияние можно проследить.

Созданное Томпсоном предприятие и торговая марка живы до сих пор, но тут уже корни и лианы завели нас в сферу рекламы и маркетинга. Хотя сфера эта теснейшим образом переплетается с культурой и достойна отдельных исследований, мы отходим от этого скользкого пути и…

И попадаем на него обратно – в наши дни. Потому что на днях таиландская принцесса Сириваннавари презентовала на Миланской неделе моды свою коллекцию одежды из шелка под названием «Дух империи». Стиль – смесь свободы рок-эпохи 1970-х с кросс-культурными изделиями индийского традиционного покроя, но из того самого традиционного тайского шелка. А это уже тема завела нас в новую область – туда, где можно наблюдать ослабление монополии Запада в области дизайна «большой моды» и приход в эту сферу (а только ли в эту сферу?) множества авторов Востока. По сути, здесь отдельная тема, достойная изучения, с количественными показателями и трудно поддающимися описанию показателями качественными.

И ведь концепции таиландской принцессы не то чтобы совсем новые (достаточно изучить опыт дома мод «Британская Индия», созданного китайцами из Малайзии), но тут мы начинаем понимать, что путешествие наше бесконечно и прекрасно. Итак, что же ты желаешь получить, Саломея?

Косырев Дмитрий Евгеньевич – писатель, эксперт «Восточной трибуны»