В этом году был презентован новый План действий Турции в сфере искусственного интеллекта с 2026 по 2030 г., который стал вторым документом подобного рода в истории современной Турецкой Республики. В отличие от первой редакции, рассчитанной на период 2021–2025 гг., в которой только намечались первые шаги в новой сфере, нынешний план отражает стремление перейти от цифровизации отдельных отраслей и внедрения зарубежных технологических решений к созданию полноценной интегрированной национальной индустрии искусственного интеллекта.

Как отметил Р. Т. Эрдоган, документ «представляет собой стратегическую дорожную карту, определяющую технологическую независимость Турции и ее роль в технологическом и экономическом мировом порядке». Выделены два этапа реализации: 2026–2027 гг. (создание институциональной и технологической основы, подготовка инфраструктуры данных, запуск пилотных проектов) и 2028–2030 гг. (масштабирование пилотных решений, коммерциализация отраслевых моделей, углубление международного сотрудничества). Особый акцент сделан на системном внедрении ИИ в институты государственного управления и ключевые отрасли экономики, усилении международной конкурентоспособности, развитии национальных вычислительных мощностей и инфраструктуры данных, создании собственных моделей искусственного интеллекта, формировании нормативной базы «безопасного и ответственного» использования ИИ.

Ввиду того, что в последние годы особенно остро стоит проблема «утечки мозгов», а в 2025 г. был и вовсе зафиксирован рекордный максимум (2,2% уехавших за границу от общего числа выпускников турецких вузов), разработчики нового плана уделили этому сюжету приоритетное внимание, сформулировав ряд количественных и качественных целей. В частности, ожидается расширение стипендиальной программы в образовательных учреждениях (не менее 500 стипендий студентам бакалавриата и магистратуры и 1000 стипендий соискателям ученых степеней); гарантированное трудоустройство не менее 70% подготовленных специалистов по ИИ; создание национальной сети талантов в области ИИ, объединяющей университеты, исследовательские организации и бизнес-структуры; обеспечение условий для привлечения зарубежных специалистов (упрощенные условия для получение права на проживание и работу, поддержка адаптации, доступ к исследовательской инфраструктуре, возможности трудоустройства членов семьи); создание системы переподготовки и профессиональной переориентации работников, чьи профессии затрагивает внедрение ИИ (в первую очередь в области здравоохранения, инженерии, права, финансов, сельского хозяйства и государственного управления).

Нехватка квалифицированных кадров отмечается и в недавнем докладе Национальной разведывательной академии Турции. При перечислении уязвимых сторон республики в нем указывается, что в стране не производят современные микросхемы, которые были бы конкурентоспособны на мировом рынке; отсутствует контроль над основными облачными сервисами и инфраструктурой графических процессоров; сохраняется зависимость от международных цепочек поставок.

При этом, несмотря на значительное число сложностей, отмечается, что возможным конкурентным преимуществом могло бы стать эффективное внедрение ИИ в разработки отечественного ВПК, развивающегося стремительными темпами и демонстрирующего впечатляющие результаты, вызывающие интерес международных игроков. Это подчеркивают и другие турецкие и зарубежные эксперты, полагая, что оборонная сфера может стать своеобразным «козырем», способным позволить Турции превратить искусственный интеллект в инструмент геополитического влияния.

По мере того как военные разработки становятся все более зависимыми от программного обеспечения, экспорт такой продукции может способствовать развитию долгосрочных отношений с внешними партнерами в сфере управления данными и кибербезопасности. Такие компании, как Baykar, Aselsan, Havelsan, STM, уже двигаются в этом направлении, уделяя большое внимание разработкам программного обеспечения, командных систем, тактических беспилотных летательных аппаратов, барражирующих боеприпасов и др. с включением инструментов принятия решений на основе искусственного интеллекта. При этом как инженеры, так и представители руководящего звена промышленных гигантов подчеркивают, что внедрение ИИ должно быть направлено не на вытеснение людей из процесса, а на помощь специалистам в ускорении обработки больших объемов информации в режиме реального времени. Примечательно, что турецкое руководство стремится распределять функции по развитию цифровой отрасли между несколькими компаниями, не ограничиваясь одним флагманским проектом.

Таким образом, потенциальное преимущество Турции заключается не в том, что она выстроит передовую в регионе экосистему искусственного интеллекта, а в том, что она сможет сочетать достаточную технологическую сложность с оборонными продуктами, которые являются масштабируемыми, относительно доступными и проверенными в эксплуатации. Тем более что «военно-промышленное завоевание» иностранных рынков уже стало неотъемлемой частью турецкой проактивной внешней политики. В то же время искусственный интеллект создает новую проблему зависимости. Более совершенные системы требуют более совершенных чипов, большей вычислительной мощности и постоянного доступа к надежным технологическим системам. В итоге позиция Турции определяется парадоксом зависимости: чем успешнее Анкара внедряет ИИ, тем сильнее возрастает спрос на ресурсы, которые она на данном этапе не может полностью контролировать (энергоснабжение, чипы, программное обеспечение, квалифицированная рабочая сила и др.). Следовательно, чем самостоятельнее республика стремится себя позиционировать, тем в большую зависимость от зарубежных поставщиков она попадает. В этой связи представляется, что возможности Турции в области искусственного интеллекта будут зависеть не только от разрабатываемых ею национальных технологий, но и от того, как страна будет решать проблемы автономизации всего комплекса производства.

Научно-аналитический портал "Восточная трибуна"