Когда США и Израиль начали войну против Исламской Республики Иран (ИРИ) в конце февраля текущего года, режим аятолл в Тегеране находился в беспрецедентной слабости. Он столкнулся с экономическим и экологическим кризисами, усилением протестной активности населения, в результате которых погибли тысячи. Однако после 40 дней войны и двух месяцев шаткого перемирия Исламская Республика смогла не только выстоять, но и обрести новый фактор воздействия на противника: контроль над Ормузским проливом. Даже госсекретарь США М. Рубио в конце апреля признал, что пролив стал «экономическим ядерным оружием» Ирана. Теперь, по оценке военных экспертов, международное сообщество понимает, что, если Иран будет атакован, пролив закроется, что нарушит работу энергетических рынков по всему миру. И это неоднократно подтвердили события мая – июня текущего года.

Меморандум о взаимопонимании, подписанный Ираном и США, откладывает решение большинства сложных вопросов на 60-дневный период переговоров. Однако, как предсказывают аналитики, именно ситуацию в Ормузском проливе будет гораздо сложнее уладить, чем остальные проблемы. Меморандум предусматривает безопасный проход коммерческих судов бесплатно в течение 60 дней, в то время как Тегеран и, скорее всего, Вашингтон будут пытаться определить послевоенное управление проливом. Но независимо от того, будет ли достигнута окончательная сделка, Иран ясно дал понять, что намерен ввести после окончания периода переговоров новые ограничения и пошлины для коммерческих судов, проходящих через пролив. Спикер парламента М. Галибаф уже заявил: «Ормузский пролив никогда не вернется к прежнему состоянию, и, естественно, мы будем взимать сборы за предоставляемые услуги».

В 14-пунктном меморандуме хотя и упоминается возобновление судоходства из Персидского залива в Оманское море, не содержится никаких деталей о порядке рассмотрения вопроса. При этом из-за серьезных препятствий маловероятно, что окончательное соглашение, в том числе по Ормузу, будет достигнуто в течение 60 дней или вообще когда-либо.

В складывающейся ситуации Иран вряд ли откажется от обретенного контроля над проливом просто так. В мае Иран создал новый механизм – Управление Персидского залива и Ормузского пролива (PGSA). Тегеран в одностороннем порядке заявил, что контролирует значительно расширенную морскую зону (которая затрагивает территориальные воды Омана и ОАЭ), обязал получать предварительное разрешение на прохождение через акваторию и указал, что недружественные военные суда не должны в ней появляться. Иран неоднократно высказывал заинтересованность в монетизации судоходства и заявлял, что после 60-дневного периода переговоров намерен начать получать доход от экологических и сервисных сборов. Тегеран также предложил управлять PGSA совместно с Оманом, который граничит с проливом.

Политологи считают, что такие перспективы могут соблазнить Иран. Страна понесла огромные экономические потери во время войны и желает развеять любые оставшиеся представления о своей слабости. Но стремление Тегерана к сохранению такого статус-кво, которое не открывает полностью Ормузский пролив для морского движения без сборов, может привести к новому витку напряженности вокруг Ирана и увеличить вероятность возобновления конфликта.

Если Иран введет пошлины в Ормузском проливе, это не только приведет к серьезным последствиям для мирового судоходства, но и, как уверены эксперты, обернется против Тегерана. Американские, европейские и другие иностранные компании будут неохотно платить или даже координировать обязательства с организацией, находящейся под санкциями США. В более широком смысле PGSA связана с КСИР, который сам подвергается санкциям многих стран. Это неприемлемо для стран Персидского залива, а также для большей части Азии и Европы.

Такое положение ускорит усилия заинтересованных государств и организаций по поиску путей обхода пролива – это трудоемкая и дорогостоящая задача, но она станет необходимой, если Ормуз не будет полностью открыт. Хотя война показала трудности с поиском альтернативных маршрутов, государства Персидского залива будут мотивированы развивать новую энергетическую инфраструктуру, не связанную с Ормузским проливом. То есть эта акватория может в перспективе потерять стратегическое значение в качестве энергетического узла и, соответственно, перестать быть для Исламской Республики инструментом влияния на международное экономическое положение.

Таким образом, Иран стоит перед серьезным выбором. Он может использовать Ормузский пролив как инструмент для заработка денег или как гарантию безопасности. Но сделать и то, и другое, вероятно, не получится. В тот момент, когда Тегеран попытается монетизировать проход или иным образом затруднить свободный поток торговли через него, ослабнет самый сильный аргумент против войны – расходы на нападение на Иран. И, взимая сборы, Исламская Республика даст пищу для размышлений в США и Израиле той значительной группе сторонников войны, которые рассматривают монетизацию и контроль Ирана над проливом как неприемлемый конечный результат.

Если чрезмерная самоуверенность Ирана заставит его попытаться наказать Соединенные Штаты в Ормузском проливе, он не сможет установить условия, необходимые для максимизации шансов на выживание. Способность перекрыть пролив – самая мощная гарантия безопасности, когда-либо существовавшая у Исламской Республики, более прочная, надежная и быстрее применимая, чем ядерное сдерживание. Самое мудрое, что Тегеран может сделать сейчас, уверены политологи, – не использовать ее.

И так же, как Д. Трамп переоценил свое стратегическое преимущество, когда начал войну, Тегеран рискует совершить ту же ошибку теперь, когда война закончилась.

Научно-аналитический портал "Восточная трибуна"